РСМД :: Кто придает группе БРИКС большее значение, чем сами участники БРИКС

РСМД :: Кто придает группе БРИКС большее значение, чем сами участники БРИКС Аналитика

Брикс в условиях глобальной нестабильности: новые вызовы и перспективы развития

БРИКС в условиях глобальной нестабильности: новые вызовы и перспективы развития

Происходящая сейчас масштабная трансформация глобального хозяйства, обусловленная прежде всего экономическим подъёмом ведущих развивающихся стран, формирует многополярную карту мира с новыми центрами силы – странами БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и ЮАР). Благодаря возросшей промышленной и финансовой мощи эти страны входят в число ключевых игроков на международных рынках товаров, услуг и капиталов, оказывая значительное, а порой и определяющее воздействие на их функционирование. Однако было бы преждевременно говорить, что уже в ближайшие годы представители объединения смогут добиться баланса сил в валютно-кредитных отношениях с США и Евросоюзом, преодолев их многолетнее доминирование в мировых финансах. Достижение такого баланса станет возможным лишь по мере превращения денежных единиц стран БРИКС во влиятельные резервные активы, способные потеснить доллар США и евро в обслуживании мирохозяйственных связей, и создания в них крупных международных финансовых центров, которые могут на равных конкурировать с Лондоном или Нью-Йорком.

Ключевые слова: факторы роста стран БРИКС, международные резервные валюты, валютная политика КНР, перспективы интернационализации юаня, российско-китайские торговые отношения.

BRICS Amid Global Instability: New Challenges and Prospects

Dmitrij Igorevich KONDRATOV,

Institute of Economics RAS

(32,Nakhimovskiy Prospect, Moscow, Russia,117218) – Leading Researcher, E-mail: dmikondratov@yandex.ru

Дмитрий Игоревич КОНДРАТОВ,

Институт экономики РАН

(117218, Россия, Москва, Нахимовский проспект, 32) – ведущий научный сотрудник, E-mail: dmikondratov@yandex.ru

УДК 339.5(100) 061.1 БРИКС ББК 65.428(0) К-642

DOI: 10.24411/2072-8042-2021-1-74-92

Аннотация

Российский внешнеэкономический вестник

1 – 2021

Abstract

The current large-scale transformation of the global economy driven primarily by the rise of the leading developing countries facilitates the transition towards a multipolar world order with new centres of power – the BRICS countries (Brazil, Russia, India, China and South Africa). These countries are among the key players in the international markets for goods, services and capital thanks to the increased industrial and financial power, thus enabling them to exert a significant and sometimes decisive influence. However, it would be premature to conclude that the member states could balance power with the United States and the European Union in the international monetary and financial system in the coming years, overcoming their long-term global financial dominance. Such a balance is subject to the national BRICS currencies becoming major reserve assets reducing the roles of the US dollar and euro in the world economy, and to creating large international financial centres that could compete on equal terms with London or New York.

Keywords: growth factors of the BRICS countries, international reserve currencies, China’s monetary policy, prospects for the internationalization of the yuan, Russian-Chinese trade relations.

За последние два десятилетия в расстановке сил в мировом хозяйстве произошли существенные изменения, обусловленные значительным ростом экономической мощи относительно небольшой группы развивающихся государств, которые принято называть странами с формирующимися рынками (СФР). Быстрые темпы прироста ВВП в СФР, как правило, сочетаются с активной трансформацией отраслевой и социальной структуры, что придаёт их развитию высокий динамизм [1]. Благодаря этому в 2000-2020 гг. СФР, по данным компании IHS Markit, смогли заметно укрепить свои позиции на международных рынках товаров, услуг и капиталов, серьёзно потеснив традиционных лидеров – развитые страны (см. рисунок 1). Доля СФР в мировом ВВП1 выросла с 39.1% в 2000 г. до 55.8% в 2020 г.; соответственно, увеличился и их вклад в темпы прироста мирового ВВП с 1.4 процентного пункта (п.п.) в 2001 г. до 2.1 п.п. в 2021 г.

Ключевыми государствами, обеспечивавшими в 2000-2020 гг. 52% (52.4%, включая ЮАР) прирост мирового ВВП, стали Китай, Индия, Россия и Бразилия – четыре крупнейшие страны с формирующимися рынками, входящие вместе с ЮАР в интеграционное объединение БРИКС. Высокие темпы экономического роста, достигавшие в 2000-2020 гг. в КНР в среднем 8.6% в год, в Индии – 5.9%, в России, Бразилии и ЮАР – 1.8-2.7%, позволили им значительно нарастить свои доли в глобальном производстве товаров и услуг, войти в число стран-лидеров по объёму привлекаемых прямых иностранных инвестиций и накопленных международных резервов, существенно улучшить ситуацию в бюджетной и социальной сферах, многократно увеличить масштабы внутреннего финансового рынка. Эти

1 – 2021

Российский внешнеэкономический вестник

75 Q

успехи стали следствием проведённых в 2000-е годы в странах БРИКС глубоких институциональных реформ, способствовавших более полному раскрытию потенциала национальных хозяйств, который ранее не использовался по причинам структурного характера – из-за социалистических реформ в Китае, чрезмерного импортозамещения в Бразилии и Индии, политики апартеида в ЮАР.

Рис. 1. Структура мирового ВВП (по ППС в постоянных ценах 2021 г.) Fig.1. World GDP Structure (PPP Constant 2021 Prices)

Источник: IHS Markit (составлено по IHS MARKIT WORLD OVERVIEW: GDP COMPONENTS)

Перечень факторов роста в отдельных странах БРИКС различен [2]. Экономический подъём Китая и Индии базировался прежде всего на поддержании высоких показателей нормы сбережения и накопления, а также привлечении многочисленных и дешёвых трудовых ресурсов в экспортных производствах обрабатывающей промышленности. Бразилия и ЮАР – крупнейшие сырьевые экспортёры. Кроме того, большое значение для хозяйственной конъюнктуры имеют осуществляемые властями этих стран социальные программы, стимулирующие расширение конечного потребления домохозяйств, в том числе беднейших слоёв населения. Россия в 2000-е годы наращивала экспорт топливно-энергетических товаров и использовала потенциал ёмкого внутреннего потребительского рынка. Благодаря росту экономики заметно улучшилось благосостояние населения, по уровню которого наша страна, несмотря на замедление деловой активности в последние годы, опережает другие государства объединения (см. рисунок 2)2.

^ 76

Российский внешнеэкономический вестник

1 – 2021

тыс. долл. США

2000 2002 2004 2006 2008 2021 2021 2021 2021 2021 2020

{0)

Россия —•—Китай —о—Индия —о—Бразилия —о—ЮАР

Рис. 2. ВВП (по ППС в постоянных ценах 2021 г.) на душу населения стран БРПКС (Россия = 100)

Fig.2. GDP (PPP in constant 2021 prices) per capita of the BRICS countries (Russia = 100) Источник: IHS Markit (составлено по IHS MARKIT WORLD OVERVIEW: GDP COMPONENTS)

Вопреки достигнутому прогрессу, в экономиках стран БРИКС сохраняются серьёзные дисбалансы, представляющие угрозу для их устойчивого развития. В Китае в силу институциональных факторов валовое накопление основного капитала чрезмерное, хозяйству свойственна ориентация на потребительский спрос, а экспорт товаров и услуг уже не служит опорой для прироста ВВП. Для Индии характерны диспропорции между накоплением и потреблением, которые воспроизводятся во многом из-за сохраняющейся бедности значительной части населения. В Бразилии и ЮАР, напротив, динамика ВВП определяется в первую очередь состоянием внутреннего спроса, тогда как показатели накопления и сбережения в них относительно невелики. В России дефицита сбережений в целом нет, однако имеющиеся финансовые ресурсы недостаточно эффективно работают на инвестирование, вследствие чего экономика сильно зависит от экспорта минеральных продуктов.

Всем странам БРИКС присущ также ряд общих социально-экономических проблем, в число которых входят неразвитость важнейших общественных институтов, большая доля теневого сектора, высокий уровень коррумпированности государственного аппарата, санкции, значительное социальное расслоение, усиливающаяся деградация экологических систем в районах промышленного производства и добычи сырья. Отмеченные трудности серьёзно ухудшают состояние предпринимательского климата в странах БРИКС, отражением чего служат их невысокие позиции в международных рейтингах ведения бизнеса. Так, в рейтинге Doing Business Россия занимает лишь 28 место среди 190 стран, Китай – 31, Индия – 63, ЮАР – 84 и Бразилия – 124.

1 – 2021

Российский внешнеэкономический вестник

77 Q

Уязвимые места экономик БРИКС отчётливо проявились в период панде-мии-2020. На начальном этапе некоторые эксперты выражали надежду на “расщепление” экономических циклов в развитой и развивающейся частях мира, полагая, что на фоне рецессии в западных странах СФР смогут сохранить автономную динамику роста и выступить альтернативным локомотивом мирового хозяйства. Однако этого не произошло. В экономиках стран БРИКС в первом и втором кварталах 2020 г. наблюдалось резкое снижение ВВП. И если Китай, по прогнозу IHS, сумеет сохранить положительную динамику ВВП (на уровне 1.5%), то в Индии, ЮАР, Бразилии и России его объём сократится и будет составлять -6.9, -8.9, -7.0 и -6.0% соответственно.

Благодаря крупным антикризисным программам, а также улучшению глобальной конъюнктуры положительная динамика ВВП в странах БРИКС в третьем и четвёртом кварталах (в Китае – во втором) начала восстанавливаться. Но последовавшее после восстановительного роста ужесточение финансовых условий приведёт в 2022-2023 гг. к замедлению темпов роста ВВП. В последние годы точки перелома в процессе прохождения внутрихозяйственных циклов в ведущих странах СФР по-прежнему совпадали с изменением конъюнктуры в развитых странах, что опровергает гипотезу о “расщеплении” их экономических циклов.

Россия вследствие недостаточно диверсифицированной структуры национального производства, в которой непропорционально большую роль играют добыча и экспорт топливно-энергетических ресурсов, оказывается едва ли не самой уязвимой, если оценивать страны БРИКС с точки зрения возможного ухудшения внешней конъюнктуры. Более того, как показывают невысокие темпы прироста ВВП РФ в 2021-2021 гг., накопившиеся в экономике отраслевые и секторальные диспропорции не позволяют стране набрать высокую динамику даже при относительно благоприятной ценовой ситуации на международных рынках сырья. Всё это делает задачу модернизации и структурной перестройки отечественного хозяйства, направленной на обеспечение его устойчивого и сбалансированного развития, как никогда актуальной.

Модернизация потребует определённой корректировки национальной экономической политики. В отличие от других стран БРИКС, в России она сконцентрирована преимущественно на поддержании макроэкономической стабильности. При безусловной важности этой цели в перспективе основные усилия государства следовало бы направить на стимулирование качественных сдвигов в отечественном хозяйстве – наращивание выпуска высокотехнологичной и наукоёмкой продукции, повышение производительности труда, увеличение доли инвестиций в основной капитал, подъём малого и среднего инновационного бизнеса. Переход к политике модернизации и промышленного развития, в свою очередь, предполагает более активное, последовательное и системное использование государством различных инструментов поддержки приоритетных отраслей и секторов экономики, включая

^ 78

Российский внешнеэкономический вестник

1 – 2021

налоговые и таможенные льготы, государственно-частное партнёрство, предоставление кредитов, гарантий и инвестиций через федеральные и региональные институты развития.

Дополнительные возможности для ускорения процессов структурной перестройки экономики РФ открывает её политическое и экономическое сближение с ведущими развивающимися государствами – участниками интеграционного объединения БРИКС. В частности, оно создаёт предпосылки для расширения экспансии отечественного бизнеса на рынки этих стран, особенно в таких сегментах, как энергетика, аграрное производство, металлургия, транспортное и специальное машиностроение, финансово-банковская деятельность. Укрепление торгового и инвестиционного сотрудничества в указанных областях, где Россия обладает определёнными конкурентными преимуществами, будет способствовать формированию новых полюсов роста в отечественной экономике и усилению позиций страны на международных рынках несырьевой продукции.

БРИКС: ОТ МЕЧТЫ К РЕАЛЬНОСТИ

Ещё в 2001 г. эксперты американского инвестиционного банка Goldman Sachs объединили четыре крупнейшие страны с формирующимися рынками – Бразилию, Россию, Индию и Китай – в группу БРИК. В 2006 г. на полях Генеральной ассамблеи ООН в Нью-Йорке (США) состоялась первая встреча стран, входящих в объединение. Её участники выразили намерение продолжать переговоры в ходе международных саммитов. В 2008 г. в Японии главы государств четырёх стран договорились о взаимодействии по актуальным экономическим вопросам.

16 июня 2009 г. на саммите в Екатеринбурге (Россия) главы государств сформулировали цель объединения – развитие активного и последовательного диалога и взаимовыгодного сотрудничества. С того года встречи лидеров стали носить регулярный характер, постепенно складывалась структура экономического сотрудничества государств, согласовывались интересы стран объединения с остальным миром, прежде всего с Западной Европой и США. После присоединения в 2021 г. пятого участника – ЮАР – содружество обрело новое название – БРИКС. Предполагается, что к 2050 г. при сохранении экономической динамики суммарный ВВП стран БРИКС будет в 2.4 раза больше (или составлять 46.2% мирового ВВП), чем у развитых стран – членов Большой семёрки.

Дополнительный анализ:  НОВОСТИ – Page 2 – Nielsen

Поступательное развитие стран объединения в 2021-2021 гг., сохранение частью из них положительной динамики и во время пандемии побуждают некоторых международных аналитиков, в частности из Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), рассматривать этот блок как противовес развитым странам с их низкими темпами экономического роста на фоне затянувшейся рецессии.

1 – 2021

Российский внешнеэкономический вестник

79 Q

В БРИКС нет секретариата, устава и иных установленных норм. Государства консолидировались для создания модели нового мира, которая позволит им выбрать путь развития [3].

Официальные саммиты БРИКС проходят ежегодно в одной из стран содружества. Соблюдается определённая очерёдность: Бразилия – 2021 г., Россия – 2021 г., Индия – 2021 г., Китай – 2021 г., ЮАР – 2021 г., Бразилия – 2021 г., Россия3 -2020 г. Председателем назначается страна-организатор саммита, она обеспечивает координацию текущей деятельности. Сейчас в рамках БРИКС существует более 20 форматов взаимодействия, в том числе по направлениям энергоэффективность, изменение климата, международные финансовые институты.

В 2021 г. завершился процесс создания пула валютных резервов, предназначенных для использования в чрезвычайных ситуациях, и начал функционировать Новый банк развития БРИКС с акционерным капиталом в 100 млрд долл. США.

Особенность БРИКС состоит в том, что каждый член объединения одновременно является ведущей экономикой на своём континенте или в регионе: Россия – в СНГ, Бразилия – в МЕРКОСУР – общем рынке стран Латинской Америки, ЮАР – в Сообществе развития Юга Африки, Индия – в Южно-Азиатской ассоциации регионального сотрудничества, Китай – в Шанхайской организации сотрудничества. В указанных региональных интеграционных группировках страны, будучи партнёрами БРИКС, могут образовать БРИКС [3].

ФИНАНСОВЫЕ ИНТЕРЕСЫ КИТАЯ

В БРИКС Китай, в первую очередь, интересуют финансово-экономические вопросы. Одной из задач деятельности КНР в объединении является увеличение доли юаня в межгосударственных расчетах и придание ему роли международной валюты, что позволит снизить зависимость стран участниц от доллара США и евро. Государства выступают вместе, стремясь ограничить господствующую роль США в международных отношениях, усилить свою роль в мировом политико-экономическом порядке.

Инвестиционные возможности Поднебесной и потребности в капиталовложениях других членов БРИКС способствуют повышению экономической мощи КНР. Если во времена Дэн Сяопина страна в основном занималась внутренним развитием, то после прихода к власти Синь Цзинпина в 2021 г., нынешнее руководство Китая активизировало внешнеполитическую деятельность. КНР активно присутствует на международной арене и выступает в качестве глобального игрока. В этой связи БРИКС для Китая помогает расширить лидирующие позиции в мировой экономике.

В марте 2021 г. на Шанхайской международной энергетической бирже (Shanghai International Energy Exchange Co. – INE) стартовали торги нефтяными фьючерсами, номинированными в юанях. На подготовку проекта Китай потратил почти чет-

^ 80

Российский внешнеэкономический вестник

1 – 2021

верть века. Наиболее активно он продвигался в последние шесть лет. Результат не заставил себя ждать: через несколько месяцев после запуска торгов западные аналитики назвали “шанхайский феномен” самым значительным событием за всю историю развития финансовых рынков. Созданный в рамках программы новый эталонный сорт нефти Shanghai Oil в первый же год стал теснить позиции признанных нефтяных брендов – американский WTI и британский Brent.

Во многом успех Shanghai Oil предопределила организация биржевого дела на Шанхайской международной энергетической бирже, которая считается филиалом Шанхайской биржи фьючерсов (Shanghai Futures Exchange – SHFE). INE была зарегистрирована 6 ноября 2021 г. в Китайской экспериментальной зоне свободной торговли (Шанхай), представляющей собой своеобразный полигон для экономических и социальных реформ. Сейчас в торгах на INE участвуют более 400 китайских и иностранных брокеров. Последние пока присматриваются, проводят тестовые сделки, готовясь в ближайшее время активизировать свою деятельность. Среди 40 международных посредников, получивших аккредитацию, большинство представляют Гонконг и Сингапур. О своём представительстве заявили известные финансовые корпорации J.P. Morgan Securities, GF Financial Markets Limited и Goldman Sachs International. На Шанхайской энергетической бирже ведут торги брокеры крупнейших мировых нефтяных трейдеров Glencore Plc и Trafigura. Стоит заметить, что российские участники на INE пока не регистрировались.

Примечательно, что в Шанхай с Нью-Йоркской товарной биржи (New York Mercantile Exchange – NYMEX) и Международной нефтяной биржи в Лондоне (в 2001 г. сменила название на ICE Futures Europe) перебрались все китайские трейдеры, а также представители добывающих нефтяных компаний КНР (Unipec, China National Petroleum Corp., Zhenhua Oil). Немаловажным событием для успешного ведения торгов стало освобождение трейдеров INE от налогов в течение трёх лет.

Многое было сделано для обеспечения физических поставок. Создана транспортная инфраструктура, позволяющая осуществлять доставку нефти по условиям фьючерсных контрактов, оборудованы восемь пунктов для хранения нефти. Эти меры привели к тому, что Шанхайская международная энергетическая биржа по объёмам торговли нефти опередила биржи в Дубаи, Токио и Сингапуре и вышла на третье место в мире после Нью-Йорка и Лондона.

1 – 2021

Российский внешнеэкономический вестник

81 Q

Рис. 3. Импорт и добыча нефти, включая газоконденсатные жидкости, в КНР и США, млн т н.э.

Fig.3. Import and production of oil, including gas condensate liquids, to the PRC and the USA, million t

Примечание: 2020 г. – оценка

Источник: Международное энергетическое агентство, JODI, расчёты автора

С 2021 г. Китай как крупнейший мировой импортёр нефти обошёл США (см. рисунок 3). Учитывая эффект американской сланцевой революции и снижение китайской нефтедобычи в среднесрочной перспективе, КНР будет импортировать значительно больше нефти по сравнению с США.

НОВЫЙ БАНК РАЗВИТИЯ БРИКС

К перспективным направлениям сотрудничества относятся сферы энергетики и финансов, по которым объединение открывает дополнительные инвестиционные возможности. Важную роль в этом играет Новый банк развития БРИКС. В 2021 г. утверждены первые семь проектов, в том числе по возобновляемым источникам энергии, на сумму, превышающую 1.5 млрд долл. США. Один из них – строительство в Карелии двух гидроэлектростанций – Белопорожской ГЭС-1 и Белопорож-ской ГЭС-2 стоимостью 100 млн долл. и суммарной мощностью 50 МВт, которые входят в Кемский каскад ГЭС. Проект малых гидроэлектростанций стал первым в России, который профинансировал Новый банк развития БРИКС. На строительстве объекта, начавшемся в 2021 г., применяются новейшие технологии, которые увеличивают срок эксплуатации оборудования и КПД станций. При этом большая часть оборудования, включая турбины и электрогенераторы, производится в России. В конце 2021 г. на обеих электростанциях успешно осуществлён пробный запуск гидроагрегатов [3].

^ 82

Российский внешнеэкономический вестник

1 – 2021

Банк получил высокие кредитные рейтинги AA от S&P и Fitch, открыв для себя доступ к международному рынку облигаций. В 2021 г. он поддержал установку объектов возобновляемой энергии совокупной генерируемой мощностью 1.5 тыс. МВт. В утверждённой стратегии развития на 2021-2021 гг. указывается, что общий объём одобренных банком кредитов к 2021 г. может составить от 32 до 44 млрд долл.

Распад СССР и крах прежней государственной идеологии поставили перед Россией проблему обретения новой идентичности. Речь идет не только о направленности внутренней трансформации, но и об определении подобающего традициям и возможностям нашей страны места на международной арене. Попытки интеграции путем форсированного вхождения в западное сообщество оказались в целом неудачными, хотя РФ и стала в свое время членом «Большой восьмерки». Причины состояли не столько в действительных расхождениях интересов, сколько в цивилизационных различиях, в восприятии Западом России как «побежденной в холодной войне», из чего следовали попытки навязать ей отвлеченные политико-идеологические схемы, на деле прикрывающие собственные интересы.

На таком фоне взаимодействие с крупными СФР, также идущими по пути реформ и созревшими для того, чтобы играть более весомую роль в мировой политике, значительно расширяет России пространство для маневра. Как отмечалось выше, термин «БРИК», сначала выглядевший как чисто аналитическая конструкция, постепенно стал наполняться практическим содержанием. С 2006 г. начались консультации в многостороннем формате на уровне глав Министерств иностранных дел, а в 2009 г. прошла первая встреча руководителей государств БРИК. С тех пор такие саммиты проводятся ежегодно. Взаимодействие в формате БРИКС привлекательно для России уже тем, что его участники демонстрируют толерантное отношение к особенностям политико-идеологических систем в странах-партнерах. Они делают акцент не на различиях, а на общности интересов, определяемой сходством переживаемых ими моментов в процессе развития. Тем не менее остается открытым вопрос, каким образом Россия может наиболее эффективно использовать сотрудничество в БРИКС для модернизации своей экономики.

Начало многостороннего диалога в рамках БРИКС происходило в период мирового кризиса 2007-2009 гг., и координация усилий стран пятерки вылилась прежде всего в совместные инициативы по реформированию глобальной системы финансового регулирования. По мнению глав государств стран БРИКС, существующая международная валютно-финансовая архитектура устарела. Фактическое доминирование стран Западной Европы и США при принятии решений в Международном валютном фонде и Всемирном банке вошло в противоречие с усилившейся ролью СФР в мировой экономике. Зарождение кризиса именно в США лишний раз засвидетельствовало, насколько проблематична ситуация, когда национальная денежная

1 – 2021

Российский внешнеэкономический вестник

83 Q

единиц определенной страны, пусть и самой мощной в экономическом отношении, выступает одновременно в качестве мировой резервной валюты.

По итогам антикризисных саммитов «Большой двадцатки» в Питтсбурге (США) и Сеуле (Республика Корея) странам БРИКС удалось добиться перераспределения квот в свою пользу в уставном капитале МВФ. Совокупная их доля увеличилась на 3,35 п.п. с 11,49% до 14,84%. Кроме того, в апреле 2021 г. было утверждено перераспределение долей голосов при принятии во Всемирном банке, в результате которого наиболее ощутимый выигрыш получили Китай и Индия.

Однако предложения, выдвигаемые в некоторых странах БРИКС, об использовании их валют в качестве резервных, о включении таких валют в корзину СДР (за исключением китайского юаня), или конструировании новой наднациональной валюты, пока не выглядят достаточно обоснованными. Среди государств БРИКС режимы регулирования, близкие к полной конвертируемости национальной денежной единицы, имеют только Бразилия, Россия и ЮАР. Валюты трех государств пока используются как средство международных расчетов в отношениях с соседними государствами. Впрочем, это свойственно и валютам Индии и Китая – стран, где переход к полной конвертируемости рассматривается властями только в качестве перспективной цели, к достижению которой следует двигаться через ряд промежуточных этапов.

Рис. 4. Экспорт КНР, млрд долл. США Рис. 5. Экспорт Бразилии, млрд долл. США Fig.4. Export of China, USD billion Fig. 5. Brazilian exports, USD billion

Источник: Международный валютный фонд (база данных Direction of Trade Statistics)

^ 84

Российский внешнеэкономический вестник

1 – 2021

Рис. 6. Экспорт Индии, млрд долл. США Рис. 7. Экспорт ЮАР, млрд долл. США Fig.6. Exports of India, USD billion Fig. 7. Export of South Africa, USD billion

Источник: Международный валютный фонд (база данных Direction of Trade Statistics)

ню.;: зоо.: 200.: iao.:

3015 2021 2JC17 2021 201S

■ Бразшжя ■ Км там ■ Индия иЮАР США иЗвна евро ■ Иные развитые страны ■ И ные страны

____-____™ т_ 449.2 41Э.7

гае.;

_ _

щ

Ш

– –

Рис. 8. Экспорт товаров Российской Федерации, млрд долл. США Fig. 8. Export of goods of the Russian Federation, USD billion

Источник: Федеральная таможенная служба Российской Федерации (база данных Таможенная статистика Российской Федерации)

Страны БРИКС уже сделали определенные шаги к использованию национальных валют в расчетах между собой. На саммите в Дели (2021 г., Индия) были подписаны Генеральное соглашение об общем порядке открытия кредитных линий в национальных валютах БРИКС и Многостороннее соглашение о подтверждении аккредитивов.

В поисках оптимальной модели сотрудничества. Проблема расчетов в национальных валютах станет актуальной в случае резкого роста масштабов торговли и инвестиций внутри БРИКС. Но пока положение дел с этим довольно сложное, причем Россия в многостороннем сотрудничестве в рамках БРИКС выглядит едва ли не слабым звеном. У всех стран объединения совокупные показатели торгов-

Дополнительный анализ:  Аналитика паралитиков (Владимир Сахарцев) / Стихи.ру

1 – 2021

Российский внешнеэкономический вестник

85 Q

ли товарами с развитыми странами значительно превышают объемы их поставок между собой (Рис. 4-Рис. 8). У России по-настоящему крупным выглядит товарооборот только с Китаем (в 2021 г., по данным ФТС России, объем российско-китайской торговли увеличился на 3,0% по сравнению с 2021 г. и составил 111,5 млрд долл. США. В 2021 г. импорт России из КНР вырос на 3,7% г/г до 54,1 млрд долл. США, экспорт товаров – на 2,3% г/г до 57,3 млрд долл. США), но его структура в последние годы складывается для нашей страны крайне неблагоприятно. Доля механических устройств, оборудования и транспортных средств (т.н. инвестиционный экспорт) в поставках РФ в КНР, еще в 2009 г. составляла 6,2%, в 2021 г. снизилась до 4,8%.

Рис. 9. Структура экспорта России в КНР Рис. 10. Структура импорта России из КНР Fig. 9. Structure of Russian exports to the PRC Fig. 10. Structure of Russian imports from China Источник: Федеральная таможенная служба Российской Федерации (база данных Таможенная статистика Российской Федерации)

Около 70% российского товарного экспорта в Китай в 2021 г. (см. рисунок 9) приходилось на топливно-энергетические товары (в основном сырая нефть, нефтепродукты и уголь). Велики также поставки древесины, продовольственных товаров и сельскохозяйственного сырья и продукция химической промышленности. В то же время в структуре российского импорта из КНР в 2021 г. стали (см. рисунок 10) механические устройства, оборудование и транспортные средства (57,0%), текстиль и обувь (10,8%) и продукция химической промышленности (10,2%).

Объемы торговли России с остальными странами БРИКС относительно невелики: в 2021 г. внешнеторговый оборот с Индией составил 11,2 млрд долл. США, Бразилией – 4,6 млрд, ЮАР – 1,1 млрд. Только в поставках в Индию достаточно весома доля инвестиционного экспорта (около 21,3% в 2021 г.), в импорте – меха-

^ 86

Российский внешнеэкономический вестник

1 – 2021

нические устройства и оборудование (31,5%) и продукция химической промышленности (30,5%). Из Бразилии и ЮАР импортируются в основном продовольственные товары и сельскохозяйственное сырье (68,7% – из Бразилии, 32,0% – из ЮАР), а экспортируются – продукция химической промышленности (80,4% – в Бразилию, 33,2% – в ЮАР).

Налицо, таким образом, ситуация, когда Россия, будучи наиболее развитой из стран БРИКС, не реализует свои преимущества в отношениях с этими партнерами. Изменить ее и сделать сотрудничество в БРИКС действительно продуктивным, как представляется, можно в том случае, если в самой России будет осуществляться комплексная структурная трансформация. При этом безосновательны надежды на то, что капиталы и технологии стран БРИКС смогут стать более эффективными катализаторами российской модернизации, чем их западные аналоги. Речь должна идти о другом – об использовании сильных сторон самой отечественной экономики. Политика государства призвана стимулировать экспортную и инвестиционную экспансию российских компаний на рынки стран БРИКС, не сводящуюся к наращиванию вывоза и добычи углеводородов и других сырьевых товаров.

Объективно имеющиеся у отечественной экономики конкурентные преимущества, связанные с весомым технологическим потенциалом, накопленными капиталами и достаточно высоким качеством трудовых ресурсов действительно будет легче поначалу использовать на рынках именно развивающихся, а не развитых государств. Реальность такова, что для других стран БРИКС присутствие российских компаний, в том числе государственных, может быть полезным во многих проблемных зонах их собственных экономик. Такое взаимовыгодное сотрудничество может происходить, в частности, в следующих областях:

□ в сфере энергетики возможно согласование интересов крупных экспортеров природных ресурсов (Россия, Бразилия и ЮАР) и импортеров (Китай и Индия). Ради обретения большей автономии от колебания цен на западных рынках страны БРИКС могли бы создать совместную товарно-сырьевые биржу, расширив тем самым пространство деятельности Биржевого альянса БРИКС, ныне ограничивающееся фондовыми площадками;

□ в аграрной сфере для перенаселенных стран (Китай, Индия) остается актуальной проблема продовольственной безопасности. Россия за последние годы стала одним из крупнейших экспортеров зерна и некоторых других сельскохозяйственных угодий, но рынки БРИКС отечественными компаниями пока не осваиваются;

□ в финансовой сфере все государства БРИКС предпринимают усилия по диверсификации структуры собственности в своих банковских системах. Отечественные кредитные институты при поддержке государства могли бы принять активное участие в таких приватизационных программах. Кроме того, уже начавше-

1 – 2021

Российский внешнеэкономический вестник

87 0

еся между странами БРИКС согласование стандартов регулирования финансовых рынков в перспективе может вылиться в создание ими совестных рейтинговых агентств, способных в своих оценках лучше, чем западные конкуренты, учитывая особенности экономик СФР.

Что же касается возможностей сотрудничества в высокотехнологичных отраслях, включая авиастроение, судостроение, телекоммуникации, информатику и биотехнологии, то их не стоит переоценивать. В данных областях страны БРИКС, как правило, выступают прямыми конкурентами, поддерживающими свои компании протекционистскими инструментами. Инвестиционное сотрудничество здесь может быть перспективно в лишь определенных нишах, где у нашей страны есть технологические или финансовые преимущества.

Таким образом, сотрудничество в БРИКС будет перспективно для России в том случае, если в ней самой будет проводиться комплексная политика развития, включающая в том числе стимулирование экспансии национальных компаний на зарубежные рынки.

Рис. 11. Товарооборот между КНР и Россией Рис. 12. Импорт нефти КНР Fig. 11. Trade turnover between China and Russia Fig. 12. PRC oil imports

Источник: Главное таможенное управление Китая

2»1£ ;;ic 2-1-■ 2021 ‘ 201 ° 20,8 2:17 2021 201-

— иипортугля —=—Доля РФ в. поставь**угля -3—^аля F4* е -еф-епкду^ое

Рис. 13. Импорт угля КНР Рис. 14. Импорт нефтепродуктов КНР

Fig. 13. Import of coal from the PRC Fig. 14. Import ofpetroleum products of the PRC Источник: Главное таможенное управление Китая

^ 88

Российский внешнеэкономический вестник

1 – 2021

2Я1 i 2021 2021 201Е 201S

Иыпорт газа —О— Доля РФ в поставках газа

Рис. 15. Импорт газа КНР, включая СПГ Fig. 15. Import of PRC gas, including LNG Источник: Главное таможенное управление Китая

РОССИЙСКО-КИТАЙСКИЕ ТОРГОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ

В структуре китайского импорта из нашей страны основная доля поставок приходится на топливно-энергетические товары, в основном нефть и уголь. Сотрудничество в рамках БРИКС позволяет КНР удовлетворять растущие потребности в энергоносителях, по импорту которых страна занимает первое место в мире: 778.7 млн т н.э. в 2021 г., или около 13.5% мирового импорта первичных энергоресурсов, в частности, доля Китая в импорте нефти в 2021 г. составила 20.8% и угля – 21%, газа (включая СПГ) – 10,1% и нефтепродуктов – 4,7%. Кроме того, в 2009 г. страны заключили соглашение о сотрудничестве в нефтяной сфере. Россия стала одним из крупнейших поставщиков нефти в Китай. В 2021 г. доля нашей страны в импорте нефти, по данным Главного таможенного управления КНР, составила 15.4% (Саудовской Аравии – 16.5%). За этот период импорт нефти из РФ превысил 77.7 млн т (см. рисунок 12), что на 8.6% выше уровня 2021 г. (данные отличаются от показателей таможенной статистики РФ).

В 2021 г. объём поставок российского угля в Китай достиг 32.2 млн т (Рис. 13), что на 4.9 млн т больше уровня 2021 г., в том числе импорт энергетического угля составил 17.2 млн т ( 2.4 млн т к уровню 2021 г.), коксующегося – 5.4 млн т ( 1.1 млн т), лигнита – 3.1 млн т ( 1.9 млн т) и антрацита – 6.5 млн т (-0.5 млн т).

Объём поставок нефтепродуктов (доля РФ в импорте КНР в 2021 г. составила 3.8%) и газа, включая СПГ (около 2.6%), незначителен (Рис. 14 и Рис. 15). Вместе с тем ожидается, что по мере роста экспорта российского газа по магистральной системе “Сила Сибири” (в 2021 г. – 0.328 млрд м3) доля трубопроводных поставок голубого топлива в КНР будет увеличиваться (см. рисунок 16).

1 – 2021

Российский внешнеэкономический вестник

89 Q

СП1Т— [ТЭи^Г^-СП*— ртэи^р^-сп

rjrjrjrjrjrjrjrjrjrjrjrjrjrjrjrj ■ Сила Сибири – 1 “Сила Сибири -2

Рис. 16. Прогноз экспорта трубопроводного газа из РФ в КНР

Fig. 16. Forecast of export ofpipeline gas from the Russian Federation to the PRC

Источники: ПАО “Газпром”, расчёты автора

ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО

Примером сотрудничества России и Китая в нефтедобывающей сфере является предприятие «Удмуртнефть», которое с 2006 г. работает под управлением «Роснефти» и китайской нефтехимической корпорации 8торес.

Несмотря на то что история отношений двух стран в эпоху СССР была довольно сложной, в настоящее время сотрудничество между Китаем и Россией находятся на достаточно высоком уровне и продолжают развиваться. Партнерские отношения двух стран фактически являются основным фактором формирования и развития объединения пяти государств, а ведущее место КНР в сфере экономики и влияние РФ в сфере политики укрепляют статус объединения. Поэтому Китай и Россия – одно из самых важных звеньев не только в БРИКС, но и в международной политике.

* * *

Многосторонний диалог в рамках БРИКС начался в период мирового финансового кризиса, и координация усилий стран пятёрки вылилась прежде всего в совместные инициативы по реформированию глобальной системы финансового регулирования. По мнению руководства объединения, существующая международная валютно-финансовая архитектура устарела. Фактическое доминирование США и стран Евросоюза при принятии решений в Международном валютном фонде и Всемирном банке вошло в противоречие с усилившейся ролью БРИКС в мировой экономике и финансах. Финансовый кризис 2007-2009 гг. в США лишний раз показал проблематичность ситуации, когда национальная денежная единица определённой страны, пусть и самой мощной в финансовом отношении, выступает одновременно в качестве мировой резервной валюты.

^ 90

Российский внешнеэкономический вестник

1 – 2021

По итогам антикризисных саммитов Большой двадцатки в Питтсбурге (США) и Сеуле (Республика Корея) странам БРИКС удалось добиться перераспределения квот в свою пользу в уставном капитале МВФ. Их совокупная доля увеличилась на 3.35 п.п. с 11.49 до 14.84%. Кроме того, в апреле 2021 г. было утверждено перераспределение долей голосов при принятии решений во Всемирном банке, в результате чего наиболее ощутимый выигрыш получили Китай и Индия.

Однако выдвигаемые некоторыми странами БРИКС предложения об использовании их валют в качестве резервных, о включении таких валют (кроме китайского юаня) в корзину SDR или конструировании новой наднациональной валюты пока не выглядят достаточно обоснованными. Среди государств объединения режимы регулирования, близкие к полной конвертируемости национальной денежной единицы, имеют только Бразилия, Россия и ЮАР. Валюты трёх стран используются как средство международных расчётов в отношениях с соседними государствами. Впрочем, то же можно сказать и о валютах Индии и Китая, где переход к полной конвертируемости рассматривается властями только как перспективная цель, к достижению которой следует двигаться через ряд промежуточных этапов.

Страны БРИКС уже приняли ряд решений по использованию национальных валют в межгосударственных расчётах. На саммите 2021 г. в Дели (Индия) подписаны Генеральное соглашение об общем порядке открытия кредитных линий в национальных валютах БРИКС и Многостороннее соглашение о подтверждении аккредитивов.

Как показал кризис 2020 г., необходимым условием устойчивого развития выступает последовательное укрепление позиций стран с формирующимися рынками в глобальных финансах, которое обеспечивает ресурсную базу для долгосрочного инновационного роста стран содружества. Это потребует формирования крупных международных финансовых центров в странах БРИКС, ускорение процессов интернационализации национальных валют, создание действенных механизмов государственного регулирования трансграничных финансовых потоков. В частности, государства могли бы стимулировать импорт и экспорт инвестиций по наиболее значимым для стран БРИКС направлениям, предоставляя, главным образом через институты развития, кредиты, гарантии и другие виды финансовой поддержки приоритетным международным проектам и сделкам. Фондирование подобных операций целесообразно проводить преимущественно за счёт средств, привлекаемых институтами развития на внутреннем и внешних рынках капитала путём выпуска долговых ценных бумаг.

1 – 2021

Российский внешнеэкономический вестник

91 Q

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Здесь и далее ВВП по паритету покупательной способности (I II 1С) в постоянных ценах 2021 г.

2 Несмотря на замедление экономической активности в России, реальный ВВП на душу населения РФ (по ППС в ценах 2021 г.) в 2020 г., по оценкам IHS, составил 25,913 тыс. долл. США, что на 28,7% выше, чем в Китае.

Дополнительный анализ:  5 шагов, чтобы стать дата-аналитиком | Rusbase

3 Саммит БРИКС должен был состояться 21-23 июля 2020 г. в Санкт-Петербурге, но из-за эпидемиологической обстановки, связанной с распространением коронавирусной инфекции, перенесён.

БИБЛИОГРАФИЯ:

1. Петров М.В., Плисецкий Д.Е. Трансформация глобальных финансов // МЭ и МО. 2021. № 7. С. 3-22.

2. Трансформация глобальной экономики: роль ведущих развивающихся стран // Вектор, оценки, прогнозы, приоритеты. 2021. № 15. С. 3-68.

3. ТЭК в фокусе стран БРИКС // ТЭК России. 2020. № 8. С. 14-28.

REFERENCES

1. Petrov M., Pliseckij D. (2021). Transformaciya globalnyh finansov [The transformation of global finance]. ME i MO, № 7, pp. 3-22.

2. VTB (2021). Transformaciya globalnoj ekonomiki: rol vedushih razvivayushihsya stran [Transforming the Global Economy: The Role of Leading Developing Countries]. Ekspertno-analiticheskij zhurnal, 2021, June. № 15. р. 3-68.

3. CDU (2020). TEK v fokuse stran BRIKS [Fuel and energy complex in the focus of the BRICS countries]. TEK Rossii, № 8, pp. 14-28.

^ 92

Российский внешнеэкономический вестник

1 – 2021

Национальные интересы и концепция «большого брата»

Очевидно также, что движущей силой любого многостороннего объединения вполне могут быть национальные интересы. Это совершенно нормальная практика, которую г-н Ло по каким-то причинам счел нужным объявить свидетельством слабости БРИКС. Такое положение вещей действительно вполне может затруднить — и, наверное, порой затрудняет — внутригрупповые обсуждения ряда вопросов, однако оно же относится к факторам, повышающим эффективность сотрудничества.

В момент создания группы каждый из ее членов прекрасно понимал важность сохранения хороших отношений со странами Запада. Поэтому с самого начала ни одна из стран БРИКС не заявляла о намерениях группы внести какие-то изменения в действующий мировой порядок (Бобо Ло приписывает Москве попытки навязать такой подход партнерам по БРИКС).

На самом деле вся статья строится на приеме «утверждения, не основанного на знании страны» — так, по версии ее автора, Россия, или лично Путин, хочет не то «ниспровергнуть мировой порядок», не то воздать хвалу «личным заслугам Путина, объявившего Россию великой державой».

Говоря о Китае, Бобо Ло в подтверждение своей концепции заявляет, что Си Цзиньпин занимается проектом БРИКС с единственной целью «угодить Москве». Вот уж поистине нетривиальный взгляд на действия Китая, в основе политики которого, оказывается, лежит вовсе не прагматичный подход, направленный на преодоление экономического отставания и превращение страны в крупнейшую или, по крайней мере, вторую по величине экономику мира, а целиком определяется желанием угодить партнерам и соседям.

За действиями и намерениями суверенных государств, разумеется, стоят национальные интересы. Несмотря на то, что отношения с тем или иным из трех главных центров западной экономики иногда приобретают приоритетный характер, каждая из стран БРИК(С) считает целесообразным использовать собственные механизмы для обсуждения вопросов сотрудничества «Юг-Юг»,  формирования альянса, в котором ни один из его членов, включая Китай, не может действовать в одностороннем порядке, или воздействия на коллективный подход Запада или даже единоличный подход США к решению глобальных проблем, которые стоят перед всем человечеством.

Еще один сомнительный тезис заключается в том, что БРИКС может успешно функционировать, лишь если и когда имеет место «стабильное сотрудничество между Москвой и Пекином в области экономики, безопасности и геополитики», а при ином сценарии деятельность этого объединения рискует сойти на нет.

Такое предположение, наверное, было бы справедливо применительно к Шанхайской организации сотрудничества, в составе которой имеется два сильных лидера, гарантирующих стабильность и баланс сил в регионе пересечения их интересов, — во всяком случае, эта трактовка не вызывала сомнений до вступления в ШОС новых членов.

Страны БРИКС не смогли бы даже приступить к переговорам, не говоря уже о функционировании группы и учреждении новых организаций, при наличии хотя бы намека на превосходство каких-либо членов этого сообщества. Да, действительно, из всех стран БРИКС лишь Россия и Китай являются постоянными членами Совета Безопасности ООН, но верно и то, что единственно возможным условием функционирования группы является достижение консенсуса по всем принимаемым решениям.

Идея г-на Ло, согласно которой основание БРИКС есть эпизод двусторонних отношений России и Китая, не соответствует действительности. Не останавливаясь на этом, он заявляет, что БРИКС есть не что иное, как «инструмент китайско-российского взаимодействия».

Однако факт заключается в том, что любой намек на превалирование отношений между Россией и Китаем вызвал бы беспокойство других членов группы, что исключило бы самую возможность объединения. Достаточно вспомнить обсуждение предложения по отказу от гонки вооружений в космическом пространстве, когда Индия с большой настороженностью отнеслась к идее внесения в тексты БРИКС элементов проекта китайско-российской резолюции, представленной на рассмотрение СБ ООН.

Одним словом, любой крен в сторону двусторонних отношений вызывает реакцию в точности противоположную той, о которой говорит автор статьи; подход к таким отношениям должен быть исключительно взвешенным, поскольку они обладают потенциалом, разрушительным для БРИКС — организации, основанной именно на принципе многосторонности.

Убежденность автора в доминирующей роли двух из пяти стран БРИКС и выразительные описания остальных членов группы («продолжающееся отставание Индии», «близкая к нулевой роль ЮАР») демонстрируют подход, не имеющий ничего общего с базовыми принципами БРИКС. Такая позиция скорее отражает былое отношение богатого колониального Севера к странам Юга.

Как уже говорилось выше, национальные интересы направлены на то, чтобы сохранить БРИКС как объединение, а вовсе не ликвидировать его. Для государств, не входящих в СБ ООН, БРИКС — это дополнительная возможность реализации их права на участие в глобальной политике, повышения международного статуса и расширения национальных перспектив.

Было бы также ошибкой предполагать, что другие объединения такого рода достигли полной гармонии между национальными и коллективными интересами. Наглядным примером может послужить группа G7, которая, на первый взгляд, на протяжении всего своего существования отличалась близостью позиций нее членов и высокой совместимостью их национальных подходов к решению глобальных проблем.

Однако такие эпизоды, как решение европейцев игнорировать требования США о введении санкций против Советского Союза в начале 1980-х годов и о прекращении интенсивно ведущихся совместных работ по сооружению трубопровода «Дружба», имели место уже во время существования G7.

Еще больше вопросов возникает по поводу утверждения автора о том, что Москва настороженно относится к перспективе возможного расширения состава группы, поскольку вступление в нее новых членов «угрожает исключительным позициям БРИКС». Между тем, широко известна общая позиция пяти стран БРИКС, выражающаяся в принципе «сначала вглубь, и только потом вширь»: каждая из стран, председательствующих в БРИКС, с большой осторожностью расширяет сеть региональных контактов.

Ограничения в сфере сотрудничества

Одна из наиболее часто повторяющихся и сквозных идей этой статьи заключается в том, что целью группы БРИКС является создание нового, «постамериканского многополярного порядка» (без Бреттон-Вудских соглашений и с Группой пяти в качестве основной движущей силы изменений и создания справедливого мира будущего) и что темпы продвижения группы к этой цели «очень скромны».

С одной стороны, БРИКС не особенно пытаются опровергнуть это предположение, так как у ее членов, возлагающих большие планы и надежды на эту группу и рассчитывающих на скорые осязаемые результаты своих усилий, ожидания неизбежно превосходят имеющуюся реальность.

Однако прежде чем анализировать текущие результаты группы БРИКС, давайте вернемся в недалекое прошлое и сравним два «клуба» — Группу семи (G7) и БРИКС. Коль скоро речь идет об «очень скромных темпах», то начнем с рассмотрения процессов институционального строительства обеих групп в течение первых семи лет их существования.

На сегодняшний день группа БРИКС создала широкую сеть вспомогательных информационно-контактных механизмов, которая не прекращает свое существование в конце года по завершении председательства очередной страны, а, напротив, развивается в интересах каждого из членов группы.

С 2021 года консультационная система действует как в бизнес-формате, так и в формате экспертных центров. На самом деле научные совещания начали регулярно проводиться еще до институционализации такой формы, как Совет экспертных центров (СЭЦ): первое прошло в преддверии Екатеринбургского саммита, в 2008 году.

Молодежное сотрудничество (первый Молодежный саммит состоялся в Казани, а Форум молодых дипломатов в рамках Университетского саммита БРИКС — в Москве) продолжилось и в год председательства Индии. В этом году в России началось сотрудничество на уровне представителей гражданского общества и парламентов, результатом которого стало проведение целого ряда весьма содержательных международных мероприятий, таких как юношеский чемпионат по футболу для команд в возрасте до 17 лет, кинофестиваль, встреча «Конклав дружественных городов».

Многие из идей, легших в основу этих мероприятий, были почерпнуты из рекомендаций, которые были выработаны во время встреч представителей гражданского общества стран БРИКС — встреч, проникнутых неповторимым духом Индии (а впоследствии  выдержанных в традициях следующей страны, председательствовавшей в БРИКС). Все это происходило на фоне многочисленных официальных встреч и тематических заседаний БРИКС.

А теперь посмотрим, чего достигла в «институциональном» аспекте Группа семи за первые семь лет своего существования. Притом что отраслевые заседания на уровне министерств и других структур стали одной из рутинных форм работы G7 с самого начала ее существования, две страны — Италия и Канада — стали принимать участие в заседаниях министров финансов лишь спустя 8—9 лет после того, как приступили к реальной работе на высшем уровне G7, то есть в 1986 году.

Практика БРИКС абсолютно иная: ЮАР сразу после вступления в группу стала ее полноправным членом, участвующим на всех уровнях и во всех дискуссиях. К другим аспектам деятельности, например, связанным с развитием и функционированием гражданского общества, группа приступила лишь в XXI столетии, как утверждает выдающийся ученый G7 Питер Хайнал[1].

В то же время справедливости ради следует отметить, что и консультации с представителями деловых кругов, и заключения экспертов высокого уровня с самого начала были неотъемлемой частью практики G7[2].

Между прочим, аналитики часто называют в качестве предшественника G7 не «библиотечную группу», а Трехстороннюю комиссию с участием Рокфеллера[3] и Бжезинского — авторов концепции встреч в этом формате.

Группа G7 начинала с нуля, изобретая совершенно новый механизм контроля исполнения решений, однако ей так и не удалось создать новую международную организацию, полностью отвечающую ее ожиданиям. Бреттон-Вудские институты, которые нередко придавали импульс внедрению новых механизмов, возникли в 1944—1947 годах, равно как и организация ОЭСР и ее специализированная энергетическая структура, агентство МЭК, тоже появились до первых встреч членов группы.

К наиболее конструктивным ее решениям следует отнести соглашение «Плаза» (1985 г.) и Луврское соглашение (1987 г.), в которых предлагалось внедрить экономические показатели многостороннего мониторинга. Из целевых рабочих групп упомянем Консультативную группу по ядерной безопасности (сформирована в 1992 году, перед Мюнхенским саммитом)

, а также Лионскую группу и Группу экспертов по нераспространению (созданы в 1996 году).[4] Кроме того, не следует забывать — и западные эксперты часто заостряют внимание на этом аспекте, — что в группу G7 вошли страны-единомышленницы, чьи ценности и нормы сходятся во множестве принципиально важных моментов, таких как либеральная демократия, рыночная экономика, ответственный подход к глобальному управлению.

И вот появилась группа БРИКС, казалось бы, не объединенная общими принципами  и все же оказавшаяся способной за восемь лет своего существования создать такие полностью дееспособные организации, как Новый банк развития и Пул условных валютных резервов, принять Стратегию экономического партнерства и сформировать целый ряд целевых групп, обеспечивающих сотрудничество стран — членов группы в сельскохозяйственном секторе, в борьбе с наркотиками и т.д.

Стоит упомянуть также, что Банк БРИКС объявил о выдаче первой серии кредитов на общую сумму 811 млн долл. США: средства будут направлены на финансирование проектов в области возобновляемых источников энергии (совокупная мощность — 2370 мВт) в Бразилии (300 млн долл. США)

Оцените статью
Аналитик-эксперт
Добавить комментарий

Adblock
detector