Как колебались отношения сша и китая в 2023 году

По уровню ВВП Китай и США уже давно оспаривают друг у друга первое место в мире: азиатский гигант уверенно лидирует в рейтинге по паритету покупательной способности (то есть с учетом стоимости жизни внутри страны), а Штаты примерно с таким же отрывом сохраняют лидерство по абсолютным показателям. Параллельно возрастает политическая и военная напряженность между странами, особенно остро проявляющаяся в конфликте вокруг Тайваня. Каковы возможности государств в оборонной сфере и готовы ли они к войне друг с другом, читайте в материале РИАМО.

Сравнение армий Китая и США

Тематический интернет-портал Global Firepower при оценке чисто военных аспектов мощи двух стран по состоянию на 2024 год отдает предпочтение Китаю (правда, без учета ядерного оружия). Из четырех показателей азиатская страна лидирует в трех: по численности армии, а также количеству сухопутных вооружений и кораблей. При этом США сохраняют серьезное преимущество в воздухе.

Численность армии

Соотношение сил в данном компоненте очевидно: население Китая более чем в четыре раза превышает американское (1 413 миллионов против 340 миллионов).

По данным Global Firepower, в КНР насчитывается 626 тысяч человек, пригодных для военной службы, в то время как в США – 124 тысячи. Ежегодно в Китае достигают призывного возраста почти 20 миллионов человек, в то время как в Штатах – 4,4 миллиона.

А вот в плане численности действующей армии и резерва преимущество КНР уже не так велико. Народно-освободительная армия Китая (НОАК) насчитывает чуть более 2 миллионов активных военнослужащих, в то время как Вооруженные силы США – чуть более 1,3 миллиона. При этом Global Firepower почему-то указывает, что в резерве у американцев больше военнослужащих (800 тысяч против 510 тысяч). А вот по данным британского Международного института стратегических исследований, за 2019-2021 годы ситуация была обратная: тогда в НОАК насчитывалось 1 170 тысяч резервистов, в то время как в США – 745 тысяч.

Кроме того, оба источника указывают, что у КНР есть от 625 до 660 тысяч человек, состоящих в иррегулярных вооруженных формированиях, тогда как в Штатах такой категории нет.

Таким образом, по количеству активных военнослужащих Китай превосходит США в 1,5-2 раза, а в случае мобилизации может довести это преимущество до 4-5 раз.

Сухопутные вооружения

По количеству танков у НОАК и ВС США наблюдается примерный паритет. Global Firepower приводит соотношение 5 000 к 4 657 в пользу китайской армии, в то время как аналогичный европейский сайт ArmedForces говорит о преимуществе американцев (6 612 против 5 750 – правда, не уточняя год). При этом оба ресурса фиксируют серьезный перевес ВС США по количеству бронемашин: ArmedForces – в 2,9 раза (41 237 против 14 130), Global Firepower – в 2,1 раза (360 069 против 174 300).

А вот по количеству всех видов артиллерии ситуация обратная. И если преимущество Китая в несамоходных орудиях невелико, то по количеству САУ НОАК превосходит ВС США в 1,8-2,4 раза, а по количеству РСЗО – в 2,6-4,8 раза (по данным ArmedForces и Global Firepower соответственно).

Количество флота

Для многих это будет неожиданно, но по общему количеству боевых кораблей Китай серьезно обогнал США. По данным Global Firepower, это соотношение – 730 против 472, а по данным ArmedForces – 742 против 460.

При этом ВМФ США значительно превосходит потенциального противника по количеству авианосцев и вертолетоносцев: 20 против 5 (ArmedForces) и 20 против 4 (Global Firepower). Ощутим и перевес американцев в количестве эсминцев: 75 против 49 (Global Firepower) или 94 против 38 (ArmedForces).

По количеству подводных лодок наблюдается паритет: Global Firepower говорит о преимуществе США (64 против 61), а ArmedForces – о перевесе Китая (74 против 69).

При этом НОАК обладает колоссальным преимуществом в количестве фрегатов (в России их называют сторожевыми кораблями): у китайцев их, по данным разных источников, 42 или 54, а у американцев – ни одного. Велико преимущество азиатской страны и по корветам: 72 (или 73) против 23 (или 22).

Global Firepower также приводит соотношение по патрульным (150 против 5) и минным кораблям (36 против 8) в пользу Китая.

Количество авиации

По количеству авиации США имеют огромное преимущество над своим конкурентом: 13 209 против 3 304 (Global Firepower) или 12 930 против 4 630 (ArmedForces). Впрочем, в основном это преимущество достигается за счет тренировочных самолетов, а также вертолетов (5 737 против 913 в пользу Штатов по версии Global Firepower и 4 741 против 1 355 по версии ArmedForces). По количеству боевых самолетов перевес США уже не так велик: если посчитать истребители, штурмовики и бомбардировщики по версии ArmedForces, получается 3 444 против 2 299 в пользу американцев. Кроме того, ВВС США обладают ощутимым преимуществом в количестве транспортных самолетов и самолетов специального назначения, а также колоссальным перевесом в воздухозаправщиках (606 против 10 по данным Global Firepower). По соотношению беспилотников самолетного типа Штаты тоже заметно опередили потенциального противника: 331 против 151 (по данным ArmedForces).

Сравнение военных бюджетов Китая и США

Как мы уже писали, по размеру военного бюджета США превосходят Китай примерно в три раза. При этом следует отметить, что КНР тратит на военные расходы в два раза меньшую долю своего ВВП, чем Штаты (1,6% против 3,5%).

Кроме того, Global Firepower резонно включает в финансовые показатели, важные для военных целей, размер внешнего долга. Здесь США в мире нет равных: эта страна задолжала другим больше 20 триллионов долларов, в то время как у Китая данный показатель равен всего 2 триллионам.

Учитывая перевес КНР по покупательной способности и почти пятикратное превосходство по объему международных золотовалютных резервов (3,4 триллиона долларов против 716 миллиардов у США), Global Firepower констатирует, что китайская экономика лучше готова к войне. Впрочем, учитывая опыт конфискации золотовалютных резервов России после начала СВО на Украине, второй фактор следует признать скорее слабостью Китая, нежели силой.

Каковы реальные сценарии войны США и Китая

Учитывая отсутствие общих границ и расположенность на разных континентах, представить тотальное сухопутное столкновение США и Китая довольно сложно, поэтому перевес китайцев в мобилизационном ресурсе вряд ли будет иметь решающее значение.

В 2015 году известная американская исследовательская корпорация RAND представила документ о сравнении военных потенциалов США и Китая за период с 1996 по 2017 годы. При этом аналитики организации рассматривали два наиболее реальных варианта военного конфликта между странами: битву за Тайвань и столкновения за острова Спратли в Южно-Китайском море.

За 20 лет, рассмотренных в исследовании, НОАК заметно нарастила свой потенциал. В частности, специалисты RAND отмечают развитие ракетного вооружения Китая (включая как баллистические, так и крылатые ракеты), которое в случае столкновения в районе Тайваня позволит китайской армии успешно подавлять американскую военную базу на Окинаве. Отдельно в исследовании отмечается развитие в Китае противокорабельных баллистических ракет, которые стали первыми в мире в своем классе и способны доставить серьезные неприятности американским авианосным ударным группам. Кроме того, угрозой для кораблей ВМФ США станут китайские дизельные подлодки, строящиеся в КНР усиленными темпами. Впрочем, аналогичные проблемы возникнут и у НОАК при попытке высадить десант на Тайвань: по расчетам RAND, в 2017 году американские подлодки даже без учета других средств поражения были способны уничтожить почти 40% китайских десантных кораблей в течение семидневной кампании. Отмечали аналитики компании и превосходство США в высокоточном оружии, способном успешно поражать цели в Китае на большом расстоянии.

Впрочем, следует учитывать, что с 2017 года прошло уже семь лет, и если отставание НОАК от ВС США за этот период сокращалось теми же темпами, что и в предыдущий 20-летний период, то американцев в случае войны вблизи китайской территории ждут еще более серьезные проблемы.

Ядерные потенциалы Китая и США

По количеству ядерных боеголовок США являются второй (после России) страной в мире – их у американцев 5 244, из которых около 1 700 развернуты, то есть установлены на баллистические ракеты или находятся на военно-воздушных базах. КНР, по данным американского Министерства обороны, по состоянию на май 2023 года имела более 500 ядерных боеголовок. И хотя, по данным Федерации американских ученых, ядерные боеголовки КНР не развернуты, они представляют собой серьезную угрозу для любого противника.

В уже упомянутом исследовании RAND отмечается, что еще в 2003 году США могли практически полностью уничтожить ядерный арсенал Китая своим первым ядерным ударом – многое зависело от того, успеет ли КНР развернуть свою единственную на тот момент атомную подводную лодку, способную нести баллистические ракеты. Однако уже к 2010 году ситуация изменилась и рассчитывать на обезоруживающий первый удар не приходилось.

Сейчас Китай располагает полноценной ядерной триадой (включая шесть новых атомных подлодок в дополнение к одной старой) и продолжает усиленно развивать свои ядерные силы. Так, по оценкам американского Минобороны, к 2030 году в распоряжении НОАК будет уже более тысячи ядерных боеголовок, к которым китайцы усиленно разрабатывают новые носители всех видов.

Конфронтация или взаимозависимость?

Москва. 28 ноября. INTERFAX.RU — В конце первого дня работы IX международного научно-экспертного форума «Примаковские чтения» одна из сессий была посвящена отношению Китая и США. Тема звучала так: «Китай — США: соперничество, взаимозависимость, глобальный контекст».

Передает наш специальный корреспондент Вячеслав Терехов.

Что такое хорошо и что такое плохо

Открывая сессию, модератор — заместитель министра иностранных дел РФ Сергей Рябков отметил, что отношения между этими двумя странами – это «ключевой вопрос международных отношений и современной геополитики».

Первым было предоставлено слово директору Института мировой экономики и политики китайской академии общественных наук Чжан Юйянь. Китайский профессор поставил вопрос: «То, что Китай догоняет США, это хорошо или плохо? Люди во всем мире, говоря о Китае и США, называют слова «биполярность», «конфронтация», «соперничество». Но я думаю, что приближение Китая к США, то, что Китай догоняет США, это не совсем хорошо.

Этот факт приводит Китай и США к жесткой конкуренции, и даже ведет к конфронтации друг с другом. Сейчас специалисты не только в Китае, но и во всем мире, все больше говорят и думают о конкуренции и о конфронтации между двумя странами. Я думаю, что большинство китайских ученых полагает, что этот феномен, эта конкуренция либо конфронтация, или взаимозависимость происходят от изменения представлений с американской стороны. Американские ученые, аналитики и политики представляют Китай как стремящийся бросить вызов доминированию и гегемонии США, считая, что Китай будет переформировывать мировой порядок. С таким направлением мышления в конце концов постепенно экономическая логика была заменена политической логикой. Это означает, что международное разделение труда, направление и распределение ресурсов уже больше не основаны на анализе затрат и выгоды, а делаются с учетом соперничества и исходя из позиции, чтобы враг пострадал больше. И последствия таких мнений и представлений сказываются на торговле. Мировая экономика от этого работает хуже».

Он отметил, что Китай, чтобы избежать всяких рисков, стремится строить экономику «открытого мира» не только в своих интересах, но и в интересах всего мира. Китай стремится, по его мнению, показать, что перспектива параллелей, производственных систем, стандартов рынков не будет неизбежной. Он подчеркнул, что это и есть китайское понимание того, что такое биполярность или параллельность.

Следующим выступавшим был почетный профессор факультета политических наук Колумбийского университета США Роберт Легвольд. Профессор остановился в своей речи на вопросе, что будет означать холодная война между Китаем и США для этих стран и для всего мира, и что нужно делать, чтобы избежать этого.

Что будет означать холодная война между Китаем и США?

Профессор Колумбийского университета отметил, что «США сейчас рассматривают Китай в качестве серьезной угрозы с военной точки зрения, а также обращают внимание на политизацию экономических отношений. США считают угрозой их безопасности развитие технологической конкуренции, что в конечном итоге превращает взаимные отношения в стратегическую конкуренцию. Чтобы не конкурировать, продолжал он, необходимо создавать другую альтернативу».

Он отметил, что Китай и США один и тот же фактор видят по-разному. К сожалению, и Китай, и США работают по системе «все для себя и ничего для противника».

Выступавший пришел таким образом к выводу, что «холодная война» между Китаем и США приведет к ухудшению ситуации, потому что она может поменять или изменить всю международную систему — институты, структуры, экономику, финансовые потоки — и создать зоны конфликтов. И поэтому серьезная экономическая война между нашими двумя странами, подчеркнул он, скажется на всей мировой экономике.

По его мнению, в результате такой холодной войны все международные организации и объединения «безусловно, разобьются на лоскутные одеяла». Вот к чему приведет «холодная война» между Китаем и США.

Выступавший выразил опасение, если к «холодной войне» между Китаем и США подключится и Россия, то это приведет к непредсказуемым последствиям.

Китай и США по-разному понимают нормальность в отношениях

Директор Института социального развития Европы и Азии при исследовательском центре развития государственного совета КНР Ли Юнцюань отметил, что отношения между Китаем и США сегодня в очень сложном положении. Это происходит, подчеркнул он, «не потому, что Китай проводит антиамериканскую политику – наоборот, Китай все время старается наладить нормальные отношения с Соединенными Штатами, просто обе стороны по-разному понимают эту нормальность».

«А именно в этом, — подчеркнул он, — и состоит ключевая проблема между двумя странами. Дело в том, что США не могут уважать ключевые основные интересы Китая».

Он подчеркнул далее, что «Китай считает, что его надо уважать, а США не могут это делать». Для Америки проблема, отметил он далее, что китайско-американские отношения в области экономики быстро развиваются. Если в начале проведения реформы в Китае взаимный товарооборот был всего 5 млрд долларов, то сейчас он достиг цифры 700. При этом главная жалоба со стороны США – это их дисбаланс. По его мнению, этот дисбаланс мог бы быть давно устранен, если бы США чуть-чуть облегчили экспорт Китаю наукоемкой продукции. Но в последние годы этот дисбаланс, продолжал он, уже не главная проблема в отношениях между двумя странами. Главное, что США пытаются сдерживать развитие Китая. К тому же Китай, продолжал он, озабочен тем фактом, что США стремятся активно влиять на регионы вокруг него.

Модератор этой сессии Сергей Рябков отметил, что он согласен с выступавшим в том, что именно отсутствие готовности принимать в расчет законные интересы других стран проявляется при разных администрациях США с разной степенью интенсивности. Он подчеркнул также, что при разных администрациях проявляются «эксцессы», как он назвал попытки оказать разного рода нажим и давление на правительства других государств. И Китай при этом, подчеркнул он, не исключение. Рябков разделил точку зрения выступавшего о том, что Вашингтон прилагает значительные усилия для переформатирования в своих интересах геополитического ландшафта во многих регионах, в том числе и в непосредственной близости к Китаю и России.

Конкуренция моделей и источников роста

По мнению исполняющего обязанности директора Института США и Канады РАН имени Арбатова Сергея Кислицына, американо-китайская конкуренция будет одним из двигателей глобальной трансформации. «Вместе с тем, — подчеркнул он, — это не значит, что она приведет к какому-то прекращению процесса глобализации». Несмотря на все сложности, в том числе и санкции, сама по себе глобализация «необходима как для развития экономики США, так и для экономики Китая», считает докладчик.

Однако эта глобализация, продолжал он, будет выглядеть иначе в обозримой перспективе. Он отметил, что формирование новых блоков будет не по типу времен «холодной войны» между СССР и США, они «будут скорее характеризоваться различием стандартов проектов и прав допуска к ним».

Говоря о проблемах Китая, докладчик отметил, что у него присутствует «с одной стороны, избыток рабочей силы, а с другой – избыток мощностей, и это приводит к необходимости наращивания кредитования третьих стран и финансирования крупных структурных проектов в различных областях, в том числе и в энергетике. Это и способствует обеспечению роста китайской экономики. Китай участвует в финансировании проектов и в тех странах, где низкий уровень дохода, к которым кстати американский капитал ранее не испытывал серьезный интерес. Но теперь сотрудничество этих стран с Китаем означает, что они попадают в сферу китайского влияния, и, с американской точки зрения, с этим нужно что-то делать».

Следующим выступавшим был заместитель директора по научной работе ИМЭМО имени Примакова Александр Ломанов. Он остановился в своем выступлении на анализе оптимистичных ожиданий Китая, что следующие 10-15 лет станут решающими в отношениях с США, и потом все проблемы будут решены. Профессор отметил, что перспектива «холодной войны» между Китаем и США «становится все более и более осязаемой».

Перспектива «холодной войны» между Китаем и США осязаема

Китай, по его мнению, до середины 70-х годов был идеологизированной страной, а сейчас он от этого отошел. «Но когда мы говорим, что между Китаем и США «слабая и несерьезная идеологическая конфронтация, то это не так. Американцы, например, Си Цзинпина считают не только марксистом, но даже и ленинистом». Они объясняют это тем, что Китай является «централизованным ленинистским государством, что несовместимо с западной демократией». Отсюда возникает важнейшая проблема, подчеркнул он: «возможно ли равенство, равноправный уважительный диалог в сфере ценностей и в сфере идеологии?». По его мнению, «шансов на это становится все меньше».

Говоря о взаимозависимости экономик, докладчик подчеркнул, что «на примере антироссийских санкций мы видим, что взаимозависимость может стать оружием, но его можно применить только однажды, если исходить из того, что ваш оппонент слабее и что вы сможете тем самым нанести ему сокрушительный удар. Не исключено, что США в будущем попробуют использовать этот последний момент и нанести мощнейший удар неядерного толка, который, по мнению США, сможет покачнуть китайскую экономику, расшатать внутренние социальные условия Китая. Поэтому сейчас мы можем говорить, что последствия возможного введения санкций по типу антироссийских станут глубочайшим сотрясением для всей мировой экономики».

Стратегическая независимость Европы – конец гегемонии США

После выступлений были ответы на вопросы. Заслуживает интереса одна тема, которая не поднималась в докладах – это «о роли Евросоюза в китайско-американских отношениях». Ли Юньцуань отметил, что «если США хотят оставить за собой статус сверхдержавы, то ни Россия, ни Китай в этом им не помеха. Даже если бы удалось восстановить Советский Союз, то корень вопроса все равно лежал бы не в нем. Но если Европа осуществит планы достичь стратегической независимости, вот тогда будет конец гегемонии США. Именно поэтому Соединенные Штаты Америки понимают, что бороться с таким европейским стремлением можно лишь одним способом – создать Европе врага».

США опередили Китай в гонке крупнейших экономик

США увеличивают свое лидерство по отношению к Китаю в гонке за звание крупнейшей экономики мира, чему отчасти способствует активный американский потребитель. Об этом сообщает агентство Bloomberg.

Валовой внутренний продукт США вырос на 6,3% в номинальном выражении, то есть без поправки на инфляцию в 2023 г. опередив рост Китая на 4,6%. Хотя этот подъем отражает рост цен в Америке, результаты подчеркивают, что экономика США вышла из периода пандемии в лучшем состоянии, чем экономика Китая, указывает издание.

Bloomberg отмечает, что в начале 2023 г. считалось, что США впадут в рецессию, поскольку Федеральная резервная система повысила процентные ставки, чтобы побороть инфляцию. С другой стороны, ожидалось, что Китай переживет бурный подъем, поскольку он полностью открыл свою экономику для торговли после жестких пандемийных ограничений.

Данные по ВВП показали, что экономика США завершила год с увеличением на 3,3% в реальном выражении с поправкой на инфляцию в IV квартале после роста на 4,9% в третьем. Инфляция возвращается к целевому показателю в 2%, и опасения по поводу рецессии ослабевают. Китай, напротив, борется со спадом на рынке недвижимости и полосой дефляции, пишет издание.

21 июня 2023 г. председатель совета управляющих ФРС США Джером Пауэлл рассказал, что экономика США существенно замедлилась в 2022 г., а в 2023 г. экономическая активность росла скромными темпами. О надвигающейся рецессии и потенциальном падении рынка акций на тот момент говорили ведущие аналитики с Уолл-стрит, в том числе инвестор-миллиардер Джереми Грэнтэм и главный стратег Morgan Stanley по акциям США Майк Уилсон, писали «Ведомости».

Появился инсайд о «договорняке» Китая и США

Читать на сайте Ria.ru

Накануне каждой встречи Си Цзиньпина и Джо Байдена в России волнуются: как там наш китайский друг? Вдруг американцы будут на него давить, что-то наобещают, поманят, соблазнят, обманут? Не угрожает ли это китайско-российским отношениям? Все эти страхи — фантомные боли 30-летней давности, когда и Китай и Россия действительно находились в зависимости от США, экономики их были слабыми, население — бедным, армия — отсталой. Сейчас мир стал совсем другим.

Сегодняшняя встреча Си Цзиньпина и Байдена на полях АТЭС в самой Америке воспринимается как давно назревшее объявление о разводе. Супруги долго выносили друг другу мозг, но наконец решили признать неизбежное. Сейчас последует дележка имущества, переговоры с адвокатами, битвы в судах и новые переговоры, однако главное уже произошло: каждый партнер осознал себя самостоятельным игроком и пошел по жизни в одиночку, выстраивая новые отношения, союзы и альянсы.

Передовица в New York Times, посвященная визиту Си Цзиньпина в США, живо напоминает жалобы обиженной супруги: я, мол, тебе всю молодость отдала и стиралку на свои купила, а ты мне цветов не дарил и ноготочки не оплачивал.

С какими же результатами бывшие супруги заканчивают свой долгий брак? Как выглядит распад «Кимерики» (так в свое время окрестил экономический симбиоз двух стран историк Найл Фергюсон)?

Штаты сумели долгое время поддерживать уровень жизни в своей стране за счет низких цен на китайский импорт. Однако после вывода производства в КНР они потеряли миллионы рабочих мест — так возник Ржавый пояс с его обезлюдевшими и одичавшими городами.

США не стремятся ввязаться в конфликт с Китаем, заявил Белый дом

Десятилетиями Америке удавалось держать низкой кредитную ставку за счет того, что Китай скупал гособлигации США. Однако Пекин последние пять лет распродает американские бумаги, сократив свои запасы почти на четверть от максимума. И вот уже кредитная ставка в США обновляет рекорды, а вслед за ней стремятся и ставки по ипотеке. От 8,5 до 20,5 процента берут сегодня за кредит в США — старожилы такого не припомнят.

Одновременно Китай сокращает товарооборот с США и наращивает с другими странами, в том числе с Россией. Штаты тоже пытаются отвязаться от КНР: увеличивают поставки из Мексики, Вьетнама, переносят производства в Латинскую Америку и ту же Мексику. Однако зависимость США от многих позиций китайского импорта остается критической.

Если сорок лет назад американцы заманили Китай необычайно щедрым подарком — доступом на свой самый богатый в мире потребительский рынок, то сегодня в КНР подрос гигантский средний класс — и вот уже американцы боятся потерять китайский рынок. Где еще будут собирать такие деньги голливудские кинокомпании, кто еще будет со свистом раскупать новые партии айфонов и джинсов Levi’s?

«Мы не можем позволить Китаю насиловать нашу страну!» — восклицал Дональд Трамп перед победой на выборах в 2016-м. Замечаете опять эту риторику жены, обиженной на мужа?

Байден прокомментировал предстоящую встречу с Си Цзиньпином

Как бы то ни было, но две сверхдержавы разводит в стороны не воля каких-то отдельных государственных деятелей, а сам ход истории и движение мирового капитала. Триста лет назад, когда США еще в проекте не было, Поднебесная была богатейшей империей мира. Сейчас маятник, откачнувшись, возвращается в прежнее положение.

Драматичная история «Кимерики» интересна и нам в России. Очень часто раздаются упреки: «Почему мы не смогли в 90-е сделать все, как смог Китай? Жили бы сегодня так же богато». Но у нас на то не было объективных возможностей. Во-первых, в СССР не было миллионов бедных людей, готовых сверхурочно, безо всяких пенсий и бюллетеней трудиться по двенадцать часов в день за тридцать долларов в месяц. Во-вторых, американцы не перевели к нам производства и не открыли нам доступ на свой рынок. Наоборот, нашим производителям на мировой рынок приходилось прорываться буквально с боем. Из ямы 90-х мы были обречены выбираться самостоятельно, но, наверное, оно и к лучшему.

Ситуация в экономике на сегодня такова, что никаких реальных рычагов для давления на Пекин у Вашингтона просто нет. Характерно, в каких декорациях разворачивается визит Си Цзиньпина. Саммит АТЭС проходит в Сан-Франциско — когда-то красивейшем городе Америки. В последние годы он превратился в сущий бомжатник. Десятки тысяч бездомных бедняков спят на улицах в центре города.

Чтобы как-то исправить картинку с саммита, все подходы к местам проведения встреч АТЭС огородили трехметровыми заборами, но под каждым забором по-прежнему валяется очередной бедолага — то ли в наркотической коме, то ли в алкогольной.

В США заявили, что разрыв экономических связей с Китаем станет катастрофой

Фотографии из Сан-Франциско разошлись по китайским соцсетям и стали предметом шуток. Ни в одном (даже самом бедном) городе Китая такое просто представить невозможно. И не потому, что полиция отлавливает бездомных, а потому, что Китай — мировой рекордсмен по обеспеченности граждан собственным жильем. По этой важнейшей позиции он далеко опережает США. Россия здесь, кстати, тоже занимает лидирующие позиции.

Рычагов воздействия на Китай нет еще и потому, что высокие переговаривающиеся стороны выступают в разных политических весовых категориях. Лидер КНР совсем недавно переизбран на следующий пятилетний срок. «Хромая утка» (Джо Байден) имеет очень мало шансов на переизбрание в 2024-м, да и сегодня миллионы американских граждан полагают, что президентом он стал незаконно.

Прошлая встреча Си Цзиньпина и Байдена в Индонезии ни к каким прорывам не привела. Сомнительно, что какие-то масштабные подвижки произойдут и в Сан-Франциско. Агентство Bloomberg поделилось инсайдом о грядущем китайско-американском «договорняке»: якобы Пекин надавит на китайские компании, производящие компоненты для наркотика фентанила, на который массово подсели американцы, а Вашингтон в ответ снимет санкции с института судебной экспертизы КНР. Звучит довольно скромно.

Возвращаясь к тому, с чего мы начали: мир изменился. Вместо единого гегемона в нем сегодня как минимум три сверхдержавы, одна из них — это Россия. Поэтому не надо ничего бояться и ни на кого надеяться. Дружба с Китаем очень важна и ценна, но суть политики России неизменна и не зависит ни от каких внешних раскладов. Мы сами в ответе за себя и своих друзей — такова плата за наше возвращение в ранг глобальных игроков.

Какой может быть новая модель отношений Китая и США? Почему не стоит недооценивать значимость России в китайской внешнеполитической стратегии? По какой причине Китай старается дистанцироваться от украинского конфликта? Об этом Фёдору Лукьянову рассказал Сергей Гончаров, ведущий научный сотрудник Отдела Китая Института Востоковедения РАН, в интервью для передачи «Международное обозрение».

Фёдор Лукьянов: Отношения США и Китая – загадочная вещь, со стороны не всегда понятная. Это сложная конструкция теснейшего симбиоза при нарастающих противоречиях. Можно ли сказать, что какой-то тренд из этих двух преобладает? И что это означает?

Сергей Гончаров: Думаю, чтобы ответить на этот вопрос, лучше исходить не из того, что мы имеем дело с изменением некой сложившейся модели отношений, а скорее из того, что сейчас происходит строительство принципиально новой модели отношений между этими странами, поскольку прежняя модель потерпела полный крах. Это очень сложное развитие отношений между Соединёнными Штатами Америки и Китаем происходит на фоне существенных внутренних процессов, которые протекают в обеих странах.

Если упростить ситуацию, то можно констатировать, что для США характерны такие тенденции:

Что же касается Китая, тут мы имеем дело с фактически противоположным процессом:

Прежняя модель отношений между двумя государствами строилась на том, что эти процессы взаимно дополняли друг друга. С точки зрения Соединённых Штатов, выглядело логично, что можно переносить ряд производств за рубеж, а в данном случае, конечно, Китай был приоритетным адресом для этого. Можно было сохранять мировое доминирование за счёт сохранения превосходства в технологической, военной сферах, за счёт системы альянсов, за счёт финансовых возможностей, финансовой системы и за счёт «мягкой силы», которая выражалась в привлекательности образа американской мечты, американского образа жизни. Это позволяло, мобилизуя ресурсы, сохранять верхушечную, очень мощную научно-технологическую систему, которая, в свою очередь, обеспечивала военное превосходство. Это позволяло также поддерживать welfare (благосостояние), содержать те слои населения, которые не могли найти себя в этом новом обществе и оказывались на обочине в результате деиндустриализаци и деурбанизации. В этом смысле Китай замечательно вписывался в данную модель.

Что же касается самого Китая, то в происходящем его руководители видели только плюсы, поскольку они получали технологии, рынок – вместе с американским и весь западный рынок. Они обеспечивали вывод из нищеты огромных масс населения и прогресс страны. Если говорить о конкретных вехах этого процесса, очень значимым было присоединение Китая к ВТО в 2001 году. Часто цитировалось заявление Роберта Зеллика, который работал тогда старшим заместителем госсекретаря, относительно того, что Китай может стать ответственным акционером в мировой системе, руководимой Соединёнными Штатами.

В отношении Китая расчёт в это время был на то, что в результате такого взаимодополнения будет происходить определённого рода конвергенция. Не просто гармонизация внешних политик двух государств, но и эволюция китайской социально-идеологической системы в том направлении, которое будет в значительной степени сближать её с американской. Для этого были основания, поскольку, например, была провозглашена председателем Цзян Цзэминем концепция «трёх представительств», которая фактически легитимировала новую буржуазию, появившуюся на свет в результате реформы, и включила её в состав правящего класса. Тогда же наметилась серьёзная тенденция к тому, чтобы ограничивать властные полномочия Коммунистической партии и всё более и более передавать их государству. А также всякие разные идеи о том, что возможна конкурентная демократия, которая будет подниматься от слоёв на уровне деревни, потом уезда, потом провинции, а потом, глядишь, и в центре.

Первые признаки надлома этой системы появились в 2008 г., когда китайцы убедились в том, что в финансовой системе Соединённых Штатов, которая была одним из столпов их могущества, есть имманентные слабости. И, наверное, не стоит слишком привязываться к системе, внутри которой заложена тикающая бомба. После этого, в 2010 г., Китай обогнал Японию, став второй экономикой мира, и уверенности у него в своих силах существенно прибавилось.

В середине 2010-х гг. в США и Китае параллельно стали происходить совершенно иные процессы. Те явления, о которых мы говорили до этого, вызвали то, что называется сейчас трампизмом – реакция на то, что старая добрая Америка куда-то уходит. Причём реакция совершенно естественная. Китай при всех своих огромных достижениях на этом пути, в результате инкорпорации буржуазии во властную систему получил повсеместную коррупцию – обмен власти на деньги. Появились экологические проблемы, связанные с форсированной индустриализацией. Возникли огромные избыточные производственные мощности, которые стали давить экономику и тянуть её вниз. В значительной степени были исчерпаны ресурсы экспорта как основного драйвера экономического развития – просто в силу того, что физически многие развитые страны не способны были переваривать такое количество китайских товаров без уничтожения своей собственной промышленности, на что в западном мире готовы отнюдь не все.

В этих условиях председатель Си Цзиньпин коренным образом поменял внутреннюю политику в стране. На место постепенной департизации пришло подчёркнутое акцентирование руководящей роли компартии, которая начала заниматься не просто идеологией, а повседневным руководством в отношении многих сфер жизни страны. Стала акцентироваться роль государственного сектора и возвращения к исконным революционным традициям. На фоне того, что происходило с идеологией в Америке, это создало предпосылки для существенного столкновения между двумя государствами.

Но здесь произошли такие вещи, которые во многом лимитируют пределы того, до какой степени может развиться это противостояние, и того, чего можно в результате достигнуть. По мысли китайского руководства, ситуация с пандемией должна была засвидетельствовать тотальное превосходство китайской государственной системы над западной, прежде всего над американской, которая, конечно же, справилась с этим испытанием совсем не лучшим образом. Этого не произошло, поскольку жёсткий, неудачный выход из пандемийных ограничений дискредитировал все те достижения, которые были у Китая на этапе собственно эпидемии.

Выяснилось также, что хотя раньше китайское руководство акцентировало, что теперь оно будет отказываться от ведущей роли экспорта и переходить к акценту на внутренний спрос, это совсем не такой простой процесс. Для того, чтобы радикально расширить внутренний спрос, потребуются серьёзнейшие внутренние реформы в стране, которые не соответствуют изначальному духу эгалитаризма, присущему первым годам правления Си Цзиньпина. К примеру, планируется продолжить урбанизацию, но для этого потребуется радикальнейшим образом изменить систему прописки и систему собственности в деревне, поскольку иначе те дополнительные 300 млн человек, которые должны были переселиться в города, просто туда не поедут.

Также выяснилось, что ещё рано говорить о том, что Китай способен при опоре только на собственные силы развивать весь спектр самых передовых технологий. Здесь китайцы в последнее время стали в значительной степени корректировать и смягчать свой подход к отношениям с Соединёнными Штатами и с Западом в целом. Стали вновь вводить льготы для иностранцев, возрождать систему экспериментальных, наиболее продвинутых форм взаимодействия с западом в особых экономических зонах. А они ведь хотели изжить это как явление – этот заповедник благоприятных условий для иностранцев.

Фёдор Лукьянов: Если я упрощу мысль – Китай понял, что к противостоянию он сейчас не готов, слишком рискованно.

Сергей Гончаров: Совершенно верно. Но то же самое поняли про себя и Соединённые Штаты. Поставить Китай на колени в результате торговых войн не удалось. И ещё вопрос, кому они нанесли бóльший ущерб.

Недавно проходил Форум развития Китая, и там были практически все гранды американского бизнеса, начиная от “Apple” и кончая “FedEx”, только первые лица. Они просто кровью расписывались под тем, что никогда не уйдут с китайского рынка. Есть давление со стороны бизнеса.

Именно поэтому Штаты были вынуждены начать проводить политику так называемых высоких стен вокруг маленьких двориков, то есть ограничивать какой-то небольшой спектр технологий, которые имеют военное назначение или которые вообще считаются ключевыми для доминирования страны. Что касается остальных, то здесь они не могут прибегать ни к каким ограничениям. Ещё один метод – санкции, которые вводятся в том случае, если Соединённые Штаты подозревают Китай в каких-то поставках России.

Так что я бы сказал, что сейчас модель отношений радикально изменилась. Если в прошлом речь шла о том, что существуют стратегические перспективы совместного управления миром (с Китаем в качестве младшего партнёра, очевидно), то сейчас мы имеем дело с сосуществованием и с идеалом для обеих сторон, который состоит в том, чтобы упорядочивать и ограничивать противостояние и конфронтацию между ними, не допускать выхода за разумные рамки. Поэтому США и Китаю приходится практически заново обговаривать условия компромисса по каждой из объективно существующих проблем – от технологий до Ближнего Востока, России и так далее. Из-за этого периодически искрит и возникают все те коллизии, которые мы с вами наблюдаем.

Фёдор Лукьянов: Я думаю, что мы чуть-чуть преувеличиваем значимость российской темы в американо-китайском диалоге, но тем не менее. Есть некоторое недопонимание, какова позиция Китая в отношении специальной военной операции и всего того, что происходит. С одной стороны, мы считаем Китай чуть ли не нашим союзником, с другой –видим, что Пекин не хочет из-за этого портить отношения с Соединёнными Штатами. Какова позиция Китая?

Сергей Гончаров: Позиция по этой важной и чрезвычайно острой теме определяется всей совокупностью стратегических интересов Китая. Прежде всего, я бы хотел сказать, что не стоит недооценивать значимость России в китайской внешнеполитической стратегии. Она определяется несколькими ключевыми факторами, самый главный из которых –геополитический.

Благодаря тем конструктивным отношениям, которые выстроены между Пекином и Москвой, Китай имеет северную границу, куда, кстати говоря, нужно включать – косвенно, в результате хороших отношений с Россией – также границу с Монголией и границу с независимыми государствами Центральной Азии. У Китая есть спокойный стратегический тыл на севере. Это крайне важно для него, поскольку если мы посмотрим на карту, если мы будем двигаться от Индии вниз по большой дуге до Южной Кореи, то мы увидим, что практически со всеми основными игроками в этом регионе у Китая существуют либо территориальные, либо геополитические, либо какие-то иные противоречия. В том случае, если происходит обострение в отношениях с каким-то из государств по этой периферии, они тут же склоняются к Соединённым Штатам вплоть до акцента на заключении каких-то военных договорённостей. В этом смысле спокойный стратегический тыл имеет для Китая абсолютно ключевое значение. Совсем неслучайно председатель Си Цзиньпин говорит о том, что «Россия и Китай стоят спина к спине, обеспечивая тем самым интересы друг друга».

Второй фактор состоит в том, что ни в коем случае не стоит недооценивать значимость экономических связей между нашими странами. По разным оценкам наша торговля составляет 250 миллиардов. Торговля Китая с Соединёнными Штатами – 750 миллиардов, это в 3 раза больше, но и населения там в 2 раза больше, а если говорить о ВВП, то у Китая он в десять раз больше. Это очень достойный показатель. При этом нужно смотреть не только на количество, но и на качество. Если говорить о нефти, то в том случае, если у Китая случатся острые конфликты и блокируются пути поступления нефти с Ближнего Востока, то существуют сухопутные поставки из России и Казахстана (трубопроводная нефть), плюс к этому можно подключить увеличение поставок за счёт железной дороги и даже автотранспортом. Если Китай задействует свои стратегические резервы и перейдёт на режим экономии, то он будет способен выдерживать эту блокаду в течение многих месяцев, что заставит её снять, поскольку за этими самыми проливами в Юго-Восточной Азии находятся такие союзники Соединённых Штатов, как Южная Корея и Япония, которые в этом случае также будут посажены на голодный паёк. То есть это на самом-то деле ключевой фактор. Недооценивать его ни в коем случае нельзя.

Следующим существенным фактором являются очень хорошие отношения между двумя лидерами – президентом Владимиром Путиным и председателем Си Цзиньпином. Они основываются на совпадении целого ряда направлений их внутренней и внешней политики, которые, по-моему, для всех очевидны.

Эти факторы, с моей точки зрения, железной необходимостью исключают возможности каких-то договорённостей Китая за спиной у России, которые могут сводиться к радикальному пересмотру нынешних отношений.

Фёдор Лукьянов: Хорошо, это позитивные факторы. А если брать ограничители?

Сергей Гончаров: Самый главный ограничитель состоит в том, что ключевой угрозой для себя Китай сейчас считает фрагментацию глобальных производственных и логических цепочек. Конечно же, те несомненные выгоды, которые Китай имеет от того, что заполонил российский рынок своей машинно-технической продукцией, а также от того, что получает от нас многие важные виды сырья, никак не компенсируют этой глобальной утраты.

Китайцы поэтому ведут себя исключительно сдержанно. Они стараются сделать всё, чтобы не предстать в качестве участника конфликта, выступающего на стороне России.

Именно поэтому они отказались от формулировки о «безграничных отношениях, не имеющих запретных зон», и теперь говорят о том, что эти отношения подчинены принципам незаключения союза. Это позволяет им критиковать Соединённые Штаты за их глобальную систему альянсов. Они говорят о том, что их отношения с Россией не являются отношениями конфронтации. В практической плоскости это выражается в том, что китайцы категорически отказываются критиковать Россию по любой из тех позиций, по которым сейчас Россию критикует Запад. Китайцы не допускают никаких критических высказываний в адрес России.

Наконец, они говорят о том, что китайско-российские отношения не обращены против третьих стран. Это может нас не очень удовлетворять, поскольку в данном случае получается так, что когда вводятся какие-то санкции, китайцы считают, что они не должны подвергаться каким-то санкциям за то, что сотрудничают с Россией. Фактически они никогда по своей инициативе не будут поставлять вооружения или военные технологии, а также те технологии, которые признаны технологиями двойного применения. С другой стороны, они никогда не будут по своей инициативе сворачивать сотрудничество в тех областях, которые не являются явно принадлежащими к этим «опасным» категориям, и сделают это только в том случае, если им укажут, предъявят какие-то доказательства и будут их заставлять.

В целом нужно иметь в виду следующее, если говорить о позиции Китая (с моей точки зрения, это важный момент): совершенно недооценено значение тех 12 пунктов, которые Китай выдвинул в феврале 2023 года. Эти пункты не стоит понимать как программу собственно урегулирования украинского кризиса. Если внимательно в них вчитаться, то это программа переустройства мира, которое должно наступить в результате какой-то развязки ныне существующего кризиса и конфликта. Наверное, трудно не согласиться с тем, что происходящие события обозначили глубочайшие кризисы сложившейся на данный момент системы международного права, системы тех институтов, которые должны обеспечивать это международное право, системы безопасности и вообще всех систем, регулирующих международное экономическое сотрудничество.

Китайцы в этом документе, например, заявляют о том, что они теперь выступают за создание новой евразийской структуры безопасности, в которой они будут участвовать. Это совершенно глобальная вещь. Всё это связано с перестройкой остальных важнейших подсистем. Когда происходило урегулирование после Первой мировой войны, после Второй мировой войны, они были на стороне победителей, но их очень здорово «оттёрли». И теперь – в третий раз – они не претендуют на то, чтобы играть какую-то роль в том, как, собственно, будут урегулированы в конечном счёте отношения между Россией и Украиной. Это вопрос, который выходит за пределы их компетенций и возможностей. Но в этот раз они намерены играть ведущую роль в том, какие глобальные последствия будут у этого дела.

Фёдор Лукьянов: Очень важно, действительно, понимать масштаб того, как мыслит Китай, потому что мы иногда полагаем, что наша перспектива – всеобщая, но не всегда так. Китай мыслит явно глобальнее, хотя что получится – тоже неизвестно.

Противостояние Вашингтона и Пекина, обострение отношений после визита Нэнси Пелоси на Тайвань, борьба за влияние в Азии и в Индо-Тихоокеанском регионе, участие в конфликте Индии; торговая война США и Китая, повышение американских импортных пошлин на китайскую высокотехнологичную продукцию, война тарифов, борьба США с экономическим ростом Китая, влияние торгового конфликта на мировую экономику — последние новости и все самое важное об отношениях США и Китая в теме «Ъ».

В Вашингтоне уверены, что стратегическая цель Китая — сменить США в качестве ведущей мировой державы. В Пекине подозревают, что США стремятся сдержать и подавить КНР. Однако, как считает эксперт-международник Игорь Зевелев, ни одна из сторон не хочет сползания к открытой конфронтации. Встреча в Сан-Франциско, которая прошла 16 ноября, рассматривалась президентом США Джо Байденом и председателем КНР Си Цзиньпином как попытка остановить неуправляемый дрейф от жесткой конкуренции к столкновению — и не более того. Похоже, задача была выполнена

И Байден, и Си Цзиньпин обращались на переговорах 16 ноября одновременно к трем аудиториям: друг к другу, как к важнейшим международным игрокам, к остальному миру, внимательно следящему за взаимоотношениями двух сверхдержав, и к своим собственным элитам. Важнейшей задачей каждого из лидеров было не выглядеть слабым, но в то же время найти компромиссы, позволяющие двум странам сосуществовать.