Судебные доктрины в налоговых спорах

Споры о праве на применение налоговых вычетов по НДС и отнесению затрат на расходы для целей налогообложения прибыли являются одними из самых распространенных в арбитражной практике. В таких спорах налоговый орган, отказывая в реализации права на уменьшение налоговой базы, зачастую ссылается на получение налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды.

Указанное свидетельствует о повышении качества работы налоговых органов в целом, и в том числе роста профессионального уровня юристов налоговых инспекций.

В приведенных обстоятельствах для повышения эффективности защиты своих прав и интересов налогоплательщикам необходимо уделить особое внимание проблеме необоснованной налоговой выгоды, а также детально изучить элементы одноименной судебной доктрины.

Доктрина необоснованной налоговой выгоды и иные налогового-правовые доктрины.

Концепция доктрины «необоснованной налоговой выгоды» была сформулирована буквально в постановлении Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 г. № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды», однако, по существу применялась судами задолго до указанного судебного акта. Следует отметить, что указанный документ содержит всего 11 пунктов, отличается не самым высоким качеством юридической техники, низкой степенью абстрактности положений, а отдельные элементы доктрины сформулированы преимущественно казуистично (см., например, пункт 5 постановления).

Общему осмыслению доктрины необоснованной налоговой выгоды способствует соотнесение указанной налогово-правовой доктрины с иными судебными доктринами, направленными на предотвращение избежания налогообложения.

Так, по тексту приведенного выше постановления Пленума ВАС РФ № 53 высшая судебная инстанция, раскрывая сущность доктрины необоснованной налоговой выгоды, ссылается на категории «добросовестности налогоплательщика» (пункт 1), «реальности (подлинного содержания) экономической деятельности» (пункт 4, 5, 7), «разумности экономических причин (деловой цели)» (пункт 9), «должной осмотрительности и осторожности» (пункт 10).

Таким образом, российская судебная доктрина «необоснованной налоговой выгоды» содержит в себе элементы известных налогово-правовых доктрин, направленных на недопущение уклонения от уплаты налогов.

Дополнительный анализ:  Отзывы о книге Разработка бизнес-аналитики в Microsoft SQL Server 2005

Элементы доктрины «необоснованной налоговой выгоды».

Рассмотрим элементы доктрины необоснованной налоговой выгоды более подробно.

Доктрина необоснованной налоговой выгоды основана на принципе добросовестности налогоплательщика и не отменяет обязательность оценки судами действий налогоплательщика с позиции добросовестности.

В пункте 1 постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 г. №53 высшая судебная инстанция прямо указала, что «судебная практика разрешения налоговых споров исходит из презумпции добросовестности налогоплательщиков и иных участников правоотношений в сфере экономики».

При этом, добросовестность проявляется в признании судами заведомой разумности и оправданности действий налогоплательщика, как хозяйствующего субъекта, достоверности сведений содержащиеся в документах налогового учета и бухгалтерской отчетности, а также возложении бремени опровержения указанных презумпций на налоговый орган.

Кроме того, важнейшие составляющие добросовестности налогоплательщика, как элемента доктрины необоснованной налоговой выгоды, отмечены Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 25.06.2001 г. № 138-О: «в сфере налоговых отношений действует презумпция добросовестности налогоплательщиков», при этом «истолкование статьи 57 Конституции Российской Федерации в системной связи с другими положениями Конституции Российской Федерации не позволяет сделать вывод, что налогоплательщик несет ответственность за действия всех организаций, участвующих в многостадийном процессе уплаты и перечисления налогов в бюджет» (определение от 16.10.2003 г. № 329-О), тем самым «правоприменительные органы не могут истолковывать понятие «добросовестные налогоплательщики» как возлагающие на налогоплательщиков дополнительные обязанности, не предусмотренные законодательством» (определение от 18.01.2005 г. г. № 36-О).

Указанный элемент доктрины последовательно признается и соблюдается судами при рассмотрении конкретных споров (постановление Президиума ВАС РФ от 20.04.2010 г. №18162/09; постановление ФАС МО от 08.08.2011 г. по делу № А40-134895/10-76-799 (ЗАО «Инвестиционная Транспортная Группа»); от 04.08.2011 г. по делу № А40-118101/10-116-440; от 28.07.2011 г. по делу № А40-131523/10-129-375 (ООО «Электронные финансы») и др.).

2.2. Должная осмотрительность и осторожность.

Должная осмотрительность является правовой категорией, наполняющей институт добросовестности налогоплательщика.

Судебная арбитражная практика применяет следующие критерии проявления должной осмотрительности:

(1) удостоверение в правоспособности поставщиков и их надлежащей государственной регистрации в качестве юридических лиц, получение выписки ЕГРЮЛ (постановление Президиума ВАС РФ от 20.04.2010 г. № 18162/09; от 09.03.2010 г. № 15574/09);

(2) нахождение поставщиков на налоговом учете в период отношений; наличие расчетных счетов; предоставление налоговой отчетности, в т.ч. по налогу на прибыль и НДС (постановление Президиума ВАС РФ от 08.06.2010 г. № 17684/09);

(3) исходя из условий заключения и исполнения договора, налогоплательщик не мог знать о заключении сделки от имени организации, не осуществляющей реальной предпринимательской деятельности,

(4) наличие необходимых ресурсов (производственных мощностей, технологического оборудования, квалифицированного персонала, соответствующего опыта) (постановление Президиума ВАС РФ от 25.05.2010 г. № 15658/09 (дело «Коксохиммонтаж-Тагил»); постановление ФАС МО от 24.08.2011 г. по делу № А40-88565/10-114-359 (дело СК «Цюрих»);

(5) мотивы выбора контрагента, а также обстоятельства заключения сделки (постановление Президиума ВАС РФ от 09.03.2010 г. № 15574/09).

В качестве конкретных примеров действий налогоплательщика, удовлетворяющих критериям должной осмотрительности следует отметить: истребование у контрагента заверенной копии выписки из ЕГРЮЛ, доверенностей на его представителей, лицензий, сертификатов соответствия, Устава, свидетельства о госрегистрации, свидетельства о постановке на налоговый учет, приказ о назначении генеральных директоров, справок Банка по счетам организации, справки налоговых органов по контрагенту, бухгалтерской отчетности, штатного расписания, справки о численности работников и др.

Указанные действия в случае спора засвидетельствуют суду о том, что налогоплательщик убедился (в пределах, предоставленных ему законом и принципом разумности) в том, что он имеет дело не с фиктивной фирмой-однодневкой, а с реально функционирующим корпоративным образованием, которое имеет реального руководителя (который и отвечает за действия организации), штат работников, необходимые производственные мощности или возможность действительно в силу реальной правоспособности поставить товар (оказать услугу, произвести работы) и (или) привлечь субподрядные организации, а соответствующие первичные документы подписаны реальными и уполномоченными должностными лицами.

Применительно к мотивам выбора контрагента налогоплательщикам целесообразно доказывать как выбор конкретного контрагента (его деловая репутация, платежеспособность, коммерческая состоятельность, техническая подготовленность), так и выбор условий сделки по существу (коммерческая привлекательность, специфика отали), а также уровня деловой активности субъектов (по отраслевому и географическому принципу), наличия у налогоплательщика инструментов по поиску контрагентов, предложения на рынке, и наличие (отсутствие) в целом возможности влиять на выбор контрагента (публичный конкурс, выбор третьим лицом и т.п.).

2.3. Правосубъектность контрагентов («фирмы-однодневки»).

Указанный элемент доктрины необоснованной налоговой выгоды представляет наибольшую опасность для налогоплательщиков, поскольку очень эффективно используется налоговыми органами для целей обоснования получения необоснованной налоговой выгоды.

Судебная арбитражная практика применяет следующие критерии оценки корпоративной состоятельности и самостоятельности контрагентов:

ведение реальной хозяйственной деятельности: предоставление налоговой отчетности, уплата налогов, существенный размер фонда оплаты труда, штат, осуществление расходов, присущих обычной хозяйственной деятельности (оплата коммунальных платежей, аренды помещений) (постановление ФАС МО от 24.08.2011 г. по делу № А40-88565/10-114-359 (дело СК «Цюрих»);

(2) реальность руководителей и подтверждение ими наличия договорных и деловых отношений, а также документооборота с налогоплательщиком; отсутствие оснований для квалификации указанных руководителей (учредителей) как «номинальных директоров» или «подставных лиц» – прямо подтверждают подписание и выставление в его адрес финансово-хозяйственной документации; понимают смысл имевших место хозяйственных операций; не являются учредителями одновременно неразумно большого количества фирм; не теряли документов, удостоверяющих личность; осуществляют свою деятельность на основе трудовых договоров и проч. (постановление ФАС МО от 26.08.2011 г. по делу № А40-141376/10-107-822; от 06.05.2011 г. по делу № А40-48480/08-4-171; от 04.08.2011 г. по делу № А40-47658/10-142-256 и др.).

При этом неявка руководителя контрагента, равно как и непредставление документов поставщиками в рамках встречной проверки не является основанием для отказа в праве на налоговый вычет.

Отношения налогоплательщика и его контрагента имеют не эпизодический, длящийся характер деловых взаимоотношений, в том числе на территории, подведомственной одной и той же налоговой инспекции – не скрывались и не уклонялись от мероприятий налогового контроля. Находились по реальным, не «массовым» юридическим адресам.

Доводы налогоплательщика должны свидетельствовать о самостоятельности действий контрагентов налогоплательщика, отсутствия какого-либо влияния со стороны налогоплательщика на действия и решения его контрагентов.

2.4. Реальность хозяйственных операций.

Указанный элемент доктрины необоснованной налоговой выгоды, как видится, является ключевым.

Действительно, как следует из судебной практики, реальность хозяйственных операций налогоплательщика способна санировать при определенных условиях пороки деятельности налогоплательщика применительно к отдельным элементам доктрины необоснованной налоговой выгоды:

– правосубъектность контрагентов в целом (постановление ВАС РФ от 09.03.2010 г. №15574/09, от 19.08.2011 г. по делу № А40-98388/10-13-506 (ООО «ТК «Акрополь»));

– недостоверность счетов-фактур, подписанных неустановленными лицами (постановление Президиума ВАС РФ от 20.04.2010 г. №18162/09, постановление Президиума ВАС РФ от 25.05.2010 г. № 15658/09);

– номинальные директора (учредители) (постановление ФАС МО от 26.08.2011 г. по делу № А40-141376/10-107-822).

Подтверждение налогоплательщиком реальности хозяйственной операции прежде всего основывается на представлении первичных документов (договоры, счета, счета-фактуры, товарные накладные, акты, таможенные документы, доверенности, платежные поручения, данные бухгалтерского учета), доказательств последующих операций с имуществом, а также запросов и писем надзорно-контрольных органов, свидетельств третьих лиц (см. постановления ФАС МО от 19.08.2011 г. по делу № А40-135140/10-129-423 (ООО «ИнвестКонсалтинг»), от 19.08.2011 г. по делу № А40-124440/10-116-527 (ООО «Сив Трансхолод»)).

Опровержение реальности операции представляет собой наиболее сложную задачу для налоговых органов. Судебная арбитражная практика (постановление Президиума ВАС РФ от 20.04.2010 г. №18162/09, постановление Президиума ВАС РФ от 25.05.2010 г. № 15658/09 по делу «Муромский стрелочный завод») устанавливает достаточно жесткие критерии отбора доказательств, свидетельствующих о нереальности хозяйственной операции:

– невозможность реального осуществления операций с учетом времени, места нахождения имущества или объема материальных ресурсов, экономически необходимых для производства товаров, выполнения работ, оказания услуг;

– совершение операций с товаром, который не производился или не мог быть произведен в объеме, указанном налогоплательщиком;

– учет для целей налогообложения только тех хозяйственных операций, которые непосредственно связаны с возникновением налоговой выгоды;

– отсутствие необходимых условий для достижения результатов соответствующей экономической деятельности.

3. Мотивы к уклонению от уплаты налогов. Наличие деловой цели.

Хотелось бы обратить внимание, что мотив к уклонению от уплаты налогов, снижению налоговой базы должен быть доказан налоговым органом, и отнюдь не презюмируется. Несмотря на то, что налоговая выгода (абз. 2 пункта 1 постановления № 53) практически во всех случаях приводит к увеличению имущественной стороны налогоплательщика, указанное, по нашему мнению, само по себе не является основанием к квалификации субъективной стороны действий налогоплательщика, как направленных на уклонение от уплаты налога.

По нашему мнению, необоснованная налоговая выгода может возникнуть только в тех случаях, когда возникает экономически реальная обязанность уплаты налога, положительная налоговая база, реальная добавленная стоимость, сокрытие которой, посредством искусственного, противоправного наращивания «вычетов» (расходов), является основным мотивом налогоплательщика с целью получения экономически осязаемой, а не формальной, выгоды (преимуществ, в виде не уплачиваемых «живых» налогов, денег).

Указанные подходы соответствуют позиции судов: см. определение ВАС РФ от 22.12.2010 г. № ВАС-17232/10 (суд указал на наличие разумных экономических оснований (т.е. мотива) и организационные причины осуществления деятельности); определение от 27.02.2010 г. № ВАС-1449/10 (оценка дана с позиции соответствия критерию деловой цели (мотива); постановления ФАС МО от 15.08.2011 г. по делу № А41-40383/10 (указана необходимость доказывания мотивов искусственного создания условий для получения налоговой выгоды); от 10.08.2011 г. по делу № А40-134290/10-20-780 (установлена деловая цель, а не мотив на уклонение).

4. Взаимозависимость сама по себе не является проявлением необоснованности налоговой выгоды, однако ее наличие является катализатором изменения судами оценки действий налогоплательщика.

В пункте 6 постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 г. № 53 категорически указано, что взаимозависимость участников сделок «сама по себе не может служить основанием для признания налоговой выгоды необоснованной».

Указанный вывод имеет фундаментальную подоплеку, и не является формальным: аффилированность субъектов гражданского оборота охватывает исключительно коммерческие правоотношения и не влияет на формирование мотивов на уклонение от уплаты налогов (получения необоснованной налоговой выгоды).

Вывод о принципиальной недопустимости «использования» взаимозависимости при оценке действий налогоплательщика подтверждается и положениями пункта 10 постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 г. № 53, где по существу указывается на то, что взаимозависимость может свидетельствовать лишь об отсутствии должной осмотрительности и осторожности в действиях налогоплательщика с такими (взаимозависимыми) лицами, поскольку в таком случае ему «должно было быть известно о нарушениях, допущенных контрагентом» (взаимозависимым лицом) (т.е. что он является однодневкой, не предоставляет отчетность, имеет фиктивный адрес, номинального директора и участников и т.п.).

Указанное подтверждает тот факт, что взаимозависимость сама по себе не является признаком недобросовестного поведения налогоплательщика, направленного на получение необоснованной налоговой выгоды. Состояние взаимозависимости оказывает влияние лишь на оценку должной осмотрительности и осторожности налогоплательщика, как элемента доктрины необоснованной налоговой выгоды.

Аналогичное толкование рассматриваемых элементов доктрины дано в постановлении Президиума ВАС РФ от 25.02.2010 г. № 12670/09 (дело ООО «КапиталИнвест»): «Налоговая выгода могла бы быть признана судами необоснованной применительно к пункту 10 Постановления Пленума N 53, если было бы доказано, что общество “КапиталИнвест” действовало без должной осмотрительности и осторожности и ему должно было быть известно о наличии налоговых правонарушений, допущенных обществом “СкладСтройСервис” в связи с продажей здания, в частности в силу отношений взаимозависимости, определяемой в соответствии со статьей 20 Кодекса, или аффилированности».

Кроме того, в Особом мнении судья Конституционного Суда Российской Федерации Г.А. Гаджиева (определение от 17.06.2010 г. № 904-О-О) указывает:

«в постановлениях Президиума ВАС в отношении понятий “взаимозависимость” содержатся следующие правовые позиции – налоговый орган не должен ограничиваться формальным указанием на факт взаимозависимости: требуется, чтобы налоговый орган доказал влияние взаимозависимости на необоснованность полученной наличной выгоды».

5. Подмена объекта налогового контроля.

Наконец, необходимо отметить, что доктрина необоснованной налоговой выгоды должна применяться к надлежащему субъекту. А правильность определения «недобросовестного звена» в цепочке реализации и получения необоснованной налоговой выгоды имеет критическое значение.

В силу многостадийности и многосубъектности процедуры исчисления и уплаты налога с добавленной стоимости, образующейся в цепочке движения товаров (услуг) от производителя к конечному потребителю, особое значение для целей квалификации правоотношений приобретает правильность определения звена (субъекта) в цепочке реализации.

Указанное объясняется уже тем обстоятельством, что пороки деятельности звена (субъекта) одного уровня в отсутствие четкого разграничения «зон ответственности», «транзитного характера» признаков недобросовестности могут быть вменены иному – добросовестному субъекту (например, по причине очевидной заинтересованности проверяющих к упрощению процедуры налогового контроля, к сведению контроля к «верхушке» многостадийных, многосубъектных, неоднородных процессов хозяйственной деятельности).

Очевидна недопустимость переложения последствий уклонения от уплаты налогов одними лицами, налоговый контроль которых затруднен, на других лиц – добросовестно ведущих свою деятельность и открыто предоставляющих свою отчетность. Указанное приводит к деградации всякой налогово-правовой доктрины, дестимулированию проведения контрольных мероприятий лиц, фактически уклоняющихся от уплаты налогов – налоги взыскиваются с более «удобных» для контроля – добросовестных контрагентов.

Приведенный анализ элементов доктрины необоснованной налоговой выгоды послужит повышению эффективности деятельности налогоплательщика по снижению рисков признания налоговой выгоды необоснованной.

Сначала
был только ППВАС № 53, потом вступила в
силу ст. 54.1 «О пределах осуществления
прав по исчислению налоговой базы и
(или) суммы налога, сбора, страховых
взносов», в которой учтены все судебные
доктрины (см ранее).

Обратить
внимание на название ПП ВАС № 53: «Об
оценке обоснованности налоговой выгоды»
– «обоснованности», а не «необоснованности»
– в соответствии с правовой позицией КС
презюмируется добросовестность
налогоплательщика и обоснованность
налоговой выгоды, пока не доказано
обратное. А чтобы опровергнуть – нужно
использовать эти 4 доктрины.

По сути
дела, имеем кодификацию судебных доктрин,
но в худшей её имплементации нежели она
была тогда, когда соответствующие
концепции применялись как судебные
доктрины

19.
Оценка добросовестности налогоплательщиков
и обоснованной налоговой выгоды:
презумпции и критерии. Правовые пределы
реализации субъективных прав
налогоплательщиков при определении
налоговой базы и суммы налога, подлежащей
уплате в бюджет

См.
раздел «общая норма 54.1» и «судебные
доктрины» предыдущего вопроса

Оценка
обоснованности – это ППВАС №53, судебные
доктрины

Судебный порядок обжалования нормативных правовых актов ФНС России

Оспаривание нормативных правовых актов ФНС России осуществляется в судебном порядке в соответствии с главой 21 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации.

Верховный Суд Российской Федерации рассматривает в качестве суда первой инстанции административные дела об оспаривании нормативных правовых актов ФНС России.

С административным исковым заявлением о признании нормативного правового акта не действующим полностью или в части вправе обратиться лица, в отношении которых применен этот акт, а также лица, которые являются субъектами отношений, регулируемых оспариваемым нормативным правовым актом, если они полагают, что этим актом нарушены или нарушаются их права, свободы и законные интересы (п. 1 ст. 208 КАС РФ).

Административное исковое заявление о признании нормативного правового акта недействующим может быть подано в суд в течение всего срока действия этого нормативного правового акта (п. 6 ст. 208 КАС РФ).

При рассмотрении административных дел об оспаривании нормативных правовых актов в Верховном Суде Российской Федерации граждане, участвующие в деле и не имеющие высшего юридического образования, ведут дела через представителей, отвечающих требованиям, предусмотренным статьей 55 КАС РФ.

Форма административного искового заявления должна соответствовать требованиям, предусмотренным частями 1, 8 и 9 статьи 125 КАС РФ.

Административные дела об оспаривании нормативных правовых актов ФНС России рассматриваются Верховным Судом Российской Федерации в течение трех месяцев со дня подачи административного искового заявления (п. 1 ст. 213 КАС РФ).

Судебный порядок обжалования ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) налоговых органов и их должностных лиц

Когда досудебные способы урегулирования налоговых споров исчерпаны, для защиты своих прав и законных интересов граждане, организации и иные лица вправе обратиться в суд.

Акты налоговых органов ненормативного характера, действия или бездействие их должностных лиц могут быть обжалованы в вышестоящий налоговый орган и (или) в суд в порядке, предусмотренном НК РФ и соответствующим процессуальным законодательством Российской Федерации (п. 1 ст. 138 НК РФ).

Обращение в арбитражный суд в соответствии со статьей 4 АПК РФ осуществляется в форме:

  • искового заявления – по экономическим спорам и иным делам, возникающим из гражданских правоотношений;
  • заявления – по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений, по делам о несостоятельности (банкротстве), по делам особого производства, по делам приказного производства и в иных случаях, предусмотренных АПК РФ;
  • жалобы – при обращении в арбитражный суд апелляционной и кассационной инстанций, а также в иных случаях, предусмотренных АПК РФ и иными федеральными законами.

Производство в арбитражном суде первой инстанции

Дела об оспаривании затрагивающих права и законные интересы лиц в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) налоговых органов, должностных лиц, рассматриваются арбитражным судом по общим правилам искового производства, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными в главе 24 АПК РФ.

Производство по делам об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) налоговых органов, должностных лиц возбуждается на основании заявления заинтересованного лица, обратившегося в арбитражный суд с требованием о признании недействительными ненормативных правовых актов или о признании незаконными решений и действий (бездействия) указанных органов и лиц (п. 2 ст. 197 АПК РФ).

Граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) налоговых органов, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие):

  • не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности;
  • незаконно возлагают на них какие-либо обязанности;
  • создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

Заявление может быть подано в арбитражный суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину, организации стало известно о нарушении их прав и законных интересов, если иное не установлено федеральным законом. Пропущенный по уважительной причине срок подачи заявления может быть восстановлен судом (п. 4 ст. 198 АПК РФ).

Дела об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) налоговых органов, должностных лиц рассматриваются судьей единолично в срок, не превышающий трех месяцев со дня поступления соответствующего заявления в арбитражный суд, включая срок на подготовку дела к судебному разбирательству и принятие решения по делу, если иной срок не установлен федеральным законом. Указанный срок может быть продлен на основании мотивированного заявления судьи, рассматривающего дело, председателем арбитражного суда до шести месяцев в связи с особой сложностью дела, со значительным числом участников арбитражного процесса (п. 1 ст. 200 АПК РФ).

Решение по делу об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) налоговых органов, должностных лиц принимается арбитражным судом по правилам, установленным в главе 20 АПК РФ.

Производство по пересмотру судебных актов арбитражных судов

Решение арбитражного суда первой инстанции, не вступившее в законную силу, может быть обжаловано в суд апелляционной инстанции. Апелляционная жалоба может быть подана в течение месяца после принятия арбитражным судом первой инстанции обжалуемого решения (ст. 259 АПК РФ).

Вступившее в законную силу решение арбитражного суда первой инстанции, если такое решение было предметом рассмотрения в арбитражном суде апелляционной инстанции или если арбитражный суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы, и постановление арбитражного суда апелляционной инстанции могут быть обжалованы в порядке кассационного производства полностью или в части при условии, что иное не предусмотрено АПК РФ, лицами, участвующими в деле, а также иными лицами в случаях, предусмотренных АПК РФ (ст. 273 АПК РФ).

Кассационная жалоба может быть подана в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления в законную силу обжалуемых судебного приказа, решения, постановления арбитражного суда, если иное не предусмотрено (ст. 276 АПК РФ).

Вступившие в законную силу судебные акты, указанные в части 3 статьи 308.1 АПК РФ, могут быть пересмотрены в порядке надзора Президиумом Верховного Суда Российской Федерации по надзорным жалобам лиц, участвующих в деле, и иных лиц, указанных в статье 42 АПК РФ.

Дата публикации: 21.03.2016 10:00 (архив)

Об основных тенденциях в разрешении налоговых споров, эффективности института досудебного урегулирования споров, а также о последних изменениях законодательства о банкротстве рассказал заместитель руководителя Федеральной налоговой службы С.А. Аракелов в интервью журналу «Вестник Арбитражного суда Московского округа».

Он пояснил, что большинство налоговых споров касаются проверок, в которых сделан вывод о получении необоснованной налоговой выгоды. Кроме того, в последнее время распространяется практика, связанная с налогообложением трансграничных операций. При этом судебная доктрина необоснованной налоговой выгоды не получила законодательного закрепления, поэтому такие споры остаются наиболее проблемными.
С.А. Аракелов подчеркнул, что за последний год судами поддержана позиция налоговых органов по многим проверкам, в которых выявлены схемы агрессивного налогового планирования.

Он отметил, что Федеральная налоговая служба поддерживает инициативу закрепить на уровне закона запрет на получение необоснованной налоговой выгоды, поскольку налогоплательщики не имеют права учитывать в целях налогообложения операции, совершенные ими с целью неуплаты налогов или их незаконного возмещения из бюджета.

Также С.А. Аракелов рассказал о методах противодействия злоупотреблениям при неуплате налогов, когда налогоплательщик скрывает свои активы как на стадии взыскания, так и в процедуре банкротства.

Новая редакция статьи 45 Налогового кодекса Российской Федерации позволяет эффективно бороться с недобросовестными действиями по выводу активов из-под процедур взыскания налоговой задолженности. За последние годы сформировалась положительная судебная практика по применению указанной нормы, появилась единая позиция, в том числе на уровне Верховного суда Российской Федерации, сообщил С.А. Аракелов.

Он пояснил, что институт банкротства часто используется недобросовестными налогоплательщиками не как инструмент погашения долгов, а как способ избежать уплаты долгов, в том числе по налогам и сборам.

Налоговыми органами в процедурах банкротства применяется весь арсенал правовых средств, предоставленных действующим законодательством: признание недействительными сделок по выводу имущества, взыскание убытков с органов управления должником, гражданские иски в уголовном процессе.

С.А. Аракелов напомнил, что в 2015 году в законодательство о банкротстве были внесены ряд изменений. За счет совершенствования механизмов, обеспечивающих добросовестное и законопослушное поведение арбитражных управляющих, планируется повысить эффективность института банкротства.

Заместитель ФНС России отметил, что за последние годы достигнуты поставленные перед Службой задачи по сокращению количества жалоб и налоговых споров.

«У системы обязательного досудебного обжалования огромный потенциал, который может быть успешно использован и другими государственными органами», – сказал С.А. Аракелов.

Более того, подчеркнул он, работа в этом направлении не останавливается. Планируются изменения в налоговое законодательство, цель которых дальнейшее совершенствование системы обязательного досудебного обжалования и предоставление налогоплательщикам новых возможностей для защиты своих прав.

В настоящее время в Налоговый кодекс Российской Федерации внедрен институт налогового мониторинга как внесудебный способ урегулирования налоговых споров. В дальнейшем, Федеральная налоговая служба продолжит применять этот и иные внесудебные способы урегулирования налоговых споров для добросовестных налогоплательщиков.

С.А. Аракелов также ответил на актуальные вопросы, касающиеся практики рассмотрения налоговых споров. Подробно с интервью можно ознакомиться в журнале «Вестник Арбитражного суда Московского округа» № 4 за 2015 год.

Оцените статью
Аналитик-эксперт
Добавить комментарий