Налоговые споры о ничтожных сделках и Верховный суд объяснили, как вернуть НДС при признании сделки недействительной

Генезис

Злоупотребление правом – сложная и комплексная категория российского гражданского права.

Достаточно сказать, что за 10 лет (с 2008 г.) институт злоупотребления правом (ст. 10 Гражданского кодекса РФ) прошел путь от полного забвения до использования чуть ли не в каждом втором гражданско-правовом споре, а в обособленных спорах в рамках дел о банкротстве – и того чаще.

Вызвано это проблемой, которую не в полной мере разрешило введение в Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127 «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве)  главы III.1 «Оспаривание сделок должника» Федеральным законом от 28 апреля 2009 г. №73-ФЗ, – совершенный умышленно вывод активов должника задолго до того, как должник пришел в состояние объективного банкротства.

Основой для применения совокупности норм ст. 10 и 168 ГК РФ в целях оспаривания ничтожных и обходящих требования закона сделок в делах о банкротстве стали следующие правовые позиции.

  • Неразумное и недобросовестное поведение также приравнивается к злоупотреблению правом. Для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, обосновывающие соответствие его действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства. Поэтому норма ст. 10 ГК РФ может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика (Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации – Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25 ноября 2008 г. № 127).
  • Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности нацеленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам (п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 апреля 2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом “О несостоятельности (банкротстве)”», далее – Постановление № 32).
  • Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, совершенную со злоупотреблением правом, как ничтожную по ст. 10 и 168 ГК РФ (п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”», далее – Постановление № 63).
  • Для квалификации сделок как ничтожных недостаточно констатации факта недобросовестных действий одной стороны в сделке, необходимо установить наличие либо сговора между сторонами по сделке, либо осведомленности одной стороны сделки о подобных действиях другой (Постановление Президиума ВАС РФ от 18 февраля 2014 г. № 15822/13 по делу № А45-18654/2012).
Дополнительный анализ:  Горизонтальный анализ элементов отчетности

Предмет доказывания. Доказывание. Рекомендации по доказательственной работе

Как уже было отмечено, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, совершенную со злоупотреблением правом, как ничтожную по ст. 10 и 168 ГК РФ (п. 4 Постановления № 63, п. 10 Постановления № 32).

В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (Постановление Президиума ВАС РФ от 17 июня 2014 г. № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29 апреля 2016 г. № 304-ЭС15-20061 по делу № А46-12910/2013, от 28 апреля 2016 г. № 306-ЭС15-20034 по делу № А12-24106/2014).

В предмет доказывания по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении входят следующие обстоятельства, имеющие юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащие установлению:  (Определения Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 1 декабря 2015 г. № 4-КГ15-54, от 29 марта 2016 г. № 83-КГ16-2):

  • наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок;
  • наличие или отсутствие действий сторон сделки, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий;
  • наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц;
  • наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Отсутствие хотя бы одного из обстоятельств исключает возможность удовлетворения иска по основаниям, предусмотренным ст. 10 и 168 ГК РФ. Доказывает эти факты истец.

Дополнительный анализ:  Анализ финансовой отчетности семинар

В судебной практике отмечается, что под злоупотреблением правом следует понимать умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда (например, Обзор судебной практики Двадцатого арбитражного апелляционного суда по применению главы III.1 «Оспаривание сделок должника» Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», утвержденный постановлением Президиума Двадцатого арбитражного апелляционного суда  от 16 сентября 2011 г.).

Для признания сделки недействительной на основании ст. 10, 168 ГК РФ необходимо установить признаки злоупотребления правом со стороны не только должника, но и его контрагента. О злоупотреблении правом контрагента при заключении договора с должником может свидетельствовать, например, совершение контрагентом этой сделки не в соответствии с ее обычным предназначением (например, при заключении договора купли-продажи недвижимости, по которому недвижимое имущество отчуждается от должника в пользу контрагента-покупателя; владение, пользование и распоряжение объектом, извлечение из него дохода – например, путем сдачи в аренду), а в других целях, таких как:

  • участие контрагента в операциях по неправомерному выводу активов должника;
  • получение контрагентом безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности;
  • реализация договоренностей между должником и контрагентом, направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы должника или залогодателя, при наличии у последних неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), и т.п.

Указанная позиция отражена также в уже упомянутых Определениях Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 29 апреля 2016 г. № 304-ЭС15-20061 по делу № А46-12910/2013, от 28 апреля 2016 г. № 306-ЭС15-20034 по делу № А12-24106/2014.

В недавнем Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 14 февраля 2019 г. № 305-ЭС18-18538 по делу № А40-191951/2017 разъяснены отдельные характеристики сделок со злоупотреблением правом и их соотношение с интересами гражданского оборота и применением института банкротства в российском праве. В частности, ВС РФ указал: «Такой подход (квалификация в качестве ничтожных сделок со злоупотреблением правом в спорах о банкротстве. – прим. мое. – В.Г.) позволяет противодействовать злоупотреблениям со стороны заказчика и исполнителя услуг, использующих договорную конструкцию возмездного оказания услуг и право на свободное согласование цены договора в целях искусственного формирования задолженности, в том числе и для создания фигуры фиктивного доминирующего кредитора, контролирующего банкротство в своих интересах в ущерб независимым кредиторам. Эта цель не совместима с задачами института банкротства, противоправна и не подлежит судебной защите.

Ввиду того что противоправная цель скрывается сторонами сделки, ее наличие устанавливается судом по совокупности косвенных признаков. Сам же факт установления неоправданно высокой цены услуг, что явно не характерно для обычных правоотношений, наряду с прочими обстоятельствами может указывать на злоупотребление правом.

Так, в частности, при рассмотрении данного дела апелляционный суд установил, что договор заключен в преддверии банкротства заказчика, а акт об оказании услуг подписан после возбуждения дела о его несостоятельности».

Однако для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным ст. 10 ГК РФ, суду необходимо установить, что такая сделка совершена с намерением причинить вред другому лицу либо допущено злоупотребление правом в иных формах (наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц. Оно может выражаться (в отношении материальных благ) в утрате части имущественной сферы, упущенного дохода или необходимости нести в будущем новые расходы – п. 1, 2 ст. 10 ГК РФ). Неразумное и недобросовестное поведение также приравнивается к злоупотреблению правом.

Для квалификации сделки как совершенной с нарушениями ст. 10 ГК РФ управляющий вправе приводить доводы о наличии либо сговора между сторонами договора, либо осведомленности одной стороны договора о подобных действиях другой стороны, а также о направленности сделки на уменьшение конкурсной массы (противоправная цель) путем доказывания совершения должником и его контрагентом конкретных действий по отчуждению имущества по этой сделке по заведомо заниженной цене третьим лицам, а контрагент – отрицать это со ссылкой на обычность сделки, реальную эквивалентность (равноценность) предоставлений по сделке, отсутствие негативных правовых последствий (вреда) по результатам сделки для должника и иных лиц, отсутствие ухудшения либо улучшение экономических показателей деятельности должника, соответствие каузы (правовой цели) сделки избранной форме сделки и соответствие деловой цели сделки обычаям и обыкновениям, сложившимся в предпринимательской среде.

Кроме того, контрагент должника вправе ссылаться на пропуск срока исковой давности управляющим.

Срок давности в обособленных спорах о признании недействительными сделок должника по мотиву злоупотребления правом

Срок давности при оспаривании ничтожных сделок по основанию злоупотребления правом составляет три года. Сроки подозрительности в отношении таких сделок не применяются. Однако срок исковой давности исчисляется по-разному в зависимости от момента совершения спорной сделки.

В отношении сделок, совершенных после 1 сентября 2010 г.

Применительно к действиям арбитражного управляющего и/или кредитора, оспаривающих сделку по мотиву злоупотребления правом, в настоящее время действует субъективный фактор, характеризующий начало течения срока давности по требованию о недействительности сделки, – осведомленность заинтересованного лица о нарушении его прав («узнал или должен был узнать»).

Постановлением Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. № 60 (далее – Постановление № 60) п. 10 Постановления № 32 дополнен новым предложением, согласно которому по требованию управляющего или кредитора о признании недействительной сделки, совершенной со злоупотреблением правом (ст. 10 и 168 ГК РФ) до или после возбуждения дела о банкротстве, исковая давность в силу п. 1 ст. 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Срок исковой давности в этом случае для управляющего/кредитора составляет три года со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

В отношении сделок, совершенных до 1 сентября 2010 г.

Ранее действовавшая (до 1 сентября 2013 г.) редакция п. 1 ст. 181 ГК РФ связывала начало течения срока исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и по требованиям о признании ее недействительной не с субъективным фактором – осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав, – а с объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения такой сделки независимо от субъекта оспаривания. Переходными положениями Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» (п. 9 ст. 3; далее – Закон № 100-ФЗ) определено, что новые сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 г.

Таким образом, по любой сделке, совершенной до 1 сентября 2010 г. (три года до вступления в силу положений Закона № 100-ФЗ, изменившего редакцию п. 1 ст. 181 ГК РФ), срок исковой давности истекает до 1 сентября 2013 г. Следовательно, на день вступления в силу Закона № 100-ФЗ (1 сентября 2013 г.) по сделкам, совершенным до 1 сентября 2010 г., по которым с заявлением об их оспаривании как совершенных со злоупотреблением правом управляющие/кредиторы обратились после 1 сентября 2013 г., трехлетний срок исковой давности, исчисляемый по правилам, предусмотренным ранее действовавшим законодательством, истек.

Судебная практика ВАС РФ и ВС РФ по вопросу об исчислении сроков исковой давности при оспаривании ничтожных сделок должника, сроки предъявления требований по которым истекли до 1 сентября 2013 г., единообразна (Постановление Президиума ВАС РФ от 29 марта 2012 г. № 15051/11 по делу № А41-25081/2009; Определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 17 марта 2015 г. № 306-ЭС15-998 по делу № А55-3371/2013, от 5 ноября 2015 г. № 305-ЭС14-1540 по делу № А40-79862/2011).

Реституционные последствия

Кредиторы и иные лица, которым передано имущество или перед которыми должник исполнял обязательства или обязанности по сделке, признанной недействительной на основании п. 1 ст. 61.2, п. 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве и ГК РФ, в случае возврата в конкурсную массу полученного по недействительной сделке имущества приобретают право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).

Таким образом, при признании недействительной сделки с должником по мотиву злоупотребления правом (по ст. 10 и 168 ГК РФ) требование контрагента к должнику восстанавливается, и контрагент вправе предъявить его в реестр требований кредиторов должника (если полученное по этой сделке возвращено контрагентом в конкурсную массу должника).

Ключевая проблема при применении ст. 10 и 168 ГК РФ

Очень острой в настоящее время в практике рассмотрения споров о банкротстве стала проблема разграничения оснований недействительности сделок, предусмотренных ГК РФ и Законом о банкротстве, о чем уже говорилось в статье «Вред кредитору – признак сомнительности сделок банкрота». Следует ставить вопрос о фактической конкуренции норм о действительности сделки между ст. 10, 168 ГК РФ (т.е. сделки, совершенные со злоупотреблением правом) и ст. 61.2 Закона о банкротстве (подозрительные «вредительные» сделки должника). Зачастую конкурсными управляющими не приводятся доводы о том, чем, по их мнению, обстоятельства состоявшихся нарушений выходили за пределы диспозиций п. 1 или 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и зачем необходимо оспаривать сделку должника как ничтожную по мотиву злоупотребления правом. Указанная тема – предмет особого исследования и будет подробно освещена в отдельной статье.

Налоговые споры о ничтожных сделках и Верховный суд объяснили, как вернуть НДС при признании сделки недействительной

Налоговые споры о ничтожных сделках и Верховный суд объяснили, как вернуть НДС при признании сделки недействительной

Советник Федеральной палаты адвокатов РФ, адвокат АП г. Москвы, доцент кафедры уголовно-процессуального права Московского государственного юридического университета им. О.Е. Кутафина (МГЮА), д.ю.н.

Сужение компетенции суда присяжных не может быть поддержано

Уголовное право и процесс

Аргументы, обосновывающие поправки в ст. 30 УПК, представляются юридически ничтожными

10 февраля 2023

Налоговые споры о ничтожных сделках и Верховный суд объяснили, как вернуть НДС при признании сделки недействительной

Налоговые споры о ничтожных сделках и Верховный суд объяснили, как вернуть НДС при признании сделки недействительной

Адвокат АП г. Москвы, Московская муниципальная коллегия адвокатов, д-р права (Dr. iur.), LL.М.

«Карфаген должен быть разрушен!»

Клетки в зале суда и конституционные гарантии справедливого судебного разбирательства

08 февраля 2023

«Правосудие в клетке»

К вопросу о (не)конституционности использования клеток в зале суда

31 января 2023

Налоговые споры о ничтожных сделках и Верховный суд объяснили, как вернуть НДС при признании сделки недействительной

По мнению одного из адвокатов, ВС сконцентрировал внимание на двух проблемных аспектах, возникающих при рассмотрении дел, связанных с признанием сделок недействительными и применением последствий недействительности, и его выводы окажут позитивное влияние на практику, поскольку они направлены на устранение возможных злоупотреблений со стороны участников процесса. Другой полагает, что допущенные судами апелляционной и кассационной инстанций существенные нарушения норм материального и процессуального права есть не что иное, как результат поверхностного, не основанного на глубоком правовом анализе и применении разъяснений ВС подхода к рассмотрению подобных споров.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ опубликовала Определение
от 28 марта № 308-ЭС21-21117 по делу
№ А15-2823/2020 о взыскании заказчиком с застройщика задолженности по договору госконтракта, который фактически регулировал отношения, возникающие из договора подряда на строительство жилого дома.

В ноябре 2013 г. ООО «Научно-производственное объединение “Югстройсервис”» (продавец) и ГБУ РД «Дирекция МЖСП» (покупатель) заключили госконтракт на строительство жилого дома в г. Хасавюрте и передачу квартир в нем в собственность Республики Дагестан для выполнения программы «Обеспечение жильем молодых семей». Стоимость госконтракта составила около 103 млн руб., его срок был продлен до конца 2018 г. Поскольку застройщик не выполнил договорные обязательства, госзаказчик обратился в суд иском о взыскании с ответчика порядка 67 млн руб. основного долга, 20 млн руб. процентов за пользование чужими денежными средствами и 164 млн руб. неустойки.

В ходе судебного разбирательства было установлено, что между сторонами спора фактически сложились правоотношения, возникающие из договора подряда на строительство дома. Результаты выполнения работ оформлялись актами, подписанными обеими сторонами, а также справками о стоимости выполненных работ; заказчиком производилась их приемка и оплата. Таким образом, ответчик выполнил работы на 56 млн руб., а истец произвел оплату в размере свыше 65 млн руб. По акту сверки взаимных расчетов задолженность по госконтракту в пользу застройщика составила 4,4 млн руб.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении исковых требований со ссылкой на то, что спорные правоотношения регулируются нормами гл. 37 ГК РФ о подряде и Закона о госзакупках № 94-ФЗ. Поскольку госконтракт был заключен без проведения торгов и в отсутствие условий для осуществления закупки у единственного поставщика, он является ничтожной сделкой в силу ч. 2 ст. 168 ГК.

Впоследствии апелляция отменила данное решение и взыскала в пользу ответчика свыше 66 млн руб. основного долга и проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 20 млн руб. При этом взыскивать неустойку она не стала со ссылкой на то, что спорный госконтракт был признан ничтожным в полном объеме. Тем самым апелляционный суд, соглашаясь с выводами первой инстанции о ничтожности сделки и отсутствии оснований для удовлетворения требования о расторжении госконтракта, одновременно признал неправильными ее выводы о том, что такой отказ должен влечь и отказ в удовлетворении производных требований истца. В дальнейшем окружной суд поддержал выводы второй инстанции.

В связи с этим «Югстройсервис» обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд, и тот согласился с его доводами. Так, Экономколлегия отметила, что в рассматриваемом случае апелляционный суд по своей инициативе решил применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде односторонней реституции, признав, что на стороне ответчика возникло неосновательное обогащение, подлежащее взысканию в пользу истца вместе с процентами за пользование чужими средствами по ст. 395 ГК с момента получения обществом платежа.

При этом ВС напомнил, что суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, а также в иных предусмотренных законом случаях (п. 4 ст. 166 ГК). Однако в рассматриваемом деле апелляция не указала обстоятельства и мотивы, по которым применила избранные ею последствия недействительности ничтожной сделки, и какие именно публичные интересы подлежали защите таким способом.

«Согласно отраженным в постановлении суда апелляционной инстанции основаниям, по которым в апелляционной жалобе ГБУ РД “Дирекция МЖСП” заявлено требование о проверке законности и обоснованности решения, учреждение обжаловало выводы суда первой инстанции о ничтожном характере сделки, а взыскание с общества различных сумм обосновывала отказом от исполнения контракта и его расторжением. Как следует из дела и содержания судебных актов, стороны не выражали сомнения в действительности сделки, до возникновения спора обоюдно осуществляли исполнение взаимных обязательств, направленных на исполнение контракта. Исходя из положений ст. 9, 65 АПК РФ, при решении вопроса о применении по своей инициативе последствий недействительности ничтожной сделки суд должен был вынести указанный вопрос на обсуждение сторон», – отмечается в определении.

Однако, посчитал ВС, апелляция не выносила вопрос о применении последствий недействительности ничтожной сделки на обсуждение сторон, исходя из ее судебного акта и данных протокола заседания. Данное обстоятельство, заметил Суд, повлияло на исход разбирательства, поскольку ответчик был лишен возможности заявить возражения и обосновать свою позицию по вопросу применения последствий недействительности сделки (в том числе заявить о пропуске срока исковой давности), – то есть выбрать способы процессуальной защиты. По смыслу п. 2 ст. 167 ГК взаимные предоставления по недействительной сделке, которая была исполнена обеими сторонами, считаются равными, пока не доказано иное. При удовлетворении требования одной стороны недействительной сделки о возврате полученного другой стороной суд одновременно рассматривает вопрос о взыскании в пользу последней всего, что получила первая сторона, если иные последствия недействительности не предусмотрены законом.

ВС добавил, что апелляция не установила размер взаимных предоставлений. Присуждая истцу свыше 66 млн руб., вторая инстанция не привела обоснование расчета и проигнорировала имеющиеся в деле противоречия в этом аспекте, которые были представлены сторонами (например, тот факт, что задолженность по госконтракту перед ответчиком превысила 4 млн руб.). Кроме того, начислив проценты за пользование чужими денежными средствами на сумму возвращаемых денежных средств, апелляционный суд не учел п. 55 Постановления Пленума ВС от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств», запрещающего такое действие в рассматриваемом случае.

«В то же время при наличии доказательств, подтверждающих, что полученная одной из сторон денежная сумма явно превышает стоимость переданного другой стороне, к отношениям сторон могут быть применены нормы о неосновательном обогащении (подп. 1 ст. 1103, ст. 1107 ГК РФ). В таком случае на разницу между указанной суммой и суммой, эквивалентной стоимости переданного другой стороне, начисляются проценты, предусмотренные ст. 395 ГК РФ, с момента, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств», – отметил ВС, который отменил судебные акты апелляции и кассации, вернув дело во вторую инстанцию.

По мнению адвоката, такая позиция ВС окажет благотворное влияние на судебную практику, поскольку в аналогичных делах стороны процесса попросту лишены возможности избрать эффективные средства правовой защиты, что, как в рассматриваемом деле, приводит к нарушению баланса интересов и процессуальных гарантий, обеспечиваемых при отправлении правосудия. «К тому же вынесение вопроса о возможности применения последствий недействительности на обсуждение с участниками процесса есть не дискреция судов, а их обязанность, возложенная процессуальным законом. Эти нормы процессуального законодательства выполняют превентивную функцию для предотвращения нарушений судами, хотя сама конструкция процессуального механизма содержит некоторые пробелы», – заметил Антон Макейчук.

Он добавил, что в силу п. 2 ст. 167 ГК общим последствием признания сделки недействительной является двусторонняя реституция. «Именно поэтому ВС исправил ошибку нижестоящих судов и указал на невозможность начисления законных процентов на всю сумму оплаченных работ. В случае признания сделки недействительной ни один из участников такой сделки не должен отвечать в одностороннем порядке, что вытекает из сути института двусторонней реституции. Сформированная в определении позиция ВС видится очень действенной, поскольку направлена на устранение возможных злоупотреблений со стороны участников процесса, которые преследуют цель по итогам аналогичных разбирательств получить больше встречного предоставления, обеспеченного контрагентом», – резюмировал адвокат.

Руководитель гражданско-правовой практики НКО СКА «Арм Юст», адвокат Юрий Арутюнов полагает, что рассматриваемое определение, в первую очередь, является очередным напоминанием для нижестоящих судов о необходимости указания обстоятельств и мотивов принимаемых решений. «Так, принимая решение о применении последствий недействительности ничтожной сделки в виде односторонней реституции, суд апелляционной инстанции не указал обстоятельства и мотивы, по которым он пришел к выводу о необходимости применения в данном деле избранных им последствий недействительности ничтожной сделки, и какие именно публичные интересы подлежат защите таким способом. Кроме того, Экономколлегия была вынуждена напомнить о разъяснениях, изложенных в п. 55 Постановления Пленума ВС от 24 марта 2016 г. № 7», – заметил он.

По мнению адвоката, допущенные судами апелляционной и кассационной инстанций существенные нарушения норм материального и процессуального права есть не что иное, как результат поверхностного, не основанного на глубоком правовом анализе и применении разъяснений ВС подхода при рассмотрении подобных споров.

Само по себе признание договора недействительным не освобождает налогоплательщика от уплаты НДФЛ, если по договору был получен доход. К такому выводу пришла ФНС России по результатам рассмотрения жалобы налогоплательщика.

В жалобе налогоплательщик указал, что заключенный им договор купли-продажи недвижимого имущества признан судом недействительным. По закону недействительная сделка не влечет юридических последствий и недействительна с момента ее совершения. По мнению налогоплательщика, в такой ситуации он не должен платить НФДЛ с дохода, полученного по сделке.

Налогоплательщиком не было учтено следующее. В соответствии с пунктом 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке. Таким образом, в случае признания недействительным договора купли-продажи недвижимого имущества, налогоплательщик вправе представить уточненную налоговую декларацию по НДФЛ, исключив из нее доход, полученный от продажи недвижимого имущества.

Вместе с тем, в ходе рассмотрения жалобы ФНС России установила, что полученные по недействительному договору деньги налогоплательщик не вернул другой стороне. В таком случае фактически полученный доход подлежал обложению НДФЛ.

Подробно об этом читайте в рубрике «Правовой ориентир» декабрьского номера журнала «Налоговая политика и практика».

Налоговые споры о ничтожных сделках и Верховный суд объяснили, как вернуть НДС при признании сделки недействительной

Оцените статью
Аналитик-эксперт
Добавить комментарий