Читать Провал аналитика (СИ) – Яковлев Геннадий Павлович – Страница 1 – читать онлайн

Читать Провал аналитика (СИ) - Яковлев Геннадий Павлович - Страница 1 - читать онлайн Аналитика

Глава 10. новик

Рекрут Кир, Тропы

– А может чуть сменим репертуар? Эти эпические мифы, конечно, здорово, но хочется подтянуть именно разговорную речь. Может сама чего-нить расскажешь? Нормальным языком.

Ушх смерила меня внимательным взглядом. Но мысль показалась ей логичной, потому что неуловимым движением она материализовала себе удобное деревянное кресло-трон.

– Хм, а чего я тогда несколько дней на земле валялся?

Ушх даже сначала не поняла о чем я говорю. А когда все-таки проследила за моим взглядом, то снова развеселилась.

– Кирилл, мы же находимся на Изнанке, – мой скептический взгляд ее не смутил, – давай, если сам не разберешься, я тебе объясню чуть позже.

В общем, и в этот раз мне кресла не досталось, зато получил давешнее зеркало. Плюхнулся прямо на землю, слушая ровную речь Темной богини на незнакомом языке. Как и вчера, замечательный девайс обеспечивал синхронное появление вязи иероглифов и приглушенный перевод.

– Давай я тебя просвещу по поводу истории низвержения Краста. Все равно должен знать, и лучше сейчас расскажу, пока он нас не слышит. Не будем лишний раз расстраивать нашего ремесленника. На самом деле это была моя тонкая интрига, – Ушх самодовольно ухмыльнулась, настороженно скосив взгляд в сторону занятого работой желтоглазого бога. Было заметно, что Темная вспоминает о своей удачной многоходовке с явным наслаждением, соскучилась по таким комбинациям.

– Так вот, я в то время вела неравную борьбу с шестеркой светлых богов. Краст был не самым активным в этой битве, но крови мне попортил изрядно. И вот представилась смутная возможность попробовать вывести его из игры. Дело в том, что Краст в силу своей специализации время от времени создавал для выдающихся смертных сильнейшие реликвии.

Всепроникающий меч тоньше волоса, бесконечный колчан возвращающихся стрел, одноразовое кольцо воскрешения – это еще не самые мощные его творения, все-таки мастер, ничего не скажешь. И вот, в один из браслетов Краст заложил одноразовый призыв своего астрального двойника.

Достался этот артефакт в качестве награды одному великому мастеру-гончару из племени орков. Старый мастер переживал за уходящего в боевой поход единственного сына. И, как оказалось, не зря. Но браслет с призывом не помог. Собственно, вообще мало чего может помочь, когда в тебя внезапно прилетает пучок эльфийских стрел.

Браслет достался эльфу и затем несколько поколений менял своих истинных владельцев, сохраняя статус реликвии призыва. После попадания в руки очередного владельца, старого богатенького гоблина Хрыка, я и закрутила свою комбинацию, – Ушх довольно засмеялась.

– Дедушка был уже преклонных лет и имел особый бзик – охотился за молодостью. Разбогател гоблин уже будучи в немалых летах. Причем, зарабатывая свое приличное состояние, зеленокожий хрыч растерял не только совесть, но и зубы, и даже потенцию. Вместо вкушения экзотических яств и оргий с прекрасными зеленокожими девами, о которых грезил большую часть жизни, ему досталось шамканье кашкой и платоническое наблюдение за танцующими наложницами.

Опомнившись и переосмыслив жизненные приоритеты, Хрык стал тратить состояние на безумные прожекты. То последнего племянника за молодильными финиками отправит, то колодец живой воды в мршанской пустыне бросится искать. Вот вокруг этого персонажа я и завела кружева.

Как ты, наверное, догадываешься, – Ушх сверкнула в мою сторону глазами, заставив поежиться, – от богов крайне сложно что-то скрыть. Если бы я хоть чем-то поспособствовала попаданию артефакта в руки Хрыка, то Краст докопался бы до этого, и дело бы не выгорело.

Поэтому все мои вмешательства были очень опосредованы. Любой из божественной шестерки мог легко узнать, что именно я поспособствовала удаче одного мастера тени. Но вот обратить внимание, что из-за этого другой мастер лишился части добычи, а в руки никому не интересного гоблина попала конкретная реликвия, – это уже гораздо сложнее.

Ушх задумчиво ухмыльнулась, явно гордясь своей тонкой работой. Во время рассказа обычно гиперактивная Темная выглядела непривычно притихшей.

В то же время я запустила вторую часть плана, силовую. Использовала редкий шанс воплощения аватара. И совершенно безграмотно, как подумали мои самонадеянные светлые родственнички, потратила эту возможность на штурм святыни Ярра. Захват монастыря, скомканные трупы паладинов, кровавая дорога от искореженных ворот до самого алтаря.

С трудом вырвавшись из к тому времени уже развалин монастыря, я стала прорываться к Темным болотам. Но тут паладины стали стеной. Сам магистр ордена, обвешанный артефактами как новолунный очаг, гонял моего аватара по всему востоку, постепенно оттесняя от болот.

Веселая получилась погоня, – Ушх откинулась поудобнее, – я тогда половину ордена извела у Ярра. Кого на ловушках подловила. Кого сами светлые смертниками в заслоны ставили, чтобы задержать ринувшуюся мне на помощь орду. Магистра их до белого каления довела.

Так вот, зажали-таки меня остатки их ордена к Старым горам, туда, где силы Новых богов сильно ограничены. К тому времени уже и Рея на своего аватара стихийного потратилась. И Элент воплотился – на подходах к перевалам некроманты обозначились, а держать их уже некем было, все, кто мог оттянулись на моего аватара.

Так что, я как бы уже в плюсе оставалась от этого своего рискованного воплощения. Но на самом деле для светлых все только начиналось. Они конечно ситуацию отслеживали. Знали, что мой аватар в подземелье Старых гор юркнул. Видели, что орочье племя рвется на выручку, – очередной заслон смертников поставили.

Видели, что пара мародерских банд под горами от поднятой шумихи прячется. Что сбрендивший старый гоблин пытается в центральной пещере из обычного земляного голема вытрясти зелье вечной молодости. Но следов моего вмешательства не увидели, бросились в ловушку.

И вот, мечется по подземным залам наша недружная компания. Мой искалеченный аватар, сохраняющий контроль в Старых горах из последних сил, последняя дюжина святых паладинов – матерые волчары с озверевшим магистром во главе. Паладины аж светятся от разных благословений и артефактов, а магистр впридачу заряжен одноразовой реликвией удержания аватара – это уж чтобы наверняка.

С ними скачет слабенький наскоро созданный аватарчик Ярра. Элент остался караулить так и не пришедших восточных некромантов (чего их зря в безнадежный расход пускать, они свою задачу отвлечения выполнили), а стихийный аватар Реи для подземных маневров не подходит, на выходах из гор меня караулит.

Ставки подняты до предела. И в этот момент старина Хрык, безуспешно пытающий голема, наконец слышит от того насмешливое “получить у меня зелье молодости под силу только истинному богу, муахаха. Хрык хватает свой браслет Призыва и с воплем – а вот сейчас будет тебе бог, – активирует его.

Ничего не понимающего Краста прямо с его легендарным Кузнечным молотом в руках переносит на наш праздник жизни. Причем, паладины со своей аурой удержания уже недалеко, и Краст, матерясь на лопочущего бред гоблина, вернуться в свою кузницу не может. Собственно, на этом интересном месте я их и оставила.

Доползла аватаром из последних сил до места силы прежних богов и развоплотилась. А вот что было дальше, это уж пришлось по крохам собирать. Понятно только, что съехавшие с катушек паладины вариант “ну ладно, не получилось, пойдемте домой” не рассматривали.

Хрыка, а заодно и подвернувшегося земляного голема покрошили как прислужников Темной. Краст, как наиболее подходящая кандидатура, схлопотал низвергающий удар, отправив, правда, при этом половину паладинов на перерождение. Ну а Ярр в своем дохлом аватаре то ли не смог, то ли не захотел вмешаться.

В итоге, обездвиженного астрального двойника Краста в постоянном присутствии магистра с его аурой удержания отконвоировали к развалинам монастыря. На покровителя ремесел повесили ярлык сумасшедшего бога, объявили его моим соратником и провели долгий и болезненный ритуал уничтожения.

На самом-то деле уничтожить бога таким способом невозможно, но получилось запереть его в сгоревшем на костре Ордена астральном слепке. То есть, сущность Краста, и правда чуть тронувшегося умом в процессе ритуала, оказалась заперта на Изнанке. Ну а сторожить ее Ярр отправил Сигмунда, великого Героя и молочного брата Краста. С его крепкой чешуйчатой рукой ты уже сталкивался, – усмехнулась Ушх.

Я машинально потер пониже спины шрамы от глиняных черепков и пожелал шустрому рептилоиду крепкого здоровья.

***

Рекрут Кир, Тропы

– Хм. Интересная история. Но теперь вы вроде как дружите? – я бросил взгляд на бородатого покровителя ремесел, сосредоточенно топтавшегося возле невидимой границы этого мирка.

– Пока еще нет, но очень на это надеюсь. Дело в том, что войну Пятерке светлых богов я проигрываю, – Ушх сказала последние слова тихим шепотом, непросто они ей дались, – а Краста сейчас вообще трудно назвать полноценным богом, мы могли бы усилить друг друга.

– Может, все-таки на пару вопросов сначала ответишь?

– Кирилл, я понимаю, что тебе хочется о многом спросить. Даже по словам, которые узнала от тебя, понятно, что твой мир сильно отличается от нашего. Но ответы, которые ты получишь, вызовут новые вопросы, и это может длиться до бесконечности. Давай чуть повременим с этим?

– А давай я тебе пятьдесят коротеньких вопросов задам, самых насущных? А вот остальное и правда уж попозже.

Ушх закрыла глаза и, похоже, досчитала до десяти перед тем как ответить.

– Хорошо, даю тебе пять уйсю на простые вопросы. Такие, чтобы можно было ответить быстро и коротко.

Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке, и Темная, бросив чуть напряженный взгляд, явно пожалела о своих словах. Но было уже поздно.

– Как вы называете свой мир?

– Хм. Нет какого-то определенного слова. Просто «мир» или «ойкумена». Еще иногда говорят про Ойстн, когда весь материк в виду имеют.

– О, а какие еще материки у вас тут есть?

– Еще есть остатки Эйстена, и несколько крупных островов и архипелагов.

– А я смогу вернуться обратно домой?

– Не знаю.

– А если вернусь, мои раны останутся как здесь? Или трупом вернусь?

– Я. НЕ. ЗНАЮ.

– А как звали вашего восьмого товарища из Новых богов?

– Йоль, – в этом месте Ушх заметно помрачнела, не слишком приятная для нее тема.

– А почему у вас тут семь лун летает?

– До большого вздоха это было единое Око. А сейчас вот так вот получилось.

– А за что Йоль отвечает?

– Покровителем порядка Йоль был. Сейчас его нет, и он ни за что не отвечает.

– А кто теперь за порядок отвечает вместо Йоля?

– Дуэли и военная стратегия теперь вотчина Ярра. Торговые заклады и все остальное к Эленту отошло.

– А сколько сутки длятся?

– Десять лийсу.

– А лийсу это больше чем два часа?

– Лийсу – это сотня уйсю. Не знаю, как это сравнить с твоими часами.

Так-с. Уйсю – это по ощущениям порядка двух минут. Лийсу получается под три часа, даже чуть больше. И сутки, если нигде не ошибся, за тридцать часов выходят. Да уж, не показалось, что день тут подлиннее тянется. Ладно, поехали дальше.

– А когда в легендах противопоставляют разумных и людей это они на кого намекают?

– На всевозможных разумных нелюдей.

– Например?

– Гномы, орки, гоблины, эльфы и тому подобные.

– Ух! А гномы – это вот прямо те самые гномы?

– Хм…. Я не знаю. В голове у тебя есть такое слово. Живут возле гор, коренастые и сильные, живут по двести лет, занимаются железом. Наверное, те самые.

– А я магии научусь?

– Нет

– Эмм. А почему?

– Потому что ей не учатся, она либо есть, либо нет. У тебя ее нет.

– И никакая магическая академия волшебства не поможет?

– Нет никаких магических академий. Если магия есть, то ей пользуются. Без академии.

– А как называется вот это место?

– Мы называем его Тропы Надмира. Или Изнанка.

– А как я сюда попадаю?

– Засыпаешь и попадаешь.

– А могу заснуть и не попасть?

– Не можешь. Ты как-то привязан к Красту, поэтому оказываешься здесь.

– А чем это таким Краст с Сигмундом сейчас заняты?

– Боги обитают в кавернах Изнанки. Это наш дом, крепость, убежище и главное место силы. Каверна Краста разрушена, и он пытается обжиться тут.

– А как называется тот военный лагерь, в котором сейчас живу?

– Это не лагерь. Это Пехотная Академия при городе Лой.

– А порох, луки, арбалеты и всякое такое у вас есть?

– Луками пользуются эльфы. Все остальные обходятся дротиками. Ну, осадные орудия еще есть некоторые. Мне понятны слова, которые ты произнес, но в нашем мире такие вещи распространения не имеют.

– А почему?

– Грхх! Наверное, потому что плохо работают.

– А чего означают татуировки, которые на предплечье носят?

– Это Знаки посвящения богу. Или связи с ним. Может уже закончим с вопросами?

– Погоди. А почему у некоторых там картинки, а у других иероглифы.

– Грхх! Это не иероглифы! Это Знаки. А изображение божества рисуют, когда еще не заслужили настоящий Знак, для этого посвящение пройти надо.

– То есть Знаки круче, чем моя картинка?

– У тебя не картинка. У тебя прямая связь с Крастом, она сама решает как ей выглядеть. Твой канал связи с Крастом намного сильнее самого лучшего Знак самого высшего уровня, можешь гордиться.

– А почему я здесь все время в разной одежде появляюсь?

– Потому что это Тропы Надмира, здесь ты представлен своими мыслями и устремлениями, ну и тем, как сам наш мир тебя воспринимает.

– А ты обещала рассказать, почему мне стул не полагается!

– Кирилл, это долгий разговор, давай в следующий раз.

– Ну в двух словах!

– Грхх! Это Изнанка мира. Здесь ты можешь владеть тем, что связано с твоей сущностью. Знания, устремления, уникальные реликвии, для которых ты являешься истинным владельцем. У тебя в жизни нет легендарной табуретки, поэтому не можешь тут ими пользоваться.

– А у Сигмунда алебарда тогда откуда?

– Это не алебарда. Это уникальная реликвия “Усекновитель”. Он владел ей при жизни и обрел на тропах.

– А как ты тогда зеркало мне давала?

– Это не зеркало! Это тоже легендарная реликвия. “Менестрель” для того и создавался, им с позволения владельца может кто угодно пользоваться.

– А у меня точно магии нет?

– Так! Я смотрю насущные вопросы у нас уже закончились? Кирилл, мы на пороге важного для судеб этого мира события, сделай, пожалуйста, последний шаг, чтобы мы уже смогли перейти к обсуждению этого такого нужного долбаного общего разговора!!

В этот раз Ушх выглядела реально сердитой, пожалуй, и правда хватит. Набралось уже материала для нескучного досуга. Можно и пойти навстречу Темной и Великой.

– Ох. Ну давай, включай вчерашнюю пластинку, узнаю хоть, как эту гидру непобедимую там добили.

***

Рекрут Кир, Лойская пехотная академия

Утро вроде началось стандартно, но настроение упало ниже плинтуса. Причем, без особой причины, по мелочи накопилось. Лесь все еще дулся за мою вчерашнюю шутку возле доски. История про гидру откровенно разочаровала: использовать «deus ex» уже в античной Греции считалось моветоном, а тут надо же, призвал божественные силы и вот тебе победа над непобедимым монстром. Развесистая клюква.

Ощущение новизны пропало, а рутина оказалась изматывающе утомительной: ежедневные физические нагрузки, лопухи и тоненькой ручеек вместо туалетной бумаги, питательная, но однообразная бурда два раза в день. К тому же, я начал понимать, что испытывают оторванные от родной языковой среды мигранты.

Березки еще не снились, но беглого общения на второй сигнальной жуть как не хватало. Редкие разговоры с Ушх на языке Толстого и Пушкина на полноценную замену не тянули, скорее бы уж с языком закончить. Неустроенность как дневной, так и ночной жизни тоже счастья не добавляли, всюду какие-то непонятки и загадки лезут, никакой стабильности и определенности. Да еще и с шансами вернуться домой сплошной облом, как оказалось.

Эх, хоть бы рукопашку сегодня поставили после завтрака. Монотонно повторять удары и блоки за симпатичным энергичным сенсеем – это как раз то, что сейчас надо для разрядки.

Но нет, мироздание сегодня было последовательно в своей нелюбви ко мне. Дав команду свободно рассредоточиться по песку тренировочной площадки, сержант раздал длинные деревянные шесты. Я тяжко вздохнул, заранее предвкушая пару часов унижений и душевных страданий.

***

Пытался повторить стойку вслед за инструктором, получалось не очень, и я хмурился недовольный собой. Сержант был солидарен с моей оценкой успехов и тоже хмурился. Хмурился и хмурый капрал, в очередной раз легким щелчком трости отмечая неровность постановки локтя.

Капрал задумчиво оценил мою замершую в неподвижном напряжении фигуры и грустно вздохнул. Ну не вздыхай ты, и самому понятно, что плохо. Тренировки с шестом давались тяжело, самая проблемная дисциплина. Против секиры Сигмунд меня немного поднатаскал, помогли все-таки тренировки на Изнанке.

Но шеста у рептилоида нет, а без этого чита я категорически не справлялся. Ярко проявилось еще одно отличие аборигенов, их моторная память обладала практически эйдетической точностью. Я-то надеялся, что моя неполноценность только в запоминании текстов на Тропах проявилась, но нет, все гораздо хуже. Технику работы с шестом местные, к моему ужасу, ухватывали прямо на лету.

Вот и сейчас, сержант демонстрировал стойку, и даже самый тупой из однокурсников через два-три раза повторял ее в точности. Кроме меня. Обидно, ведь в университете считался одним из лучших в плане скорости усвоения. И в настольном теннисе меня тренер хвалил.

А здесь вдруг почувствовал себя неуклюжим дауном. Пока копирую положение кисти, сержант мне тычет в неправильный поворот стопы. Выправляю стопу и получаю мотивирующий удар по спине. С предельной концентрацией слежу за кистью, постановкой ног и осанкой.

А инструктор, жалостливо, как на туповатого дебила, поглядывая, поправляет высоту локтя и наклон головы. А потом, тяжело вздохнув, медленно и тщательно выговаривая слова, подсказывает центр тяжести на другую ногу перенести. И снова к кисти возвращается, потому что, выправляя все остальное, я расстановку пальцев в хвате разрушил. Остальные рекруты все это время косились на нас, замерев в абсолютно правильных выверенных позах.

А потом самое страшное, инструктор возвращался на свое место и командовал, – теперь внимательно смотрите и повторяйте за мной, – и все остальные, блин, и правда повторяли! Весь курс синхронно перетекал по катам, капралы бродили между рекрутами и тычками обозначали мелкие огрехи.

Лесь порывался подсказать, от чего становилось еще поганее, и я сбивался даже там, где мог справиться. Мажор с Илясом наблюдали за моими потугами с плохо скрываемым презрением. Хотя, это только блондинистый ирокез презрение слегка прикрывал, аристократ, наоборот, подчеркнуто пренебрежительно хмыкал, оттягивается барончик за неудачи в других дисциплинах.

Вдох – выдох. Просто потерпи, Кирюша. Не обращай внимания, что-нибудь попозже придумаем, надо сжать зубы и пережить этот кошмар.

***

Рекрут Иляс, Лойская пехотная академия

Иляс выполнил связку и в очередной раз проследил, чтобы лицо сохраняло нейтральное безучастное выражение. Детство в трущобах Альвы много чему научило полуэльфа, и умение не показывать врагу своих реальных чувств – одно из самых важных. Тебе хочется впиться зубами ему в глотку, а ты улыбаешься.

Хочется пропустить через себя силу Фии и почувствовать под пальцами хруст сминаемой гортани, а ты провожаешь урода равнодушным взглядом. Те, кто не умели прятать своих реальных мыслей, оставались кормить жирных городских крыс. Иляс умел, и поэтому двигался дальше.

Вот и сейчас, глядя на этого безнадежно тупящего заморыша Кира, хотелось сплюнуть и отвернуться, или, если уж действовать по кодексу, отвесить подзатыльник и отправить чистить нужник. Но Иляс реально держал себя в руках, и внешне хранил бесстрастную невозмутимость.

Он не тупой бык из кодлы рыночного менялы, и умеет шевелить содержимым лопоухой головы. Вот Баар Шрам, боец из кодлы Пира Прея, хоть и не по своей вине, действовал топорно и прямолинейно. И где сейчас тот Баар? Так что надо держать морду плинфой, торопиться реально некуда.

Следующая связка оказалась сложнее, пришлось повторять перехват за ведущую руку три раза. Но спецы тут в Академии все-таки классные, выпад боевым посохом получался реально резким. Эх, ему бы таких учителей в детстве, когда он выгрызал себе место под лунами.

Полуэльф неторопливо погладил свой короткий ирокез, и еще раз обдумал расклады. Уходить из Академии он решил в конце года. Прямо сейчас новики находились под слишком плотной опекой, какое-то время не стоит рыпаться. Совсем забавно было бы задержаться тут подольше, поучиться уму-разуму, и, может даже, поучаствовать в облавах на себе подобных.

Но для этого пришлось бы реально ждать два или три года, так что придется обойтись без таких приключений. После первой Итоговой Битвы практика хоть и проходит в лесах, но с экстримом охоты на отбросы общества не связана. Впрочем, оно и к лучшему, а то повеселишься вот так в шкуре легионера, а большие люди в Альве тебе предъяву потом кинут, мол скурвился товарищ. Так что решено, потерпеть год и можно делать ноги.

Полукровку начал бесить этот толстозадый недомерок. Озадаченные капралы тратили на его тупость слишком много времени, и это реально тормозило тренировку. Так, спрятать эмоции, спокойствие и еще раз спокойствие.

Чтобы привести нервы в норму, Иляс воспользовался проверенным подходом, стал перебирать в памяти лица. Жаль, что с девочкой он еще не определился, это бы реально успокоило. Но и без девочки было о ком подумать. Даже с перебором. Сначала Иляс по старой привычке пытался запомнить всех, кто зарубался с ним вразрез кодексу.

Но быстро сбился со счета. Тут всю академию на нож ставить придется, если по правилам разводить. Так что полуэльф рассудил, что ответить за весь беспредел должен тот, кто установил эти дебильные порядки. Образ недоуменно рассматривающего дротик в собственном брюхе коменданта Дима Праста заставил Иляса чуть расслабиться.

Зильк, еще не получивший прозвища молодой кузнец. Тот самый, который сбил его с ног в клетке. К нему будет подобраться попроще, полуэльф представил, как рыжая голова безвольно обвисает на хрустящей под пальцами шее и удовлетворенно вздохнул. Третье лицо перед глазами – Зес.

Как умрет престарелый следопыт, полукровка еще не решил. Но ответить за подставу с безымянным поселком тому придется, реально целый год жизни из-за него потерял тут. Четвертое – Кир, слитую разборку в клетке спускать было не к лицу, с этим должно быть проще всего, недооценивать противника нельзя, но несчастные случаи среди новиков случаются регулярно.

И, наконец, реально самое сложное. Туповатый аристо, считающий, что держит Иляса на поводке. Пир Прей жутко бесил своей непробиваемой верой в мощь дворянской крови. Покровительственный тон, предложенное место холуя в свите. О, этот урок хладнокровия и сдержанности полуэльфу реально давался тяжелее всего. Образ отчекрыженной тупым ножом головы юного борона занял свое почетное место. Надо всего лишь продержаться до конца года.

***

Рекрут Кир, Тропы

Все-таки оставила неудачная тренировка на мне отпечаток, появился на Тропах в поношенной рубахе рекрута Академии. Еще вчера я был уверен в себе и щеголял здесь в полноценном кожаном доспехе. И вот, разжаловали.

Сегодня у нас планировался долгожданный важный разговор, мой уровень владения местным языком наконец-то признали годным для полноценного трехстороннего общения, но Ушх чего-то задерживалась. Краст старался не подавать виду, но заметно нервничал, ожидая появления Темной. А я решил воспользоваться задержкой, и пытал ящера на предмет возможности подкачать скилы боя с шестом.

Сегодня потратил на это дело все свободное послеобеденное время. И впечатления от попытки факультативно отработать стойки и связки остались двоякие. С одной стороны, жалкие потуги чуть реабилитировали в глазах младшего командного состава. Все-таки отношение к ленивым имбецилам и старательным дебилам в обоих известных мне мирах одинаково разное. С другой, надо быть честным, в плане техники помогали тренировки слабо.

Рептилоид отнесся к моим проблемам с пониманием и интересом, похоже, этому клыкастому милитаристу любые разговоры про оружие были в радость. Сигмунд рассказал, что это у нас оказывается идет адаптированный курс полэкса для форс-мажорного случая срубания навершия.

Только объяснить это никто из инструкторов не потрудился, ну или я еще на тот момент языком не владел в достаточной степени. Шест этот правильно называется боевым посохом, а длина его составляет ровно полэкс без лезвия. Не удивительно, что нас этим шестом учат работать, как двуручным копьем. Техника как раз приспособлена под тычковые удары искалеченным оружием, не имеющим правильной балансировки.

Информация от рептилоида валилась интересная, но в плане усвоения практических навыков, к сожалению, абсолютно бесполезная. Так и не придумал, как буду выкручиваться на занятиях, когда в наших недостроенных чертогах появилась Темная.

***

Комендант Дим Праст, офицерское собрание VIII легиона

Большие напольные часы работы мастера Кира Механика из Остера показывали уже девять лийсу, а распрощаться с назойливым инспектором все никак не получалось. Граф Мариус Монтель вцепился в коменданта Академии словно клещ. И отделаться от него было решительно невозможно, все полунамеки и намеки стекали с инспектора как вода с пропитанного масляной ваксой армейского сапога, которыми пользуются егеря в дождливых лесах.

Еще хуже было то, что аж целый инспектор аж целого департамента специальных расследований аж целой имперской канцелярии юлил и водил разговор кругами. Это могло значить только одно, в коронном преступлении, а другими канцелярия не занималась, подозревают в том числе и самого Дима Праста.

Офицеры восьмого легиона, расквартированного на базе Академии, практически разошлись по домам. Настроения засиживаться допоздна в присутствии гостя из столицы почти ни у кого не наблюдалось, в помещении осталось всего несколько человек. Второй знаменосец и главный инженер продолжали свой вялый спор за право приударить за шикарной наставницей Грамоты.

Предыдущему фавориту гонки за этим сладким призом осталось жить несколько лийсу, – суд богов назначен на завтра. Комендант усмехнулся, даже подвыпив эти специалисты вспомогательной шестой когорты не решились вести такие разговоры в присутствии боевых офицеров и самой баронессы.

Дополнительный анализ:  Где в Google Analytics найти код счетчика? — Хабр Q&A

Безошибочно работающий в любых ситуация инстинкт самосохранения подобных умников всегда вызывал в нем искреннее изумление. Казначей Академии, не имевший отношения к VIIIлегиону, но по должности допущенный к офицерскому собранию, зачем-то спаивал трибуна второй когорты.

Тот и так от безделья в этой дыре почти потерял человеческий облик (легион по штату мирного времени был сильно недоукомплектован, и бедняге даже покомандовать тут некем), но похожий на хорька держатель казны зачем-то усугублял ситуацию. Опять какую-то интригу затеял, ворюга.

И еще в помещении абсолютно трезвым соляным столбом оставался сидеть виконт Вейко Амис. С этим понятно, залетный столичный клещ фактически по его линии работает, так что главе местной безопасности до самого завершения инспекции спокойно не вздохнуть.

– А можно полюбопытствовать, виконт Праст, отчего вы так внезапно покинули ваше предыдущее место службы?

Столичный гость быстро заметил, что комендант не очень любит, когда вспоминают о его ненаследном титуле. И зачем-то регулярно давил на эту мозоль.

– Барон Лациус по старой дружбе отписал мне о скорой отставке предыдущего коменданта, и я тут же покинул сырой Рьеж ради местного теплого местечка. Я, разумеется, о климате. – Шутка разбилась о Мариуса Монтеля с той же безнадежностью, как до этого попытки придавить авторитетом, воззвать к воинской солидарности, слегка припугнуть, нахамить и, Дим даже не ожидал от себя такого, подольстится. Угрожать опоясанному аристократу и Мастеру Меча полковник не рискнул.

– Да, вы же с бароном Лациусом оба перстни Прельвской Кавалерийской носите. Ясненько. А я вот слышал о некоей неприятной истории в Рьеже.

Ну и чего он спрашивал, если и так про все в курсе?

– И я слышал, – комендант Лойской Пехотной Академии хмуро взглянул на собеседника, давая понять, что на этом фронте больше не уступит ни пяди.

Момент, чтобы угрюмо попрощаться и свалить, наконец, отсюда был самым подходящим, но инспектор ориентировался в ситуации чуть быстрее.

– Полноте, виконт, не обижайтесь на старого любопытного работника имперской канцелярии, право слово, и в мыслях не было вас обидеть. – Дим Праст поморщился, вот многие скучают по этому столичному лоску. Одной фразой и сорвать его побег, и извиниться, и поставить на место не каждому дано. Но комендант как раз от всего подобного старался держаться как можно дальше.

– А говорят, у вас тут суд богов завтра планируется? Прелюбопытное, должно быть баталия получится.

– Скорее уж казнь. Орден Фии присылает аж целого Учителя из аж самой столицы провинции. Собственно, в этом и задержка, завтра его ждем.

– И вот сразу без отдыха в бой?

– Учитель против Ветерана?

– Хм, да, действительно, скорее казнь богов получается, а не суд их имени. Не приживаются у вас тут, виконт, педагоги. Я слышал, в начале года с наставником Народного Боя смертельная неприятность приключилась?

Тема была крайне скользкой и опасной. Но пока комендант Академии собирался с мыслями, инспектор нанес внезапный удар с другой стороны.

– Знаете, а давайте завтра посмотрим, как у вас хозяйство приема новиков ведется? Вам это, наверное, скучно. А вот нас, канцелярских крыс, морковкой не корми, дай покопаться во всех этих бумажках, писульках да протоколах.

Дим с огромным трудом удержал маску невозмутимости. Вот оно, чего получается, все-таки всплыл следот той просьбы Ночной Гильдии. Да еще и в виде коронного преступления. Что же он такое сделал, протащив на первый курс того новика?

– Шай, иди-ка сюда.

Под недоуменным взглядом инспектора хорьковатый казначей неохотно оставил своего собеседника и, мягко ступая, подошел к коменданту Академии. Грехов за ним водилось прилично, но развитое чутье на опасность справедливо подсказывало, что посланник имперской канцелярии пересчитывать связки сушеного зеленчака или проверять качество замороженного магами мяса не станет, так что чувствовал хранитель казны Академии себя довольно уверенно.

– Покажешь, завтра благородному барону свое хозяйство, – побледневшее лицо подчиненного стоило всех сегодняшних мытарств коменданта.

Мариус укоризненно взглянул на собеседника. – В основном по бумажной части, – решил он чуть уточнить задачу. Но видя, что и это не помогло, продолжил, – по части приема новых рекрутов на первый курс.

Вот теперь казначея отпустило, и он несколько истерично улыбнулся, энергично кивая лысоватой головой.

Впрочем, Дим Праст не сомневался, что радоваться тому осталось недолго. Немного разобравшись в повадках столичного инспектора, он был уверен, что через месяц другой в Академию нагрянет теперь уже профильная хозяйственная проверка. А пока можно вздохнуть с облегчением, если Мариус рассчитывал, что ночью он бросится подчищать документы, то это зря.

Когда у разумного куча грехов, то за всеми ему не уследить. А если камень на душе один одинешенек, да еще и спать-есть мешает, то подчистить концы становится гораздо легче. Комендант Академии не только документы давным давно в порядок привел, но даже, скрипя сердцем, ополовинил семейные накопления и внес необходимую для поступления сумму в кассу. Так что пробившийся вне списка рекрут сейчас по документам от своих собратьев ничем не отличается.

Как, все-таки, справедлива ойкумена. Ведь до слез было денег жалко, но сделал все по-совести, и вот, не зря. Впервые за вечер Дим Праст улыбнулся искренне.

***

Божественный суд над Марь Иванычем должен был проходить под патронажем независимого служителя культа местного пантеона. И брат Жером, как последователь Кома, в этом плане всех устраивал. Суд, кстати, как таковой больше походил на казнь. Специально по душу Наставника Грамоты Дарига из столицы прибыл настоящий монстр.

Да уж, жестковатая вышла шутка. Знал бы, как оно обернется для нашего Марь Иваныча, может и сдержался бы тогда возле доски. Хотя, с другой стороны, детей мне с ним не крестить. А любое ослабление Культа Ярра на руку моей союзнице Ушх, а значит и мне.

Оказалась права Темная, обиженные последователи Фии добились от храма Ярра поединка на своих условиях, прислали Учителя, своего штатного ликвидатора. Учителей Фии на всю провинцию всего пятеро, так что для нашего захолустья – это целое событие. Жалоба Лики наделала шума в столичном Лойе, далеко разошлись круги от нечаянно брошенного мною камешка.

Учитель, как позже разобрался, – это на порядок круче Ветерана. А тот настолько же сильнее Воина, первого божественного апгрейда, выделяющего избранных из серой массы обычных людей. Вроде бы раньше, в эпоху золотого века, ранги давали еще и встроенные магические плюшки, сейчас об этом только вздыхали, кто грустно, а кто и с заметным облегчением.

Но и просто физическая мощь с каждой ступенью заметно нарастала. И роста сантиметров десять добавлялось. И жизни лет десять прирастало. Если еще учесть, что ранг Ветерана было сложно, а Учителя практически невозможно получить без сильного врожденного магического дара, то образ прибывшего терминатора будет еще более полным. Поединок при таком раскладе превращался в слегка закамуфлированную расправу.

Марь Иваныч, огромной горой возвышавшийся над массой рекрутов, встав ранним утром на нашей учебной арене напротив соперника, выглядел откровенно мелковато. Руководил поединком начальник Лойской Пехотной Академии, виконт Дим Праст, черноволосый еще, не смотря на приличный возраст, с ярко выраженными восточными чертами лица, офицер.

Я его, кстати, видел во время сортировки клеток, он тогда хоть и с краю, но удостоился чести за столом с графьями сидеть. Брат Жером тем утром стрелецкой казни представлял идеологическое направление, служитель Кома присматривал за поединком, восседая по правую руку от полковника.

Марь Иваныч оказался настоящим боевым офицером. Он явно уступал своему противнику в мощи и скорости, но за счет опыта легко ушел от магической атаки, перепрыгнув огненную волну, с которой Учитель Фии начал бой. Я тогда первый раз увидел в действии настоящую боевую магию.

Смотрелось красиво, но для опытного паладина, как оказалось, не смертельно. Огненная волна еще катилась по арене, когда резко ускорившиеся бойцы столкнулись на встречных курсах. Размен ударами копьями с листовидными наконечниками неподготовленному взгляду представлялся размытым мельтешением.

Моей подготовки для чтения рисунка боя не хватало, пархающие вокруг бойцов копья слились в размытое пятно. Картина прояснилась только с завершением поединка. Безжизненное тело нашего Наставника Грамоты упало с пробитым позвоночником, а заезжий гость остался стоять, схватившись за распоротый живот.

Удерживая одной рукой выпадающие внутренности, Учитель, тем не менее, победно вскинул вторую и зычно пропел: «Во славу твою, Фия!», вызвав радостные вопли единоверцев по всей Академии. Рана у него была серьезная, я уж понадеялся, что извел еще и этого служителя, но нет. Гора мускулов как ни в чем не бывало дошагала до Айболита и получила внеплановое исцеление. И правда терминатор.

Опасался, что Лесь на меня совсем вызверится, но обошлось. Странно, шутка возле доски обидела его сильнее, чем гибель любимого Наставника Грамоты.

***

Рекрут Кир, Лойская пехотная академия

На следующее утро нас поставили фехтовать в спарринге. Неплохое времяпровождение. Беззаботно, как кулаками, здоровенной секирой не помашешь, но выход дурной энергии и здесь дать можно.

Получалось у меня вполне себе прилично, особенно в защите. Сам я этой дурой махать толком не научился, но и по себе попасть не давал. Шесть десятков пар (в этот раз оба барака на занятие объединили) работали в спарринге, мне достался Крол, он в нашем отряде был одним из немногих, держащих мой удар без того, чтобы отбить себе руки и выронить алебардину. Надо, кстати, узнать, как она все-таки правильно называется, секира или алебарда? Или это вообще одно и то же?

Сам я оружием пользовался по-минимуму, больше уклонялся от размашистых движений тяжело дышавшего Крола. Ночные побегушки закрепили навыки сворачивания корпуса на каком-то нереальном уровне, даже сам не успевал понять, как тело, чутко реагируя на любые даже намеки на движение древка, лаконично выгибалось в безопасную зону. Не зря Ушх говорила, что знания и навыки на Изнанке закрепляются лучше.

Правда Крол особых проблем мне и не создавал. С силушкой-то у него все в порядке, а вот умениями этот деревенский увалень отнюдь не блистал. Я даже особо не напрягался, свободно уходя от неповоротливых удалых взмахов. Круговой выпад по ногам у него вышел уж совсем нелепым, Сигмунд сгорел бы со стыда от этой пародии на удар. Перешагнул через пролетевшее по низу тупое лезвие и легонько ткнул древком потерявшего равновесие парня в затылок.

Хмурый капрал неодобрительно зыркнул в сторону развалившегося на земле Крола и, чуть посомневавшись, произвел рокировку в составах нескольких пар. Поменялся и мой напарник, в этот раз достался Иляс. Со времен противостояния в клетке утекло много воды, но белобрысый Ирокез прибился к лагерю Мажора, так что дружбы нам с ним не видать.

Интересно, а если я тут инцидент устрою со случайным отделением ушастой головы, капрал сильно расстроится? А то напрягало присутствие этого матерого угрюмого недоброжелателя в стане противника, как бы оно мне боком позже не вышло. Неплохо было бы проредить стайку сподвижников старины Пира. Ох, даже жутковато стало от той легкости, с которой рассуждал об убийстве человека. В смысле, полуэльфа, но не суть.

Ладно, заглядывать наперед не стоит, тем более, Хмурый, скомандовав старт поединков, остался наблюдать за нашим спаррингом, существенно уменьшая шансы на организацию несчастного случая. Что интересно, лопоухий Ирокез перед тем как начать базовую связку как-то интересно глянул в мою сторону, уж не лелеет ли и он кровожадных планов? И не поэтому ли капрал так неохотно свел нас в поединок, впервые на моей памяти?

Разница в технике сразу же бросилась в глаза, в руках Иляса тяжелая учебная секира перестала смотреться тяпкой-переростком. Уверенный хват и неторопливые плавные движения двухметрового рекрута смотрелись хищно и опасно. Впрочем, базовая связка она и есть базовая.

Сам я размахиванием секиры не злоупотреблял, ограничивался защитными отмашками и скручиванием корпуса с линии атаки. Не совсем по инструкции Хмурого, но интуитивно чувствовал, что так правильнее. Судя по тому, что капрал не останавливал поединок, против моей самодеятельности он не возражал, и так тоже можно.

Взвинченный Иляс блеснул глазами и закончил очередной плавный шаг чуть неестественным поворотом корпуса. Из-за его противоположного плеча по широкой дуге сверху вниз просвистела алебарда. Слегка отклонился, легко пропуская тяжелое лезвие сбоку от себя.

У ящера этот финт получался заметно лучше, от тягуче плавного движения бронированной рептилии можно было уклониться только на интуитивных рефлексах, полуэльф двигался натужнее и сильно грубее. Но я все равно не полез в атаку. И не зря. Ирокез вывернул инерцию удара и провел тычок древком в лицо. Такого удара у ящера не видел, на всякий случай просто отпрыгнул подальше.

Ну, вроде втянулся ушастый. Теперь бы еще придумать, как половчее его на секиру насадить, чтобы все-таки иметь шанс свалить все на несчастный случай.

Тяжело дышащий полуэльф зачем-то погладил свой ирокез, переставил руки широким хватом и незаметным скользящим подшагом сократил дистанцию. Ага, такой стиль тоже видел. Меня так ящер пытался от прыжков вокруг себя отвадить, удары получаются почти без замаха, сильно слабее, но резче и быстрее.

Чуть расслабил ноги, вперед и в этот раз лезть не стал. Серию секущих взмахов проигнорировал, Иляс еще даже не вошел в зону досягаемости, уж дистанцию то я научился чувствовать хорошо. Тычок древком в живот теоретически мог меня достать, но был настолько медленным, что даже не стал уклоняться, просто отмахнулся алебардой, хоть на что-то сгодилась эта здоровенная хреновина в моих руках.

Полуэльфу отмашка не понравилась. Хекнув, он провел двоечку теперь уже настоящих ударов по разным плоскостям. Я не стал разрывать дистанцию, чуть отодвинул голову, а потом сдвинул ногу. Встречный укол белобрысый плавно отвел оружием в сторону и тут же клюнул лезвием, целясь в руки.

Вот тут пришлось снова отпрыгнуть. Зато потом я его чуть не достал. Красивая восьмерка вышла у Иляса довольно техничной, но уж больно предсказуемой. Поймал его сильным встречным махом в самом хвосте. Алебарды столкнулись с гулким звоном. Для моего двуручного хвата удар отозвался в кости болезненной отдачей. Полуэльфу пришлось хуже, и он не удержался от какого-то незнакомого ругательства и болезненно кряканья, явно отсушил руку.

Я довольно ухмыльнулся и чуть перехватил оружие, оказывается, не такое уж оно и бесполезное. Скорчивший гримасу противник неловко перехватил алебарду. И вдруг взвился резким прыжком. Так же не бывает! Я еще доворачивался, пытаясь развернуться к внезапно оказавшемуся за плечом полуэльфу, когда в бок прилетел почти опрокинувший удар.

По инерции сделал пару шагов назад, разворачиваясь лицом к Ирокезу. Мир сузился до крохотного окна, слабо соображая еще успел увидеть, как Хмурый оплеухой отправил размахнувшегося для добивающего удара Иляса на землю. Мир крутанулся, и песок арены неожиданно мягко ткнул в колени.

Перед глазами почему-то появилась собственная рука, обильно залитая кровью. Поднял взгляд на капрала, тот лениво выговаривал вытирающему кровавые сопли полуэльфу, причем Блондин активно внимал и согласно мотал головой. Взгляд инструктора скользнул в мою сторону.

Глава 3. иномирянин

Кирилл Семилапов, Лойская пехотная академия

Люди вокруг были одеты. Хоть и в разнородные лохмотья, но все-таки. Я один тут сверкал в неглиже, впрочем, особого ажиотажа обнаженка среди соседей не вызвала.

Подойдя, неловко прикрываясь, к редким решеткам узилища, смог, наконец, оценить устройство окружающего лагеря. Первое, что бросилось в глаза – это другие клетки, точные копии нашей. Пять в ряд по небольшой дуге, причем забитых более плотно, человек по двадцать в каждой.

Наша полупустая стояла шестой и последней. Хм, интересно, а что произойдет после ее наполнения? Немного напрягся, вспомнив висевшие вдоль дороги тела, но потом сообразил, что там были все сплошь крепкие мужские тушки, а в неволе сидит совсем уж разнородный контингент, и немного успокоился. Если связь и есть, то не такая уж прямая.

Больше сотни пленников за хлипкими деревянными брусьями, казалось бы, приличная сила. Но мыслей о побеге даже не возникало. Потому что мы находились прямо в центре военного лагеря. Выставленная возле клеток немногочисленная вооруженная охрана просто терялась на фоне снующих десятков разнооружных и разнобронных людей.

В целом, качество экипировки местных вояк не впечатляло. Те же кожаные панцири носили не все, хотя, может это бесцветное тряпье у них для гражданки? Металлические кольчуги мелькали только у офицеров, сопровождаемых шумными свитами ординарцев и порученцев.

Вооружены все замеченные вояки были исключительно холодным оружием: короткие мечи, тяжелые двуручные секиры, тонкие копья разной длины и связки дротиков. Похоже, порохом тут не балуются. Впрочем, луков, пращей и арбалетов тоже не видно, может где-то в другом месте от меня прячут.

Осмотрев стражу возле клеток, не увидел знакомых лиц. Мои недавние попутчики проходили по разряду добытчиков или разведпатруля, охраной занимались другие подразделения. Экипированы наши скучающие вохровцы были куда как хуже.

Внимательнее осмотрел своих угрюмых соседей по, так сказать, помещению. Бросалась в глаза общая высокорослость. С меня ростом была только пожилая пара, державшаяся чуть особняком. Замотанные в лохмотья старички сидели, взявшись за руки, молча и не обращая внимания на окружающих. Кольнуло плохое предчувствие, эта пара явно прощалась, не ожидая от ближайшего будущего ничего хорошего.

Остальные обитатели открытой всем ветрам темницы были выше меня ростом. Сильно выше. И молчаливый анклав из трех мужчин, седого старца и двух рослых неприятных теток. И забившаяся в угол симпатичная девушка, и семья, состоявшая из молодых супругов с тещей (втроем они вызывали именно такие ассоциации), все они были явно за метр девяносто.

Странновато выглядели украшения аборигенов. По обе стороны решетки, независимо от половой принадлежности, многие носили на левом предплечье характерные изображения. Иногда в виде татуировок (почти как у меня самого), иногда в виде размытых чернильных рисунков.

Фенотипы в наличии имелись в широком ассортименте от арийских блондинов через рыжих типа кельтов и вплоть до чернявых узкоглазых татар. Но было во внешности окружающих и кое-что общее. Заметная телесная худощавость и обветренность лиц наблюдалась у всех аборигенов по обе стороны решетки. Пожалуй, даже мои неатлетичные недавние всадники-попутчики были сложены покрепче.

Попытался представить, как выгляжу для окружающих: маленький, толстенький, гладкокоженький. Брр, отвратительно. Еще и голый.

Чтобы абстрагироваться от этой неприятной картинки, стал вслушиваться в происходящее. Обстоятельных разговоров ни в одной из клеток не наблюдалось (наверное, охрана это не сильно поощряет), хотя и абсолютную тишину заневоленные люди тоже соблюдать не стремились: шелест обрывочных шепотков, перешаркивания, кряхтение и другие физиологические звуки присутствовали в нормальных для такого количества людей децибелах.

Но это все не очень информативно. Гораздо интереснее было прислушиваться к бродящим по лагерю легионерам. Вот уж кто не стеснялся общаться. Язык, кстати, они использовали все тот же, единственный здесь мною услышанный. Дождавшись, когда в клетке перебросятся фразой (теща коротко отчитала затюканного зятя), убедился, что и пленники общаются на том же свистящем-улюлюкающем языке.

Через пару часов к нашей открытой всем ветрам темнице подтащили еще одного пленника. Также как и недавно меня, его развязали прямо перед входом. Короткий толчок в спину, знакомый клак деревянного засова, и нас стало четырнадцать. Худощавый двухметровый блондин покрутил выбритой под ирокез лопоухой головой (посоветовали же враги, чудаку, стрижку).

Встретился со мной неожиданно колючим взглядом глубоко утопленных в вытянутом черепе глаз, по его недовольному смуглому лицу скользнула брезгливая гримаса, и новичок устроился рядом с забившейся в угол девушкой. Я еще раз чертыхнулся, вспомнив о собственных физических данных, и стал искоса наблюдать за этим недружелюбным типом.

Информация оказалась действительно полезной, хоть и не очень обильной. Стоило блондину попробовать заговорить с девушкой, как оживившаяся охрана тонкими длинными дрынами прямо через решетку сбила его с ног. Судя по всему, развлечений у местной вохры было не много, еще несколько минут остервенело брыкающегося блондина тыкали этими шестами.

Наконец, окрик старшего прекратил аттракцион. Охранники напоследок разочарованно позыркали в мою сторону (молчанием сорвал им запланированную порцию веселья) и обнадеженно на тещу (она своим гундосым ворчанием, похоже, уже приблизилась к допустимому шумовому порогу).

Новенький пришел в себя, отдышался и угрюмо сел обратно возле девушки. Но та, бросив на него короткий испуганный взор, пересела подальше, желание общаться у узников отбили капитально.

До ужина все прошло спокойно, только теща все-таки донарывалась, и после короткой свистящей команды сержанта, веселящаяся охрана поваляла ее батогами по полу. Заодно прилетело и домочадцам, недостаточно проворно отскочившим от места расправы. После этого все притихли и до самого вечера просидели спокойно.

Мне бы надо было продумать план ближайших действий, но череп раскалывался от боли. В пересохшем рту стоял запах рвоты, а хребет и ушибленное ребро не давали комфортно устроиться ни в одном положении, так что с планированием не ладилось.

Попытался представить, как далеким летом 41-го, мой дед, израненный боец красной армии, в еще худших условиях умудрился сохранить бодрость духа, организовать товарищей и уйти в побег. Не смог. Охая при каждом неловком движении, терзаясь мыслями об измельчавшем поколении, провалился в тяжелую полудрему. Наконец-то без посторонней помощи.

***

Разбудило начавшееся шевеление. В надвигающихся сумерках людей из четвертой клетки выгоняли по одному и пропускали через до автоматизма отработанный марафон. Загоняли в крохотную с невысокими бортами повозку, через полминуты выскочившего человека обливали ведром из огромной бадьи со второй телеги, возле третьей вручали деревянную плошку приличного размера с мутной похлебкой и загоняли обратно в неволю.

Еще десять минут на двадцать человек из пятой клетки и, наконец, с нетерпением ожидаемая колонна из трех телег добралась до нас. По характерному запаху из бортовой повозки уже догадался, что за потребности там можно удовлетворить. Дождавшись очереди, заскочил, быстренько присел над зловонным деревянным корытом и в норматив уложился.

Схватив положенную порцию тюремной баланды, забежал в родную клеточку и, пользуясь примером сотоварищей, прямо руками стал выгребать разваренную крупу с редкими кусками жилистого мяса. Ням.

Мда, а ведь собирался после сделки отправиться на фуршет в ресторан. Фрикасе, луковый суп, легкие мясные закуски французской кухни. Даже не верится, что от прошлой жизни отделяет всего несколько часов сознательного существования, уж не знаю сколько часов провалялся без него.

Грустно вздохнул, сдвинул тыльной стороной ладони лезущие в глаза мокрые волосы и зачерпнул еще горсть амброзии из деревянной треснутой плошки.

***

Проснулся посреди ночи в холодном поту. Перед глазами все еще стоял висящий на столбе колдун. Во сне побегушек вокруг кострища не получилось, желтый немигающий взгляд пристально сверлил, не позволяя сдвинуться с места. В этот раз колдун предстал в гораздо более солидном и пугающем образе.

Не думал, что можно выглядеть солидно, будучи привязанным к столбу, но у него получилось. Вместо памятного мерзкого хихиканья колдун вещал громогласным угнетающим речитативом. Такой образ пугал гораздо сильнее, чем дергающийся неврастеник. Не понимал ни слова, но эмоциональный глухой голос подавлял. Желтые непрерывно двигающиеся зрачки приковывали внимание, не давая собраться с мыслями.

Опомниться помог образ высокой женщины в черном балахоне с тяжелым капюшоном. Появилась она поодаль, за спиной колдуна. Секунду назад было пусто, и вдруг глаза выхватили неподвижный, внимательно наблюдающий темный силуэт. По спине пробежал неприятный холодок, а волосы на загривке, повинуясь древним инстинктам, пришли в движение.

Одним смазанным рывком женская фигура в балахоне вдруг приблизилась вплотную, оставив колдуна за спиной. Голова в капюшоне медленно приподнялась, впивая в меня два черных…

Я лежал на боку весь в липком поту. Попытался устроиться поудобнее и сбросить оцепенение сна. Вспомнил про тату и захотел полюбоваться привязанным к столбу колдуном. Хм, уже не таким уж и привязанным. На изображении злодей высвободил одну руку и занимался распутыванием узлов на второй. Брр, жуть. Надеюсь, это не японский ужастик, где с каждым днем дедушка с рисунка будет наплывать все более крупным планом.

Немного повертелся на дощатом голом полу узилища, пытаясь унять боль в ребрах и наблюдая за спящими сокамерниками. Ничего интересного не увидел и перевернулся на спину.

Семь лун красивой цепочкой выстроились высоко над головой. Неестественно обильная россыпь звезд на безоблачном угольно черном небосклоне выглядела абсолютно не знакомо. Тяжело вздохнул и, понадеявшись, что лимит снов на сегодня исчерпан, закрыл глаза.

***

Завтрак пленникам не полагался. Такое ощущение, что в туалет тоже хотелось мне одному. Никаких бочек, кадок и обливаний водой. Решил стиснуть зубы и посмотреть, как будут удовлетворять естественные потребностей сокамерники, но все сидели совершенно спокойно, никто не ерзал и не раскачивался, прихватившись за причинное место.

Блин, у этих дылд, наверное, метаболизм замедленный! Почувствовал себя хомячком. Несчастным грустным хомячком, который постоянно хочет есть и гадить. И которому навряд ли пойдут на встречу в этих его желаниях.

Без воды до вечера еще дотерплю, хотя это конечно ад. А вот с обратным процессом обождать не получится никак. Стал печально продумывать, как оформить демарш. Забиться в угол камеры и сделать под офигевающими взглядами окружающих свои дела потихоньку?

Мои грустные размышления отвлекла торопливая суета возле деревянных прутьев узилища. Непонятно с какой целью пространство между клетками стали занимать носилки с охающими легионерами. Выгнул шею и увидел, что возле остальных клеток происходит то же самое.

Вдруг повисла тишина. Даже бредящие на носилках что-то почувствовали и резко замолчали. В гробовой тишине к нашему узилищу выдвинулся клин из трех бронированных легионеров. Первый раз здесь увидел броню с солидными металлическими полосами, ламинарный доспех, кажется.

Бронированные бодигарды расступились, а дедушка побродил по небольшому пяточку, посматривая на притихших обитателей клеток и заполнивших место между ними легионеров, и что-то одному ему видимое выцеливая. Если бы не спокойное, практически равнодушное, поведение сокамерников, я бы сейчас извелся.

Наконец, место бодрый старичок себе выбрал, еще раз окинул нас оценивающим взглядом, не иначе фронт работ обозревал. Затем закрыл глаза и ощутимо напрягся.

Я аж задержал дыхание, ожидая фейерверка спецэффектов. Но прошла секунда, другая. И народ зашевелился, обозначая конец несостоявшегося представления. Дедушка слегка покачнулся, но быстро пришел в норму. Бронированная тройка привычно взяла старичка в клин и удалилась от наших клеток.

Дополнительный анализ:  Билл Фрэнкс - Революция в аналитике. Как в эпоху Big Data улучшить ваш бизнес с помощью операционной аналитики » Электронные книги купить или читать онлайн | библиотека LibFox

И тут я вдруг осознал, что в окружающем мире все-таки произошли ощутимые перемены. Мне больше не хотелось в туалет! Чуть больше времени понадобилось, чтобы понять, что голова перестала раскалываться. Даже ребро больше не болело.

Не болело вообще ничего! Уже зная, что увижу, посмотрел на расходившихся легионеров. Бывшие больные деловито тащили куда-то носилки. Бывшие хромоногие под мышкой перли костыли. Перевязи для рук складывали аккуратной горкой, их, наверное, потом отволокут. Только несколько человек так и не встало с носилок, провалившись в глубокий здоровый сон.

Все-таки магия. Хм. Как-то оно буднично. Впрочем, учитывая охрану возле старичка, логично предположить, что я стал свидетелем и участником не очень распространенного явления. Не часто такие дедушки встречаются, потому и стерегут их так.

Но каков дед! Это же у них каждое утро такое представление, не зря соседи по клетке так спокойно реагируют. Просто взял и вылечил полторы сотни людей. И голод им – я прислушался к своему желудку – утолил. И в туалет их расхотел. Надо обязательно узнать, не умею ли я так. Было бы здорово представления в Лужниках давать с такими-то навыками.

Я загрустил, не видать мне больше Лужников. И квартира непонятно кому достанется теперь. Снова вернулось чувство жгучей обиды на себя, как так умудрился треугольник любовный пропустить. Ведь черным по белому отмечалось, что они все земляки с соседних аулов.

Решил переключиться с самобичевания на познание окружающей действительности, но та откровенно разочаровала. По сравнению со вчерашним сумасшедшим днем сегодня была просто скукотища. Охрана возле клеток сменилась, но занималась тем же самым. То есть сидела, скучала и мысленно подсчитывала виртуальный счет цыкавшей и что-то выговаривавшей зятю тещи.

Солнце жарило вполне себе прилично, если бы не крыша клетки судьба пленников складывалась бы совсем незавидно. А так терпимо, только от по-прежнему ультра-синего безоблачного неба стали побаливать глаза. Кормить и поить нас никто не торопился, но магическое массовое исцеление нормализовало среди прочего еще и водно-солевой баланс в организме, так что никто особо не страдал без воды.

Полторы сотни (это если вместе с охраной) сидящих в молчаливой прострации человек – не самое впечатляющее зрелище, даже сказал бы угнетающее. Попробовал помедитировать, но организм был отвратительно бодр, в таком состоянии медитировать не умею. Проверил новоприобретенную татуировку: колдун все еще распутывал вторую руку, для разнообразия слегка полуобернувшись и сверля мрачным взглядом исподлобья, брр.

В этот момент заметил, что к моему предплечью проявляет интерес и один из охранников. Невысокий, только чуть выше меня, но плотненько (особенно на фоне остальных доходяг) сбитый черноволосый степняк. Причем, наблюдал он, стараясь это сделать незаметно для окружающих.

Делать пока было нечего, так что решил слегка прозондировать окружающих на предмет психолингвистических коммутаций. Подготовить, так сказать, почву на будущее. Сидеть в клетке мне не понравилось, и я рассчитывал начать потихоньку улучшать свое местоположение в этом мире, и вот подходящее время для самых первых шажков в этом направлении.

Для начала изобразил длинный протяжный зевок, внимательно оценив уровень напряжения orbicularis oris у окружающих. Тут все просто, если за мной кто-то наблюдает, то, даже удержавшись от ответного зевка, обеспечить отсутствие напряжения соответствующей мимической мышцы без специальной подготовки очень сложно.

Шумно и размашисто левой стряхнул со спутанных волос мелкую древесную труху. Еще раз неторопливо и сладко зевнул. Это уже чуть сложнее. Правильное движение гарантирует, как минимум, неосознанное внимание окружающих. И в некоторой степени теперь должно затронуть всех.

Чуть пересел. Выждал тридцать секунд. И, длинно потянувшись, сделал контрольные замеры, двигая теперь уже правой рукой. Моя новая татуировка именно на ней находится, поищем еще и людей, которые этим странным украшением интересуются.

Что мы имеем по итогам? За мной наблюдают три человека. Низенькая бабушка из нашей клетки и два охранника. Старушка и лохматый блондин лениво и мимолетно, без особого интереса. А вот тот самый коренастый степняк очень внимательно. Татуировка, кстати, никого кроме него не заинтересовала.

Следующий шаг еще более сложный. Незаметное зондирование окружающих на уровень восприимчивости к управляющим невербальным раппортам. Долго и утомительно. Выбор очередной жертвы, точечное привлечение внимания, подстройка дыхания и частичное зеркалирование мускульного и мимического тонуса, попытка заставить изменить чужое дыхание.

Уф. Моих навыков на массовую проверку не хватило, все-таки не совсем профильным делом занимаюсь. Вот Сергея Васильевича бы сюда, одного из моих преподавателей, вот тот бы в пару часов если не всю, так половину местной охраны плясать калинку бы заставил. Вприсядку.

У меня сил только на простенькую проверку самых удобных реципиентов хватило. Наиболее контролируемым, как ни странно, оказалась не любопытная бабка, подсматривающая за всеми окружающими, а рыжеволосый мрачный задохлик из охраны. После успешной подстройки тот начинал неосознанно воспроизводить мои сигналы.

Кукарекать бы его не заставил, но спровоцировать сонное или, наоборот, возбужденное состояние попробовать можно. Думаю, даже получилось бы заставить повторить на автомате одно действие вслед за мной. На второе уже не хватит, разрушится магия зеркального раппорта.

Чем может помочь тихо заснувший или внезапно без причины присевший охранник не знаю, но пусть будет. В крайнем случае шутку придумаю смешную. Рыжий заморыш не выглядел весельчаком, тем забавнее будет его подножка проходящему офицеру или что-нибудь в этом роде. Аж на душе похорошело.

Палящее солнце тем временем продолжало висеть высоко в небе, интересно, а сколько у них тут день длится? В любом случае, нейрофизиологические экзерциции порядком утомили, в окружающем мире ничего интересного не происходило, поэтому я, внаглую, не обращая внимания на собственную наготу, завалился на деревянный настил клетки, решил проанализировать последние события – может чего важного упустил. И неожиданно для себя провалился в сон.

***

Сон был недобрым. Из хорошего, разве что появившаяся одежда. Рваные тряпки, похожие обноски развешенных вдоль дороги к лагерю висельников, но все же. А вот все остальное в этом сне было плохо. Вокруг клубился густой серый туман. За странно подвижной зыбкой пеленой мерещились шустрые мельтешащие тени.

Шелестящий полушепот на незнакомом языке звучал казалось отовсюду, заставляя постоянно судорожно оглядываться. Тревожная опасность этого места ощущалась буквально кожей, но поначалу она не была направлена конкретно на меня. Затем Оно почувствовало мое присутствие и издалека целенаправленно стало приближаться.

С каждым глухим ударом сердца Оно становилось все ближе. Шелестящие тени расступались перед его приближением. Уже знакомое ощущение поднимающихся на загривке волос. Во рту пересохло. Преодолевая заторможенное оцепенение, всматривался в окружающую серую муть.

В клубах тумана начал просматриваться темный силуэт. Еще один удар сердца, и вдруг она оказалась совсем вплотную. Низко опущенная голова в глубоком капюшоне начала подниматься, и капюшон соскользнул, открывая строгое лицо. Черное пламя глаз ослепило, не давая рассмотреть черты.

Итак, женская фигура в балахоне, на голову выше меня ростом – видно из местных. Моя застывшая тушка, загипнотизированная черными бездонными глазами, стоит чуть задрав голову и, наверное, пускает слюну. Попытка всмотреться в черты лица опять утянула в бездонный омут. Снова вышибло все мысли, и опять это непривычное ощущение вернуло крохи контроля.

В голове появилась мелодичная мысль, – «Выгибать. Наклонять. Ноги. Колени.». У меня вырвался немного истеричный смешок, уж больно сцена театральщиной стала попахивать.

Фигура чуть удивленно наклонила голову. Жест выглядел настолько женственным, что вызвал улыбку. Адреналин отпустил, и меня начала бить легкая дрожь, улыбка чуть не переросла в истеричный смех, удержал себя в руках с большим трудом.

Женщина протянула руку, и опять прямо в мыслях услышал, – «Следовать. Направляться!»

С трудом удержался от того, чтобы протянуть руки ей навстречу, на всякий случай спрятал их за спину.

Черные звезды глаз вспыхнули ярче, – «Ожидание. Сложность. Существование. Отсутствие. Разум! Интерес, Интерес! Жалость. Потеря. Интерес! Служение. Я-Темная. Величие!».

Всплывающие мысли косноязычны, но примерно понятны. Отрицательно мотнул, зря что ли тут ментальный удар держу, чтобы вот так просто сдаться!

Фигура снова склонила голову чуть набок. Слова прозвучали чуть просяще, – «Движение. Следование. Направление». Рука требовательно протянулась ко мне. Но я снова отрицательно покрутил негнущейся шеей.

Последнее «Интерес. Прощание. Жалость. Ты. Решение» в голове прошелестело тихо и грустно. Фигура вдруг оказалась на границе серого тумана. Еще один удар сердца, и силуэт почти исчез в окружающей мгле. И вот я снова один, как ежик в тумане. Только нет ни лошадки, ни звезд, ни варенья.

***

Он привычно сидел на своем троне. В смысле, висел на столбе, но очень внушительно. Пронзительный взор желтых слегка прищуренных глаз смотрел спокойно и уверенно. Легкая ухмылка навевала мысль, что меня сюда вытащило не случайно, и что у колдуна есть осмысленный план.

План появился в поле зрения через секунду. Бронированный двухметровый ящер приближался, легко поигрывая знакомой здоровенной секирой. Бесшлемная морда скалила в ухмылке редкие клыки, а умные, совсем не звериные, глаза (только сейчас понял, что глаза у них с колдуном похожи) рассматривали меня с легкой усмешкой.

В этот раз встретить стремительно прыгнувшего рептилоида было нечем. Короткое смазанное движение секиры, и меня скрутило от резкой боли в животе. Мир крутанулся и, падая, заметил чьи-то босые ноги у себя за спиной. Перед тем как сознание погасло, понял, что это были мои ноги. Мои собственные оставшиеся стоять ноги.

Первое что увидел, когда пришел в себя, это смеющееся лицо колдуна. Смех звучал не истерично, а вполне себе осмысленно. И даже многообещающе. Осмотрелся, пытаясь обнаружить источник радости жертвы инквизиции. Все тот же погасший костер, готический собор на фоне, с нехорошей улыбкой скалящийся колдун.

Черт! Стоило подумать о нем, и бронированная рептилия материализовалась метрах в шести. Причем, появился саламандер сразу в полупрыжке. Не успел моргнуть, как рептилия вторым прыжком еще больше сократила дистанцию, а секира, завершая широкий замах, обрушилась в районе уха. В этот раз никаких ног не увидел, темнота наступила мгновенно.

***

Снова уперся взглядом в ухмыляющееся лицо колдуна. Если первые два десятка раз он счастливо смеялся, пока меня расчленяли, то теперь просто довольно жмурился. Я устало вздохнул, резко развернулся и побежал прочь от столба, просто в темноту. В этот раз еще раз попробую разорвать дистанцию.

Буквально почувствовал резкое движение за спиной. Мир вдруг бешено завращался. Это ощущение уже было знакомо. Это когда удар двуручной секиры приходится в шею, а голова в фонтане кровавых брызг подлетает вверх. В подтверждение мыслей в кружащемся мире мелькнуло обнаженное обезглавленное тело, медленно заваливающееся на стоящего позади ящера, державшего на вытянутых руках так хорошо знакомое орудие смертоубийства. И мир выключился.

***

Интересно, сколько я тут часов? Количество смертей перестал считать на пятом десятке, сбился. Желтый взгляд веселящихся глаз уже порядком поднадоел, но сделать с ним все равно ничего не могу. Проверено. Колдуна отгораживает невидимая, но от этого не менее непреодолимая стена.

Стоял, даже не дыша, практика показывала, что чем меньше двигаюсь, тем позднее и дальше появлялся ящер. Зависимость прямая и очевидная – попытка сразу по появлению покинуть наш огонек бегом вызывал мгновенное появление рептилоида прямо рядом со мной.

Обычно, уже размахнувшегося для удара. А вот если стоять, не дыша, то секунд десять в запасе есть. Саламандер наконец появился. Достаточно далеко, метрах в четырех, да еще и спиной. В этот раз я попробовал прикинуться ветошью. Замер в полной неподвижности, стараясь посильнее задержать дыхание.

После легкого почти неразличимого росчерка секиры скрутила вспышка боли. Непроизвольно брызнули слезы, а внимание дернулось за летящим предметом. Даже не успел удивиться, что отлетающая рука выглядит такой ненастоящей. Следующий удар прозевал, только понял, что мое деревянное тело завалилось влево.

Отстраненно подумал, что остался без ноги. Перед глазами стояла чернота. Только когда в поле зрения попал саламандер, понял, что чернота – это просто беззвездное темное небо. В тупом вялом оцепенении увидел еще два взмаха секиры. Тело дергалось, как чурбан при колке дров.

Открыв глаза привычно уткнулся в опостылевшую до чертиков картину. Колдун откровенно веселился, глядя на меня. Но я испытывал такое облегчение от исчезнувшей боли, что не смог скрыть счастливой улыбки. Под недоумевающим взглядом сделал пару шагов, наслаждаясь послушностью тела.

Плевать, что рептилоид появится намного быстрее. Искоса наблюдая за колдуном, вдруг заметил, что его фигура стала расплываться. Моргнув пару раз, ничего не добился, мир продолжал таять. Еще пара секунд и осознал себя лежащим на твердом деревянном полу клетки.

***

Прояснившийся взгляд уперся в темнеющее небо. Подкрадывались сумерки, и на высоком небосклоне уже просматривалась семерка стремительно двигающихся лун. Я тяжело дышал, лежа на неудобном жестком полу. Пожалуй, только сейчас по-настоящему дошло, что я ведь на самом деле умер.

Проклятый ящер со своей секирой разрушил ощущение компьютерной игры. Черт, меня же действительно подстрелили, это не сон и не игрушка. Второй шанс мне достался, не понятно за какие заслуги, но третьего-то никто не обещал. Надо собраться и начать относиться к этому миру посерьезней.

Я наконец отдышался и попытался осмотреться. Разбудили оказывается знакомые звуки, к клетке направлялись три заветные тележки. Прислушался к ощущениям, хреново. Не так, как если бы, и правда, весь день гонял в салочки со стальным топором, но от утренней бодрости не осталось и следа.

Присмотрелся к окружающим, интереса ко мне никто не проявлял, сокамерники готовились к вечернему туалету/душу/ужину. Охрана уныло перетаптывалась на положенном месте. Пополнения в камере не наблюдалось, впрочем, как и потерь. Интересно, насколько глубоко я был в ауте, может обед тут проспал! Желудок от таких грустных мыслей взвыл, и чтобы немного его успокоить, пристроился в хвост очереди.

Пробежка по тележкам прошла штатно, даже каша с жилистым мясом не отличалась от вчерашней. Сыто привалившись к решетке, лениво пропихнул пустую миску наружу, не помню, кто их там вчера собирал. Расслабился и почувствовал умиротворение: сыт, ничего не болит, относительно чист после умывания и вытирания жирных рук об себя. Практически четырехзвездочный курорт, одну звезду снял за отсутствие одежды. Хотя уж пообвык тут трясти телесами.

Расслабленный организм стал перебираться на следующую подступеньку пирамиды потребностей по Маслоу, и я стал лениво вполглаза наблюдать за прекрасной половиной нашего узилища. Естественно, не за бабушкой и солидными матронами. Молодая симпатичная жена подкаблучника пыталась что-то втолковать своему благоверному, пользуясь при это только жестами и мимикой.

Державшаяся особняком молодая девушка сушила мокрые после воды волосы. Точнее, пыталась сушить. Вокруг нее крутился давешний лопоухий ирокез, последним попавший в наше узилище. Мыслил он сходным со мной образом, только действовал решительнее. Девушка пугливо пересела на другое место, подальше от приставучего ухажера.

Но блондина это только раззадорило. Одновременно с ним мы посмотрели на реакцию охраны. Хм, наблюдают с интересом, разве что ставки не делают. Тут все понятно, откровенному насилию случиться не позволят, а вот потискать девку, которая рта раскрыть боится, никто мешать не будет, весло же. Уроды.

Девушка затравленно посмотрела на самый крупный анклав нашего коллектива, но вроде бы крепкие мужики почему-то стыдливо спрятали глаза. Не очень понятно, особо грозным лопоухий ирокез не выглядел – жилистый двухметровый дядька, но не терминатор. Возможно, местные клановые правила мешают заступаться за посторонних, не знаю. Подкаблучник может и встрял бы, но после властного циканья тещи забился в угол и тоже потупил взор.

Ситуация выбесила просто дико, аж в глазах полыхнуло. Чего-то вот прямо красной тряпкой на меня такое действует. Причем, тонкая граница не совсем понятная отделяет одни случаи от других. Однажды Костик при мне добил хнычущего юриста встречающей стороны, когда переговоры прошли по неудачному сценарию, так даже ничего не шелохнулось.

А в университете безобидная ситуация, когда преподаватель неторопливо и основательно куражился над плававшей в материале однокурсницей, так взбесила, что без оглядки на успеваемость и возможные проблемы, ни секунды не сомневаясь, влез. Без драки, правда.

Но поднятая рука и прозвучавшая просьба рассказать о случаях девиантного поведения среди преподавателей и способах компенсации собственной неполноценности через демонстративно уничижительное общение с поставленными в зависимые условия людьми тогда наделали шуму не слабее банального мордобоя. Но я все равно не жалел.

Вот и сейчас, вроде девчонке-то на самом деле ничего и не угрожает серьезного. Почти наверняка. Но глумливая ухмылка недоэльфа и затравленный взгляд девушки аж подбросили. Образно говоря. На самом деле я не только остался сидеть, но и постарался придержать дыхание, чтобы снова поймать ритм работы легких рыжего задохлика из охраны.

Перевел себя в сидячее положение, чуть прикрыв срам. Это не для дела, это чтобы самому не так стыдно было. Опустил левое плечо и положил правую ладонь на колено, а вот это уже работаю, зеркалирую мускульный и скелетный тонус реципиента. Чуть хлопнул себя по колену – это сразу две задачи решил.

Во-первых, Рыжий обратил на меня внимание, и почти сразу установился базовый зеркальный раппорт. Чудо, а не пациент. Во-вторых, затравленный взгляд девушки дернулся на мой хлопок, затем слегка брезгливо скользнул по обнаженному пухловатому животику и уперся в мою сочувствующую физиономию.

Холодное бешенство внутри прямо требовало позвать несчастную под защиту, но усилием воли удержал маску отстраненного сочувствия. Спустя пару секунд затравленный взгляд девушки сменился на просительный, вот теперь можно и слегка кивнуть себе за спину. Иначе только хуже бы сделал.

Девушка раздумывала буквально мгновенье. Тряхнув мокрыми волосами, она торопливо пересекла полупустую клетку и спряталась у меня за спиной в самом углу. Я, не разрывая раппорта с Рыжим, чуть подвинулся, так, чтобы полностью загородить доступ к ней. Блондин не заставил себя ждать.

Несколько шагов, и его брезгливо-удивленный взгляд уперся в мое лицо. Постарался изобразить вежливую улыбку, но не знаю, насколько вышло. Адреналин от вспышки ярости все еще гулял в крови, а все внимание было сосредоточено на контролировании Рыжего.

Ирокез плюхнулся прямо на пол и попробовал просверлить взглядом дырку в моем лбу. Ого, примитивные, но все-таки инструменты психологического давления. Аж смешно, нашел на ком упражняться. Если бы Лобачевский заглянул на огонек в школу, а пятиклассники попробовали подловить его задачкой на отрицательные числа, у них и то бы шансы выше были.

Глава 6. исследователь

Рекрут Кир, Лойская пехотная академия

Я отвлекся от воспоминаний, наш мучительный кросс подходил к концу. Сержант чуть притормозил лидеров, заставляя колонну подтянуться. Мне удавалось уверенно держаться в первой тройке, не так уж плохо, учитывая, что последнее место работы было сидячим.

Первым в нашей толпе, легко выдерживая задаваемый ритм, месил дорогу Хасиль. Парень был из степняков, мог бы и вдвое быстрее бежать целый день при желании. Вторым, как ни странно, Зес, тот самый боевитый дедушка из третьей клетки. Он в своей прошлой жизни был охотником.

Причем не только на зверушек, что существенно повышало планку требований к профессии. Планку эту Зес держал уверенно, за обильной сединой и мнимой субтильностью скрывалась масса разнообразных талантов. Дедушка мог дать всем нам фору по большинству вколачиваемых дисциплин.

Но сейчас мы пыхтели именно на беговой дистанции. Так что чудаковатый ботан Лесь с тяжелоподъёмным увальнем Кролом плелись где-то в хвосте нашего нестройного отряда. А нас с Зесом и Хасилем чуть притормаживали, чтобы сильно от коллектива не отрывались. В Лагерь отряд должен ввалиться после кросса более-менее организованной толпой.

Кстати, мы с Зесом особо и не рвались вперед, сержант придерживал в основном Хасиля, тому медленный бег давался с трудом. Улыбнулся, вспомнив как первый раз увидел бегущего Хасиля неделю назад.

***

Я тогда как раз пытался прийти в себя после бойни, которую сам же и учинил на площадке по рукопашке. Шрамированного было не жаль, но отходняк накрыл меня конкретный. За двадцать семь лет жизни только несколько раз видел оружие в действии. Еще один раз Костик убил двух человек в моем присутствии, я уже рассказывал про того злосчастного юриста.

Но там я сам и смоделировал ситуацию, а тела даже не успел увидеть, слишком быстро все произошло. Теперь же трупы сыпались на меня как горох. Даже если не считать сотен своих смертей (а игнорировать их проблематично – до сир потряхивает, как вспомню) мы имеем хрустнувшую под пальцами шею рептилоида, разлетевшуюся как гнилой арбуз голову садюги. И вот теперь еще и склизкую массу под кулаками. Брр. С трудом удержался от инстинктивного обтирания рук о штаны.

Тем временем тактика преследования черноволосого собрата по несчастью себя оправдала. Чуть отвлекся от душевных терзаний, глядя, как уже почти родной взвод топчется, дожидаясь свежеисцеленных (в том числе и меня) на небольшом полигоне с забавными прикопанными чурбанчиками и столбиками.

Через двадцать минут эти деревянные пеньки перестали казались смешными. Знакомое еще со школы упражнение «бег змейкой»в присутствии орущего сержанта быстро потеряло свое ностальгическое очарование. Вскоре один за другим из строя стали выпадать мои свежеиспеченные сотоварищи.

Впрочем, пинки капралов безжалостно возвращали тяжело отдувающихся рекрутов обратно на дистанцию. До тех пор, пока несчастные не выпадали на рыхлый песок уж совсем бесчувственными тушами, не реагирующими на бодрящее стимулирование младшего командного состава.

Сам я нарезал зигзаги вокруг столбиков из самых-пре-самых последних сил. Зыбкий песок почти сразу набился в сандалеты, превращая их в тяжелые гири. Жесткая кожаная броня и так-то воспринималась как неудобный громоздкий обвес, а уж после двадцати минут энергичного бега и вовсе повисла на плечах мешком картошки.

Тьфу! Чуть не пролетел мимо чурбана, отмечающего очередной зигзаг. Вроде на секунду только прикрыл глаза. Или все-таки не на секунду? Ускорился, чтобы снова догнать чуть оторвавшегося сотоварища. Если следовать за его спиной, то вроде еще терпимо держать темп, без этого ориентира уже давно бы выпал.

Тяжело переставляя чугунные ноги, все-таки догнал этого бегуна и пристроился ему в кильватер. Небольшое ускорение далось тяжело, аж в глазах потемнело. Но двигаться за чужой спиной было заметно легче. На очередном повороте нашей змейки нашел силы поднять голову и присмотреться к своему поводырю.

Высокий жилистый двадцатилетний азиат. Не уверен правда, что здесь есть Азия, но в моем мире его бы непременно так классифицировали. Глаза на заветренном лице были прикрыты, а на губах играла легкая полуулыбка. Блин! Да ему же эта легкая пробежка в кайф!

***

Рекрут Хасиль Вилего, Лойская пехотная академия

В Академии Хасилю нравилось. Можно было выспаться всласть до самого рассвета. Дома приходилось вставать затемно, нехитрый кочевой быт требовал полной отдачи от всех членов многочисленного семейства. Начиная от маленьких детей и заканчивая старенькой улыбчивой бабкой Юлшей, затемно отправлявшейся в бескрайнюю степь на поиски вкусных корешков зеленчака.

Никогда не обсуждавшаяся, но всем понятная дневная норма давалась бабке с каждым днем все труднее. И она пропадала в степях сутки напролет, стараясь и отработать свое место у очага, и отсрочить попадание на зуб свирепым степным койотам. Двухлетнюю сестру отпускать к койотам было жалко, поэтому она помогала матери с шинковкой травы.

Хасиль улыбнулся, вспомнив дом, и через привычный прищур (здесь это было не нужно, а вот в степи хитрый злой ковыльный ветер не прощал, широко распахнутые глаза можно и не донести до дома) заметил, что на него пялится тяжело топающий сзади Неправильный.

Хасиль поежился. Остальные будто не замечали неправильности этого демона. Детское личико с холодными взрослыми глазами, неловко засунутая в покореженные (будто это может хоть кого-то обмануть) доспехи туша, тройной жор на завтраке, тяжелые следы в рыжем песке, настолько глубоко продавленные, что впору было бы жеребцу с бронным всадником.

Все остальные смотрели на демона и делали вид, что ничего не замечают. Даже когда демон сделал ЭТО с Бааром Шрамом, все будто тут же забыли. Вообще все очень странно. Зачем-то сменили Наставника Уличного Боя. Это конечно не Хасилева ума дело, но прежний Наставник Шай никогда не допустил бы ТАКОГО.

Нет, Шрам Хасилю, конечно, не нравился, но это зло было привычное и понятное. Отец, когда две декады назад привез растерянного и ничего не понимающего Хасиля в знаменитую Лойскую Пехотную Академию, предупреждал о таких как Баар. А вот чего ожидать от демона Хасиль не знал.

По раздумью, он все-таки решил не бежать впереди следов. Раз демон притворяется человеком, то не будет же он срывать свое притворство из-за какого-то недоученного степняка. Надо только делать вид, что ничего особого и не происходит.

Хасиль чуть не сбился с шага. Он вдруг понял, что все остальные именно до этого уже давно и додумались, поэтому и ведут себя так! Все-таки туго он соображает, надо больше работать с Наставником Грамоты Даригом. А то так и останется тупым конепасом, как называют его некоторые друзья по бараку.

***

Рекрут Кир, Лойская пехотная академия

Закончился наш челночный бег внезапно и сразу. Впереди бегущий азиат вдруг свернул с проторенной колеи и встроился в непонятно, когда появившуюся шеренгу. Десяток рекрутов, среди которых с удивлением обнаружил знакомого боевитого дедушку, стоял ровной хоть и тяжело дышащей линейкой.

Павшие в борьбе с аэробными нагрузками товарищи подтянулись в течение десяти минут. После чего нас отконвоировали к брусьям и турникам. Вот тут уже мне пришлось краснеть и стыдливо прятать глазки. Вообще чудо что, хотя бы один раз свой родной центнер, вдобавок облаченный в тяжеленную кожу, смог подтянуть на турнике.

Дома оно вообще мне было не по зубам, недавно в зале пробовал, даже свой вес до перекладины не дотягивал. А тут, чудо чудное, с отягощением разок выдал, гравитация подыгрывает, не иначе. Остальные рекруты кряхтели и пыжились, но пяток раз на турнике вымучивали почти все. Черт, норматив ведь установлен какой-нибудь, неприятно быть отстающим.

К счастью, общефизическая подготовка на этом закончилась. Мой первый настоящий день в качестве рекрута еще даже не перевалил зенит, а ноги уже еле волочились. И это еще под лечение попал, без него те самые ноги уже протянул бы. Нестройной пошатывающейся колонной нас отвели в знакомый овраг – тридцать секунд на помыться и напиться.

И еще одна короткая прогулка, на этот раз в просторное светлое помещение, которое язык не поворачивался назвать бараком. В отличие от нашей спальной казармы здесь по всей длине здания шли широкие мутноватые окна, придавая помещению вид классной комнаты. Каковой она, впрочем, и оказалась.

Дополнительный анализ:  Читать "Аналитики. Книга вторая I" - "Аристотель" - Страница 1 - ЛитМир

Бессистемно рассевшись по двое-трое на узковатые скамейки, мы оказались лицом к белой отштукатуренной стене, заменявшей, судя по угольным росчеркам, доску. Странно, бумагу какую-то смастерили (на утреннем построении офицеры точно пользовались), а вот до мелков не дошли.

Плюхнулся на крайнее возле окна место в середине первого ряда. Причем, большинство моих одноклассничков явно сели на свои привычные места, но вот именно эта скамейка оказалась свободной. Странно, место козырное, возле окна. Наверное, раньше оно принадлежало кому-то из сегодняшних отчисленцев утренних. Или угодивших в лазарет.

Черт, даже догадываюсь кому козырная скамейка на три персоны раньше принадлежала. Как-то не уживаемся мы с Мажором, тесноват этот мир для нас двоих. Но вскакивать было уже поздно. Во-первых, это не солидно. А во-вторых, рядом со мной уже пристроился дохлый рыжеволосый паренек, чтобы встать, пришлось бы выталкивать его.

Развалившись на своих скамейках, мы стали совсем похожи то ли на студентов-переростков, то ли на участников родительского собрание. Только капрал, забравшийся на специальное возвышение за нашей спиной, чуть портил впечатление. Через пару минут в класс подтянулись лазаретные.

Мажор ввалился вместе с Пегим. Рыжий рядом со мной скукожился, но Мажор, бросив быстрый взгляд на капральскую кафедру, бузить не рискнул и, смерив меня напоследок мрачноватым взглядом, подхватил Пегого и утопал куда-то к задним столам третьего ряда.

Ожидал появления перед нашей доской сухонькой учительницы. Но вместо Марь Иванны в помещение вломился здоровенный даже по местным меркам детина ростом под два десять. Протискиваться в проем этому монстру пришлось чуть боком, наконец-то увидел второго (после жабоподобного корононосца) человека, который был заметно шире меня в плечах. На фоне остальных задохликов этот монстр выглядел прямо-таки титаном.

Внимательно осмотрев нас тяжелым взглядом, этот Марь Иваныч повел неторопливый обстоятельный рассказ. В силу объективных причин мне абсолютно непонятный. Сначала показалась странной торжественная тишина в классе, не первоклашки же ведь собрались. Но потом обратил внимание на боязливые взгляды, искоса бросаемые на стоящую позади кафедру; похоже, скучающий капрал здесь специально ради поддержания дисциплины пристроился.

Бубнеж на незнакомом языке действовал усыпляюще. Рыжеволосый сосед искоса посматривал на меня, но с общением не приставал. Стараясь скрыть зевоту, попытался сосредоточиться на тех рисунках, которые по ходу занятия стали появляться на доске силами нашего учителя.

В усугубление, монстр стал выдергивать студиозусов к доске. Похоже, у нас хитрое комплексное занятие, а не чистая лекция. Некоторые вызыванцы бодро чирикали и рисовали кружевные иероглифы, другие понуро гундосили, не прикасаясь к уголькам. Может безграмотные.

Наш Марь Иваныч тщательно фиксировал в своем блокнотике успехи подопечных, значит в зачет общей успеваемости и эта дисциплина тоже пойдет, не только руками махать и ногами топтать от нас требуется.

Полудрема прервалась неприятным холодком в животе, когда во внезапно наступившей тишине окружающие стали коситься в мою сторону. Черт, наш монстрообразный титан мое исковерканное имя три раза же произнес. Не привык еще на Кира откликаться, в Москве меня никто так не звал.

***

Наставник Грамоты Дариг, Лойская пехотная академия

Новенький, как и рапортовал сержант Кин, был весьма странным. Для отрока на удивление упитанный, не уступал комплекцией остальным рекрутам своего класса, людям по большей части уже вполне зрелым. И это странное взрослое выражение на детском лице. Не говоря уж про то, что сел новенький на излюбленное место Пира Прея.

А ведь тот, хоть звезд с неба и не хватал, но до сего момента с помощью баронского титула и грамотно подобранной свиты уверенно держал весь этот сброд под ногтем. И вот юный Кир внаглую сидит на его месте. Да еще и Леся зачем-то к себе подтащил. Конфликтный молодой человек. И шустрый.

Но больше всего Дарига поразило незнание языка. Это вообще за гранью добра и зла, за всю свою практику служения Ярру Наставник такого не встречал ни разу.

Вызвал на пробу новенького к доске. Никакого чуда не произошло. Тот, кривовато ковыляя, вышел, похлопал глазами и пробормотал что-то нечленораздельное. Наставник, не скрывая интереса, подошел и внимательно осмотрел это сокровище. Ростом по грудь. Мелковат, даже со скидкой на ветеранский ранг Дарига.

Да еще и откровенно толстоват. Ну и самое главное, сержант не ошибся, действительно парнишка носил Знак посвящения Красту. Глупая и бездумная ересь! Какой смысл посвящать себя мало того, что безумному, так еще и низвергнутому богу?! Наставник непроизвольно скосил взгляд на свое предплечье, там под кожаным наручем пряталась гордость и направляющая звезда всей его жизни – Истинный (на всю Академию только четверо имеют такой) Знак Ярра.

Вопросы Наставника Грамоты по Познанию Пятерки и задание нарисовать их Знаки, как и ожидалось, нарвались на непроницаемую стену непонимания. Пришлось жестом отправить Кира на место. Без знания языка учиться юноше тут смысла нет, но оформил в рекруты его сам покровитель Лойской Пехотной Академии Флорин Фонтебель граф Лойский, так что некоторое время придется потерпеть.

До прибытия новой Наставницы Грамоты оставалось еще несколько уйсю, и Дариг решил проверить самых подающих надежды воспитанников. Лесь конечно же без запинки оттараторил целую главу Познания и ровным уверенным движением изобразил знаки Кома всех трех уровней.

Умница, если не сгинет в первых сшибках, то отличный паладин может выйти, благо голова у парня светлая. Может и Воина заслужит когда-нибудь. Зес тоже порадовал. Не так задорно, как Лесь, но все же притчу о Мертвом Воине пересказал вполне уверенно. Жаль, что Зес уже носит на предплечье знак посвящения Эленту. Чувствовалось, что из него мог бы получиться неплохой Воин Ярра.

Наконец в аудиториум, уверенно открыв дверь, вошла преемница в неблагодарном деле обучения этих оболтусов. Баронесса оказалась статной блондинкой. Наставник Грамоты с усилием убрал из взгляда похотливый блеск, девушка как раз была в его вкусе. Ростом пониже Дарига, но повыше остальных присутствующих – в ранге Воина, что вполне ожидаемо для наследственной дворянки. А задорные искорки интеллекта в глубине умных синих глаз позволяли предположить в ней Воина Фии.

– Баронесса Лика Лей, ваш новый Наставник Грамоты. Дариг добавил тяжести в свой и так суровый Ветеранский взгляд, осматривая аудиториум. Все-таки появление эффектной женщины в мужском коллективе. Но с дисциплиной проблем не возникло. Дворянский титул вкупе с рангом Воина на беспородных рекрутов произвел должное впечатление. Ну или присутствие капрала за спиной помогло. В общем, обошлось без эксцессов.

***

Рекрут Кир, Лойская пехотная академия

Посреди лекции к нам вдруг вломилась симпатичная блондиночка. Судя по враз присмиревшему монстру, девица оказалась не из простых. Она быстро перехватила право вещания и стала выводить на доске все те же цепочки иероглифов. То ли приглашенная звезда, то ли какая-та странная манера преподавания здесь принята.

Девушка конечно смотрелась эффектно, ладно скроенная высокомерная кошка за два метра ростом. Лицо, правда, по местному формату заветрено, что немного старило эту грациозную фурию. Но зато шикарный бюст на фоне общей стройности впечатлил даже меня, обычно равнодушного к чрезмерным пышностям женских фигур.

И с навыками преподавания у красавицы присутствовали определенные сложности, наш монстр явно в этом плане поопытней. Ненужные паузы, рваные интонации в речи, отсутствие навыков контроля внимания аудитории…так себе получалось. Хотя смотреть на нее, конечно, было приятнее.

– Хасиль Вилего, – сменила вдруг интонацию блондинка, сверившись со списком, заботливо переданным нашим Марь Иванычем.

К доске, заметно смущаясь, стал пробираться давешний азиат бегучий. Сидел он, как я успел заметить, один. Да и вообще держался местный Усэйн Болт несколько обособленно.

То ли блондинка начала валить, то ли старина Хасиль и правда плавал в материале, но общения у них толком не получилось. Бестолково отмычавшийся азиат вернулся на свое место побитой собакой.

– Кир.

Черт! Вот сколько раз по жизни убеждаюсь. Стоит понаблюдать за чужой проблемой без должного сочувствия, – и на тебе. Такое же прилетает. Вот пропустил бы через себя проблему этого Хасиля Вилего, посочувствовал бы искренне, – обошлось бы. А так и мне перепало.

Рыжий (сам он, кстати, недавно откликнулся на позывной Лесь и отчитался нашему монстру достаточно бойко) уже вылез со своего места, бросив на меня сочувствующий взгляд. Все-таки зверствовала блондинка. Странный она педагог какой-то. Уже знакомый маршрут до доски.

Сзади щелкнул хлыст, и кто-то болезненно вскрикнул, – не дремлет капрал, блюдет дисциплину. Вблизи строгая преподавательница смотрелась еще эффектнее, осанку красавица держала если не королевскую, то дворянскую уж точно. Шелковистые (не видел еще здесь таких) платиновые волосы тяжелым водопадом опускались ниже плеч.

– Варг ласот лиим?

Эм. Вот как девочка симпатичная, так и поговорить не о чем.

– Извини, красавица, не балакаю по-вашему.

В отличие от предыдущих моих собеседников блондинку ответ не обескуражил.

– Лика, – показала она на себя рукой. – Лика Лей.

– Кир, Кир Илл, – фамилию мою сержант предпочел проигнорировать, последую мудрому совету. А шутить про Джеймса Бонда почему-то не хотелось. Я тут первый раз общаюсь с человеком за бог знает сколько времени.

Блонда, тряхнув водопадом волос, подошла к доске, взяла угольную палочку и вывела пару витиеватых пиктограмм.

– Лика Лей, – пояснила для непонятливых она свое творчество.

– Кир Илл, – не остался в долгу, изобразив на доске шесть кириллических символов

Преподавательница жадно впилась глазами в надпись. С заметным усилием оторвавшись, жестом отпустила меня на место. Даже улыбнулась напоследок. Рыжий вскочил, пропуская меня к окну, с каким-то трепетным восхищением во взгляде. Странно, на подвиг мой выход к доске вроде не тянул.

***

Остаток лекции прошел спокойно. Блондинистая преподавательница, искоса бросая взгляды на мои каракули и даже будто облизываясь, скомкано дорассказала нам что-то непонятное. Мне непонятное, остальные вроде слушали с интересом. К доске она больше никого не вызывала, наверное, боялась, что ненароком сотрут ее прелесть. Рыжий продолжал таращиться на меня с немым восторгом, уже начало порядком раздражать.

Звонок в классе не предусматривался. Вместо этого капрал, сверяясь с песочными часами, выставил на столешницу своей кафедры красный флажок. Блонда в десять секунд договорила свой познавательный рассказ, а затем акцентированно произнесла фразу, заставившую всех зашевелиться, а самых нетерпеливых даже быстренько направиться к выходу. Ух, вроде отмучился.

***

Рекрут Кир, Лойская пехотная академия

После теоретического накачивания нас дружной толпой отвели на обед. Там, как и утром, четыре десятка разрослись до восьми. Я, опасаясь подлянки, настороженно контролировал Мажора и его Пегого друга. Но те, мрачно раздвинув тут же посторонившихся соседей локтями, сидели ни на кого не обращая внимания.

На обед к утренней каше добавился непонятный суп. Так и не разобрался с его составом, но съел три тарелки. Да и бог с ним, с составом, главное, сытно. Остальные рекруты внимания на меня почти не обращали, чуть кривили морды на рост и комплекцию, но терпимо.

После обеда ожидал продолжения мучений, но вдруг оказалось, что на это время предусмотрен свободный режим. Половина рекрутов вразвалочку направилась к широко распахнувшимся воротам. Даже отсюда просматривалась пестрая рябь палаток и шатров, похоже на стихийный рынок при Лагере.

Бегучий азиат, страдальчески нахмурившись, потопал вместе с толпой таких же грустных к здоровенному многооконному бараку. Здание чем-то походило на нашу классную аудиторию, наверное, библиотека. Еще одной если и не проблемой, то полу-проблемкой меньше, все-таки просматриваются какие-то тараканчики у старины Хасиля в голове. Меня после прокола с Русланом напрягают такие внутричерепные непонятки.

Третья проблема исчезать не собиралась, и покачивая рыжей шевелюрой, продолжала чуть поодаль таскаться за мной.

Я было собрался прогуляться до полигона, наверняка и туда повышать уровень своей физической подготовки народ отправился, но тут меня перехватил тот самый хмурый капрал, который вчера водил к интенданту. Дернув за плечо и чего-то буркнув, Хмурый повел меня куда-то через лабиринт деревянных бараков.

В этой его части пошли домики поприличнее. Появилось ощущение, что оказался в дачном поселке в Подмосковье. Капрал проводил меня до одного из симпатичных коттеджей, зелененького. Широкая калитка была гостеприимно распахнута, и на площадке перед домом знакомая мне девушка-инструктор методично мутузила пыльный мешок. Удары на безответный инвентарь сыпались жестко и обильно, не долго бедному тут висеть осталось.

Хмурый провел меня внутрь. Отдал черноволосой каратистке что-то похожее на приветствие, его взмах кулака к плечу оставил такое ощущение. Напоследок бросил на меня строгий взгляд и, не сказав ни слова, ушел.

Проводив капрала взглядом, амазонка налетела на меня как огромный любопытный щенок. Обскакала вокруг вприпрыжку. Миловидное лицо с короткой стрижкой черных волос было удивительно эмоциональным и живым. В смысле, для такой профессии удивительно. Утреннее членовредительство плохо сочеталось с огромными любопытными глазищами.

Амазонка, не церемонясь, схватила мою руку и внимательно обследовала. Подтащила к висящему мешку и заставила побить его руками и ногами. Мои жалкие попытки изобразить бокс ее очевидным образом расстроили. А чего она хотела? Ну нет у меня навыков членовредительства. К тому же мешок оказался не таким уж и мягким, больно стучать-то по нему.

Взмахнув короткой стрижкой, сенсей убежала куда-то за дом. Впрочем, вернулась тут же. Вместе с дополнительной парой этих якобы мягких боксерских груш. Бросив мешок себе под ноги, амазонка подтащила меня к нему поближе. Затем подскочила к мешку и выдала прямо по лежащему на земле инвентарю серию ударов руками. Впечатляет. Отскочила в сторону и сделал приглашающий жест, мол: «Не теряйся, Кирюша, вломи ему как следует».

Хм. Подошел. Сначала попробовал повторить подвиг этой каратистки, изобразил, как умел, двоечку. Получалось еще хуже, чем по висящему, закономерно. Потом догадался с чего весь сыр-бор, опустился на колено и залупасил по мешку размахивая руками как мельница.

Тяжелые, с широкого замаха удары полетели гораздо веселее. Все три. Потом мешок порвался. Растерянно оглянулся на своего сенсея, не осерчает ли. Но та признаков недовольства не демонстрировала. Подскочив к мешку, амазонка осмотрела испорченный инвентарь широко распахнутыми глазищами.

Даже внутри покопалась, вытащив горсть какой-то трухи. И вдруг радостно заголосила. Запрыгав и захлопав в ладоши. Не сдержав эмоции выдала в воздух короткий прямой, а потом и круговой удар ногой. Вот ведь кому-то достанется подружка, пришибет ведь от переизбытка чувств.

Насупившаяся вдруг девушка поскакала куда-то мне за спину. Хм, это Хмурый вернулся. Чуть смутившийся капрал (забавная, кстати, гримаса получилась) изобразил воинское приветствие и стал, виновато разводя руками, чего-то втолковывать моему сенсею. Теперь и девушка нахмурилась, заразно это что ли?

Короткий обмен репликами оставил недовольного капрала топтаться возле открытой калитки, а брюнетистый энерджайзер прискакал ко мне. После чего я был обпрыган кругом, ухвачен за руку и утащен в угол тренировочной площадки. Дальнейшие пять минут напоминали медкомиссию в военкомате: мне измерили размах рук и длину ног, размер головы и ступни, сняли показания по росту и весу.

С весом, кстати, вышла заминка. Числа, демонстрируемые примитивным механическим устройством, амазонку чем-то не устроили. Залезать на весы пришлось три раза, причем девушка заодно и себя перезамерила. Контрольное взвешивание, насколько понял. Итоговые результаты все равно ее чем-то не устроили, и меня дополнительно взвесили по частям. Не как корову в гастрономе, слава богу. Но все равно, лежать на земле, закинув ногу на весы, было довольно странно.

В конце концов, брюнетка сжалилась и отбуксировала меня обратно к капралу. Выглядела девушка при этом задумчиво, а бросаемые на меня косые взгляды я, что уж совсем необычно, классифицировать затруднился.

***

Хмурый капрал принял меня на выходе, но повел не обратно к учебным баракам, а еще дальше вглубь Лагеря. Уровень его хмурости повысился практически до осязаемого. Оно и понятно, по повадкам вроде как боевой офицер, а носится тут на побегушках между салажонком (это я о себе, если чего) и взбалмошной девицей.

Аккуратненький домик с розовыми занавесками не очень походил на логово председателя боевого братства. Я еще не потерял надежду, что генерал просто весь такой женатый и домом не имеет времени заниматься. Когда нас вышла встречать знакомая мне блондинка.

Домик мне, кстати, понравился. Весь такой прибранный и ухоженный. Похож на летний садовый флигель на пару комнат. Хотя дальше небольших сеней и первой присутственной комнаты нас с капралом не пустили.

Ну что сказать, если считать, что комната – это зеркало души, то душа Лики посвящена работе. Книжный шкаф во всю стену, забитый огромными не по размеру составленными фолиантами, несколько столов, заваленный книгами, примитивными писчими принадлежностями и свитками.

Недоразобранные сундуки с откинутыми крышками, забитые опять же книгами. Перемещаться по комнате можно было только боком. Еще немного свободного места хозяйка оставила возле когда-то белой доски, ныне исчерканной полузатертыми угольными надписями. Впрочем, один угол доски выглядел очищенным начисто.

Жестом испросив разрешения, чуть подправил букву “р” в имени. Все-таки небольшой косяк в завитушках красавица привнесла.

***

Наставница Грамоты Лика Лей, Лойская пехотная академия

Лика кучу сил потратила, чтобы перенести на свою доску копию незнакомых иероглифов, а малыш тут же начал ее исправлять. В восьмом символе своего имени он укоротил странный угловой вензель, хотя скопировала все до последней пылинки! Либо Кир сам ее кривовато изобразил в первый раз, либо способ написания менялся в зависимости от времени суток.

Кир тем временем хозяйски прошелся по комнате, пройдясь взглядом еще и по фигуре Наставницы. Эх. Всыпать бы ему плетей на конюшне. Но нельзя. Не хочется, чтобы этот самородок закрылся бы. Лика еще помнила, как дома за такие же нескромные взгляды Сансик огреб десяток хлестких ударов по голой спине на глазах всей дворни. В тот раз закончилось все печально, юноша выжил, но занемел. Из восторженного мальчонки в нелюдимого бирюка превратился.

Здесь Лике затюканный нелюдим не нужен. Перед глазами всплывали радужные картины рассказа о незнакомых иероглифах профессору Марису. Восторженные взгляды членов ученого совета, сама баронесса Лика Лей в шикарном голубом бархатном платье, скромно опустившая глазки на вручении хрустального посоха – высшей академической награды империи. Нет, определенно надо обойтись без розг.

Юная баронесса с усилием вернулась в реальность, до хрустального посоха тут еще работать и работать. Мальчик, к счастью, оказался понятливым и не по годам интеллектуально развитым, – Лика краем глаза перехватила еще один нескромный взгляд, – пожалуй, даже чересчур развитым для своих лет.

Очень кривой способ записи, в нормальном языке тоже некоторые сложные или современные понятия приходилось двумя-тремя иероглифами обозначать. Но мальчик уверенно по шесть-семь символов использовал для достаточно простых вещей. Ладно, главное, материал по языку начал собираться. И тут схема сломалась.

Похоже, Кир разобрался с ее задумкой по составлению словаря, нахмурился и решительно помотал головой. Интересно, и чего он хочет?

Юный рекрут выделил кусок доски, с разрешения Наставницы затер его специальной тряпкой. На доске из-под его аккуратных и вроде даже привычных движений постепенно появились тридцать три лаконичных иероглифа. Довольно осмотрев дело своих рук, юноша зафиксировал этот список рамкой. Хм, и чего это значит?

– Кир Илл, – произнес Кир. И перенес на доску шесть уже знакомых Лике коротких иероглифов, предварительно тыкая в такие же закорючки в обведенном списке.

– Лика Лей, – еще семь иероглифов, тоже с предварительным обтыкиванием списка.

– Сундук, – это последнее, что они успели в словарь занести. И тоже все шесть иероглифов нашлись в списке.

А-а-а! У Лики вдруг подкосились ноги. Великая Пятерка! Она вдруг поняла манипуляции Кира. Любое! Любое ее слово! Он сейчас составит из этих трех десятков иероглифов! Но как он все комбинации помнит? В нормальном-то языке пол жизни уходит на запоминание всех слов.

Кир казалось прочитал ее мысли. Потому что как раз стал тыкать в одинаковые иероглифы в своих записях.

– Ил-л-л-л – пятый и шестой иероглифы в его имени.

– Л-л-лика.

Все, она уже поняла.

От лавины мыслей в голове зашумело. Лика на ватных ногах подошла к доске.

– Л-ллей, – нашла она похожий иероглиф.

– Ки-и-и-р. Ли-и-и-ика. – Обозначил Кир еще один повторяющийся иероглиф.

Все! Хрустальный посох у нее в руках. Лика пока не могла справиться с сумбуром мыслей. Не понятно, есть ли какая-то практическая ценность в этом подходе. Но нестандартность налицо.

Великая Фия! Да он же так может записывать даже незнакомые слова! Баронесса в волнении попробовала потрясти с высоты своего роста мальчика за плечи. Но тот оказался неожиданно неподъемным

– Фия! – в волнении Лика даже забыла пояснить, чего она хочет. Но Кир понял.

– Эф-ф-ф, – Он показал на один из иероглифов в конце своего списка.

– И-и, – Как и ожидала, это был второй иероглиф из ее переложенного на этот чудесный язык имени.

– Я-а-а, – Протянул Кир, показывая на последний иероглиф.

Дрожащей рукой Лика вывела свое первое слово этими рублеными символами.

***

Рекрут Кир, Лойская пехотная академия

Ух, притомила меня блонда. Дай волю, так и просидели бы весь день возле этой доски, тьфу, все руки черной угольной пылью перепачканы. Хотя надо отдать девушке должное, не дура. В фонетическую форму записи въехала достаточно быстро. Офигела правда с нее до полного ступора.

Солнце уже перевалило зенит, скоро завечереет. Капрал тоже неодобрительно замерил положение светила. Вот только на меня зыркать не надо, не я придумал по бабам весь день шастать. Хмурый очевидно решил так же, ругаться не стал (а может и не умеет), повел обратной дорогой к казармам.

Четыре отряда облаченных в кожаную броню сотоварищей неторопливо перетаптывались на плацу, но подошли мы с капралом не последними, по одному и по двое люди постепенно подтягивались с разных сторон, занимая свои места в строю. Я тоже поместил свое ценное тело ровно туда, куда меня утром выдернула строгая рука сержанта.

Успел при этом прочесать взглядом свободно стоящие ряды. Мажор с Пегим были уже тут и напряженно следили за каждым моим движением. Мрачный Блондин погрузился в свои собственные невеселые мысли, только недобрая улыбка по губам скользила. Бегучий Хасиль очень тщательно не смотрел в мою сторону.

Постепенно поток рекрутов иссяк, последними подошли четыре сержанта. Как и ожидал, дальше последовала банальная перекличка; списки уже уточнили и перестроили, так что мое – мля! – прозвучало где-то в середине.

Убедившись в комплектности подопечных, младший командный состав взял нас в каре и вывел на пробежку. В памяти этот кросс зафиксировался плохо, тяжко было, все-таки часовая пробежка в пятнадцатикилограммовом доспехе для моей текущей физической формы – это перебор.

Как-то справился, но вокруг себя мало что видел. Даже не сразу понял, что в конце пробежки, уже под конец дня, мы оказались возле родной казармы. Вечерней помывки не полагалось, как и ужина. Только и разрешили, что ковшиком черпнуть воды из бочки. Ковшик мне достался одному из последних – в порядке прибегания с кросса, но сил привередничать и думать о гигиене не осталось, жадно вылакал сколько влезло. Следующий бедолага тут же жадно вырвал у меня посудину.

Внимательно отслеживал реакцию товарищей, пытался понять, чего дальше ждать от этого бессердечного мира. Прогнозы не утешали, выглядели рекруты собранными и внутренне мобилизованными, явно не ко сну готовились. Вскоре выяснилось к чему.

Осоловевшим от утомительного кросса рекрутам полагалась вечерняя строевая подготовка. Построенные квадратами ряды новобранцев пытались добиться синхронности в простейших действиях: шаг вперед, поднять увесистую трехметровую палку вертикально, перехватить ее горизонтально, сделать шаг назад.

Получалось плохо. И в плане синхронности, и с точки зрения техники безопасности. Я, одурев до полного отупения, умудрился неловким движением шмякнуть стоящего впереди товарища оглоблей по плечу. А через несколько минут и сам огреб по голове, видать от такого же умельца.

Из хорошего, пожалуй, только отсутствие языкового барьера можно отметить. Четыре необходимые команды запомнил с первого раза. Вал-Валиа-Шак-Мей. Насколько понял, что-то вроде: вперед – к маршу – к атаке – назад.

И потом не меньше нескольких часов слышал только бесконечное Вал-Валиа-Шак-Мей да кряхтение сотоварищей по этой пытке. Думаю, что даже если сию секунду каким-то чудом окажусь в родной московской квартире, то Вал-Валиа-Шак-Мей останутся со мной до конца жизни.

Обратно к бараку нас довели в состоянии полумертвых зомби. Ввалились в казарму всей толпой, тяжело дотопали до койко-мест. Мне едва хватило сил на скидывание сандалетов, глистоскафандра, влажных серых штанов и рубахи. Грязное потное тело должно было беспокойно ворочаться и просить вечерний смузи, но нет.

***

Рекрут Кир, Лойская пехотная академия

Да уж, тяжело мне конец того первого дня дался. Теперь-то уж пообвыкся. И вечерние пробежки, и несколько часов строевого топтания переношу гораздо легче. Сегодняшний кросс мы с Зесом и Хасилем пробежали разве что чуть-чуть напрягшись. Уже привычный ритуал с бочкой перед входом исполнил, не теряя достоинства, хотя пил все равно жадно.

Брать ковшик вторым (все-таки чуть обогнал Зеса на самом финише) гораздо приятнее. Лениво дождался, пока посудина обойдет три десятка соседей по бараку. И спокойно отправился к плацу. Время обязательного Вал-Валиа-Шак-Мей научился проводить с пользой, анализировал события дня и даже дремать получалось.

Такой же дружной толпой привычно вернулись к родной казарме. Я, кстати, перебрался за прошедшую неделю поближе к выходу, помещение на несколько десятков потных мужиков без окон – это все-таки издевательство. А приползали мы сюда грязными и потными каждый вечер.

Вообще, незамысловатый график нынешней армейской жизни оказался прост как три медяшки, и все прошедшие дни походили на самый первый как… ну не знаю, как девочки из японских мультиков друг на друга. Вместо рукопашки иногда проводили утро в тренировке плотного строевого боя, индивидуальном фехтовании или метании дротиков.

Не торопясь развалился на лавке, организм мобилизовал ресурсы с явной неохотой, но ночные развлечения грядут, не интересуясь моими желаниями и степенью готовности. В тот первый день, между прочим, мне спокойно ночь провести тоже не дали.

Оцените статью
Аналитик-эксперт
Добавить комментарий