Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе. Аналитика

Понятия «сопротивления» и «переноса» в психоанализе

Постепенно у З. Фрейда сложилось представление, что в каждом пациенте существует некая сила, сопротивляющаяся лечению, сохраняющая потаенные мысли. Цель одна — защита. Задача психотерапевта, как считал Фрейд, как раз и заключается в том, чтобы преодолеть сопротивление. Со временем сопротивление было отнесено к тем силам, которые вызывают репрессию, и стало краеугольным камнем психоаналитической теории.

Вторым по значимости «препятствием» на пути к бессознательному, по мнению Фрейда, является эффект переноса. В этой связи Фрейд подчеркивал, что «перенос, которому, кажется, предписано быть самой большой помехой психоанализу, становится его наиболее могучим союзником, если каждый раз его присутствие может быть определено и объяснено пациенту».

Эффективность метода свободных ассоциаций в значительной степени зависит от особых отношений, устанавливающихся обычно между пациентом и врачом. В основе этих отношений лежит феномен перенесения (трансфер). Механизм этого феномена заключается в том, что пациент подсознательно идентифицирует врача с объектами своих догенитальных сексуальных влечений. Другими словами, больной «переносит» на врача свойства отца и матери со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами.

«Перенос состоит в переживании эмоций, побуждений, отношений, фантазий и защит по отношению к некоторой личности в настоящем, не адекватных по отношению к ней, так как они являются повторением, перемещением реакций, образовавшихся по отношению к значимым лицам в раннем возрасте. Восприимчивость пациента к реакциям переноса исходит от его состояния инстинктивной неудовлетворенности и проистекающей из этого необходимости поиска возможных разрядок» (Freud, 1912).

Различают позитивный и негативный перенос. Позитивный перенос проявляется чувством симпатии, уважения, любви к аналитику, негативный — в форме антипатии, гнева, ненависти, презрения и т. п.

Фрейд использовал также термин невроз переноса — «совокупность реакций переноса, в которой анализ и аналитик становятся центром эмоциональной жизни пациента, и невротический конфликт пациента вновь оживает в аналитической ситуации» (Freud, 1905).

Невроз переноса, с одной стороны, является признаком успеха аналитической терапии, а с другой — может быть причиной ее неудачи. Невроз переноса служит как бы переходом от болезни к выздоровлению. Психоаналитическая техника направлена на то, чтобы обеспечить максимальное развитие невроза переноса, а затем использовать его в лечебных целях. Здесь применяются такие технические приемы психоанализа, как относительная анонимность аналитика, его ненавязчивость, «правило абстиненции» и «аналитик-зеркало».

Невроз переноса может быть купирован только аналитическим путем, другие методы лечения могут лишь изменить его форму.

Психоанализ утверждает, что причиной невроза является невротический конфликт между»Ид»и Эго.

Невротический конфликт — это бессознательный конфликт между побуждением — Ид, стремящимся к разрядке, и защитой — Эго, препятствующей разрядке или не допускающей его к сознанию. Конфликт ведет к усилению инстинктивных побуждений, в результате чего Эго может оказаться подавленным. В таком случае возможны непроизвольные «разрядки», которые и проявляются как симптомы невроза.

Внешние психотравмирующие факторы также играют немаловажную роль в формировании неврозов; но они, по мнению психоаналитиков, на определенном этапе сводятся к внутреннему невротическому конфликту между»Ид»и Эго.

Супер-Эго в невротическом конфликте может выступить на стороне Эго или на стороне Ид. Именно супер-Эго заставляет Эго чувствовать себя виновным даже за символическую и искаженную инстинктивную активность.

Патогенное воздействие невротического конфликта заключается в основном в необходимости Эго постоянно тратить энергию на то, чтобы не допустить неприемлемые инстинктивные побуждения к сознанию и моторике. Это приводит в конечном итоге к истощению Эго. В результате инстинктивные побуждения «прорываются» в сознание и поведение в форме невротических симптомов.

Следует отметить, что Эго в борьбе с запретными и опасными побуждениями»Ид»постоянно прибегает к различным защитным механизмам. Но различного рода «защиты» могут быть эффективны только в том случае, если обеспечена периодическая разрядка инстинктивных напряжений.

Пациента просят, сообразуясь с его способностями, постараться вызывать в памяти какие-то мысли и без всякой логики и порядка высказывать их врачу. Пациенту объясняют, что он должен говорить даже такие вещи, которые кажутся ему тривиальными, постыдными, неожиданными и т. п. Такой процесс свободной ассоциации облегчает выявление дериватов бессознательного. Задача терапевта состоит в том, чтобы проанализировать эти дериваты и довести их истинный смысл до пациента.

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

Несмотря на то что больной неврозом начинает лечение сознательно, с желанием излечиться, существуют силы, которые «защищают» невроз, препятствуют лечению, — силы сопротивления. Истоки сопротивления заложены в защитных силах Эго, которые формируют невротический конфликт. В процессе лечения у пациента «работают» те же защитные механизмы, что и в повседневной жизни. Поскольку сопротивление есть не что иное, как проявление защитных и искаженных функций Эго, именно оно должно быть проанализировано в первую очередь. Без преувеличения можно сказать, что анализ сопротивления является краеугольным камнем психоаналитической техники.

Психоаналитики считают, что больной неврозом бессознательно ищет объекты, на которые он мог бы перенести свои либидозные и агрессивные побуждения. Перенос, в понимании психоаналитиков, — это освобождение от прошлого, точнее, ошибочное понимание настоящего посредством прошлого. Грамотный анализ реакций переноса помогает пациенту правильно понять прошлое и настоящее, принять точку зрения терапевта и понять истоки своих невротических реакций.

Анализ сопротивления. Сопротивление,в понимании психоаналитиков, это – внутренние силы пациента, находящиеся в оппозиции к психоаналитической работе и защищающие невроз от терапевтического воздействия. По форме сопротивление представляет собой повторение тех же защитных реакций, которые пациент использовал в своей повседневной жизни. Сопротивление действует через Эго пациента, и, хотя некоторые аспекты сопротивления могут быть осознаны, значительная их часть остается бессознательной.

Задача психоаналитика состоит в том, чтобы раскрыть, как пациент сопротивляется, чему и почему. Непосредственной причиной сопротивления являются несознательное избегание таких болезненных явлений, как тревога, вина, стыд и т. п. За этими универсальными реакциями в ответ на вторжение во внутренний мир пациента обычно стоят инстинктивные побуждения, которые и вызывают болезненный эффект.

Различают Эго-синтоничные сопротивления и сопротивления, чуждые Эго. В первом случае пациент обычно отрицает сам факт существования сопротивления и сопротивляется его анализу; во втором пациент чувствует, что сопротивление чуждо ему, и готов работать над ним аналитически.

Одним из важных этапов психоанализа является перевод сопротивления из Эго-синтонного в сопротивление, чуждое Эго. Как только это достигается, пациент формирует рабочий альянс с аналитиком и у него появляется готовность работать над своим сопротивлением.

Проявлением сопротивления может быть молчание пациента, его поза, аффекты (злоба, упрямство, стыд и т. п.), избегание тем, пропуски сеансов, утверждение, что у него «нет сновидений» или «есть темы, о которых не хочется говорить».

Сопротивление может быть сознательным, предсознательным и бессознательным.

Технические процедуры анализа: конфронтация, прояснение, интерпретация и тщательная проработка.

Интерпретировать — означает делать подсознательные и предсознательные психические события сознательными. Это означает, что разумное и сознательное Эго осознает то, что было забыто.

Для интерпретации терапевт использует как информацию, полученную от пациента, так и свой интеллект, свои эмпатию, интуицию, свой теоретический багаж.

Интерпретируя материал пациента, аналитик ставит себе следующие основные цели:

Ø перевести продукции пациента в их бессознательное содержание, то есть установить связь мыслей, фантазий, чувств, поведения пациента с их бессознательными «предками»;

Ø бессознательные элементы должны быть преобразованы в понимание, в истинное их значение;

Ø по мере достижения инсайтов они должны сообщаться пациенту.

Техника анализа сопротивления складывается из следующих основных процедур:

1. Процесс осознавания сопротивления.

2. Демонстрация факта сопротивления пациенту:

Ø позволить сопротивлению стать демонстративным;

Ø способствовать усилению сопротивления.

3. Прояснение мотивов и форм сопротивления:

Ø выяснить, какой специфический болезненный аффект заставляет пациента сопротивляться;

Ø какое специфическое инстинктивное побуждение является причиной болезненного аффекта в момент анализа;

Ø какую конкретную форму и метод использует пациент для выражения своего сопротивления.

4. Интерпретация сопротивления:

Ø выяснить, какие фантазии или воспоминания являются причиной аффектов и побуждений, которые стоят за сопротивлением;

Ø объяснить истоки и бессознательные объекты выявленных аффектов, побуждений или событий.

5. Интерпретация формы сопротивления:

Ø объяснить данную и сходные формы деятельности во время анализа и вне анализа;

Ø проследить историю и бессознательные цели этой деятельности в настоящем и прошлом пациента.

Опытный аналитик знает, что во время одного сеанса может быть проделана лишь небольшая часть анализа. Большая часть сеансов заканчивается всего лишь неясным осознанием того, что «работает» какое-то сопротивление, и все, что может сделать аналитик в таких случаях, — указать пациенту на то, что он что-то скрывает или избегает какой-то темы. Когда это возможно, аналитик пытается исследовать эти явления. При этом усердие самого аналитика должно играть вторичную роль в исследовании и раскрытии бессознательных явлений. Важно не спешить с интерпретацией, так как это может или травмировать пациента, или привести к интеллектуальному соперничеству пациента и аналитика. В любом случае это усилит сопротивление. Нужно дать возможность пациенту прочувствовать свое сопротивление, а уж потом перейти к его интерпретации.

Пациенту необходимо объяснить, что сопротивление является его собственной деятельностью, что это акция, которую он осуществляет бессознательно, предсознательно или сознательно, что сопротивление не является (иной или слабостью пациента и что анализ сопротивления — важная часть психоаналитического лечения. Только тогда, когда пациент сам определит, что он сопротивляется, ответит на вопрос, почему и чему он сопротивляется, возможно сотрудничество с ним, только тогда создается необходимый для качественного анализа рабочий альянс.

Основное правило техники интерпретации заключается в следующем: анализ должен вестись от сопротивления к содержанию, от сознательного к бессознательному, от «поверхности» к глубинному пониманию.

Анализ переноса. Перенос — это особый тип отношений между пациентом и аналитиком, в основе которых лежат чувства не к аналитику, а к какой-то личности из прошлого. «Перенос, — писал Фрейд, — есть повторение, новое «издание» старых, объективных отношений» (Freud, 1905). Перенос — явление в основном бессознательное. Он может состоять из любых компонентов: чувства, побуждения, страха, фантазии, отношения и т. п.

Реакции переноса наблюдаются у всех людей в повседневной жизни; аналитическая ситуация лишь способствует развитию этих реакций и использует их с лечебной целью.

Наиболее типичными характеристиками реакций переноса являются: неуместность, амбивалентность, непостоянноство, интенсивность и стойкость.

Неуместность реакции в конкретной ситуации является признаком того, что личность, которая вызывает эту реакцию (в данном случае аналитик), не является истинным объектом, а сама реакция относится к какому-то значимому для пациента объекту из его прошлого.

Очень часто пациент влюбляется в аналитика. Аналитику в таком случае нужно исследовать возможные механизмы этой типичной реакции переноса: Не влюбился ли пациент, чтобы угодить вам? Не влюбился ли он в кого-то, кто похож на вас? Не является ли его влюбленность признаком зрелости? Не является ли эта реакция способом выхода из трудной жизненной ситуации?

Все реакции переноса характеризуются амбивалентностью — сосуществованием противоположных чувств. Обычно уживаются вместе и любовь к аналитику, и ненависть к нему, и сексуальное влечение, и отвращение.

Реакции переноса обычно неустойчивы и непостоянны. Гловер (1955) говорил о «плывущих» реакциях переноса, но иногда они, наоборот, бывают стойкими и длятся по несколько лет.

З. Фрейд в своей работе «Об истерии» подчеркивал, что если аналитик встречается с реакцией переноса, то ему необходимо, во-первых, осознать этот феномен, во-вторых, продемонстрировать его пациенту и, в-третьих, попытаться проследить его происхождение.

Реакция переноса представляет собой отношения, затрагивающие троих: субъекта, объекта из прошлого и объекта из настоящего. В психоаналитической ситуации это пациент, какая-то значимая личность из прошлого и аналитик.

По мнению Фрейда, перенос и сопротивление родственны друг другу (отсюда термин сопротивление переноса). Явления переноса по сути являются сопротивлением воспоминанию. Анализ сопротивления является повседневной работой в аналитической практике; при этом на анализ сопротивления переноса тратится больше времени, чем на какой-либо иной аспект работы.

Фрейд ввел и использовал термин невроз переноса в двояком понимании. С одной стороны — для обозначения группы неврозов, характеризующихся способностью пациента формировать и поддерживать относительно последовательную и приемлемую, с точки зрения Эго, группу переносов. С другой стороны — для описания самих реакций переноса, подвергшихся анализу.

Невроз переноса вбирает в себя все черты болезни пациента, но это искусственная болезнь, которая хорошо поддается психоаналитическому вмешательству. В неврозе переноса пациент повторяет свои прошлые невротические симптомы, а аналитик получает возможность активно влиять на них.

Классическая психоаналитическая позиция по отношению к неврозу переноса состоит в том, чтобы способствовать его максимальному развитию. Переживание регрессированного прошлого вместе с аналитиком является наиболее эффективной возможностью для преодоления невротических защит и сопротивлений.

Фрейд подразделял перенос на позитивный и негативный.

При позитивном переносе пациент испытывает к аналитику такие чувства, как любовь, нежность, доверие, симпатия, интерес, увлечение, восхищение, почтение и т. п. Наиболее часто встречается любовь, особенно если аналитик и пациент разного пола.

Так, пациентка, влюбленная в своего аналитика, создает разнообразные проблемы, препятствующие психоанализу. Во-первых, главной ее целью становится удовлетворение своих желаний, и она противится аналитической работе над этими эмоциями. Во-вторых, горячая любовь женщины-пациентки может вызвать чувство контрпереноса у аналитика-мужчины. Фрейд дал безошибочный, ясный совет по поводу такой ситуации: «Здесь не может быть компромисса. Аналитик не может допустить даже самого невинного, частичного эротического удовлетворения. Любое такое удовлетворение делает любовь пациентки относительно неанализируемой. Это отнюдь не означает, что аналитик должен вести себя бесчувственно и бессердечно. Аналитик может быть тактичным и чутким по отношению к пациентке и ее состоянию, и при этом продолжать заниматься своей задачей — анализированние» (Freud, 1915).

Негативный перенос может проявляться в ненависти, гневе, враждебности, недоверии, антипатии, негодовании, горечи, неприязни, презрении, раздражении и т. д. Негативный перенос вызывает более сильное сопротивление, чем позитивный. Однако, когда рабочий альянс установлен, проявление негативного переноса может дать более благодатный клинический материал для анализа, чем проявление позитивного.

Форма переноса во многом зависит от поведения аналитика. Например, аналитики, которые ведут себя по отношению к пациентам с постоянной теплотой и чуткостью, будут обнаруживать, что их пациенты имеют тенденцию реагировать длительным позитивным переносом. В то же время эти пациенты будут испытывать затруднения при развитии негативного, враждебного переноса. Такие пациенты могут быстро формировать рабочий альянс, но он будет узок и ограничен и помешает переносу расширяться за пределы ранней позитивной формы. С другой стороны, аналитики, которые имеют тенденцию быть отчужденными и жесткими, будут часто убеждаться в том, что их пациенты быстро и устойчиво формируют одни лишь негативные реакции переноса.

Естественно, отношения между пациентом и аналитиком никогда не могут быть равноправными. От пациента требуется, чтобы он искренне выражал свои сокровенные эмоции, импульсы, фантазии, а аналитик должен оставаться относительно анонимной фигурой. Другими словами, аналитическая процедура является болезненным, унижающим и односторонним переживанием для пациента. И если мы хотим, чтобы пациент сотрудничал с нами, мы должны объяснить ему технику анализа, свой «инструментарий».

Аналитику необходимо чувствовать определенную близость к пациенту, чтобы быть способным к эмпатии; вместе с тем он должен уметь отстраниться для детального понимания материала пациента. Это одно из наиболее трудных требований психоаналитической техники — альтернатива между временной и частичной идентификацией эмпатии и возвращением на позицию беспристрастного наблюдателя. Для аналитика не должно существовать такой области жизни пациента, куда бы он не мог быть допущен, но эта интимность не должна приводить к фамильярности.

Мы уже говорили, что перенос и сопротивление сопряжены друг с другом. Некоторые реакции переноса вызывают сопротивление, другие проявляются как сопротивление, третьи служат сопротивлением против иных форм переноса.

Техника анализа переноса та же, что и анализа сопротивления. Иногда молчания аналитика бывает достаточно, чтобы реакция переноса стала демонстративной, наглядной. В другом случае осознать перенос пациенту помогает конфронтация. Если и молчание, и конфронтация неэффективны, можно попытаться идентифицировать реакцию переноса, задавая вопросы на ту тему, которой пациент сознательно (или бессознательно) старается избежать. Цель всех этих технических приемов — демонстрация пациенту наличия у него реакции переноса. Далее аналитик будет позволять развиваться реакции переноса до тех пор, пока она не достигнет оптимального уровня интенсивности. Важно уловить момент, когда перенос является для пациента максимальным импульсом, но не травмой. Не следует спешить с интерпретацией; важно, чтобы конфронтация оказала воздействие и реакция переноса была убедительна для пациента. Преждевременная интерпретация почти всегда ведет к увеличению сопротивления и чревата опасностью превратить аналитическую работу в интеллектуальную игру.

Первым этапом анализа переноса является идентификация (отождествление). Существуют различные виды идентификации: частичные и общие, временные и постоянные, Эго-синтоничные и Эго-дистоничные.

Идентификация на первых порах может стимулироваться искусственно. Когда аналитик анализирует материал, он просит пациента временно отказаться от своего переживающего, свободно ассоциирующего Эго и понаблюдать вместе с ним за тем, что он (пациент) сейчас переживает. Другими словами, аналитик просит пациента временно и частично идентифицироваться с ним. Сначала пациент поступает так только тогда, когда аналитик просит его об этом, но позже такое состояние становится автоматическим, предсознательным. В таком случае пациент сам осознает, что он чему-то сопротивляется и спрашивает себя: «Чему и почему?» Это и есть показатель частичной и временной идентификации с аналитиком, которая способствует рабочему альянсу. Когда это происходит, то говорят: «Пациент в анализе».

Часто идентификация остается и после анализа. При позитивном переносе пациенты нередко перенимают манеры, характерные черты и привычки аналитика.

Следующим этапом анализа реакции переноса является ее прояснение. Это поиски бессознательных источников переноса. Здесь важны аффективные реакции, повторения, фантазии, сновидения, символизмы в ассоциациях пациента и т.п.

Решающим этапом психоаналитической техники является интерпретация. В понимании аналитиков, интерпретировать — значит неосознанный психический феномен делать осознанным. Процесс этот длительный и не ограничивается одним-двумя сеансами. При помощи демонстрации и прояснения аналитик пытается дать возможность Эго пациента осознать психологическую ситуацию, которая подсознательна и неприемлема. «Интерпретация — это гипотеза, которая требует ответов пациента для верификации» (Naelder, 1960). Прояснение ведет к интерпретации, а интерпретация в свою очередь ведет к дальнейшим прояснениям.

В поисках неосознанных источников переноса существует многотехнических приемов. Наиболее распространенными являются три:

Ø отслеживание сцепленных аффектов и импульсов;

Ø отслеживание объектов (фигур), предшествующих переносу;

Ø исследование фантазий переноса.

Наиболее эффективен прием отслеживания сцепленных аффектов и побуждений. При этом мы обычно задаем пациенту вопрос: «Когда и всвязи с чем было у Вас это чувство или побуждение?» А затем, выслушивая ответы, постепенно пытаемся нащупать истинный первоисточник этих аффектов и побуждений. На втором приеме мы задаем вопрос: «По отношению к кому Вы испытывали такое чувство в прошлом?» И опять начинается кропотливый поиск первоисточника.

Клинический опыт показывает, что никакая интерпретация, пусть даже абсолютно правильная, не дает должного и стойкого эффекта без многократной ее проработки. Для того чтобы прийти к полному пониманию и устойчивым изменениям в поведении пациента, требуется тщательная проработка индивидуальных интерпретаций. Этот процесс представляет собой повторение и разработку инсайтов, полученных в результате интерпретации.

Типичные ошибки в технике анализа переноса:

Ø нераспознавание реакции переноса (сексуальное влечение, влюбленность, маскируемая раздражительностью, враждебностью);

Ø не осознанные аналитиком реакции контрпереноса;

Ø неправильная интерпретация материала;

Ø недостаточная проработка интерпретаций;

Ø незнание традиций, основ культуры пациента, несовпадение культур пациента и аналитика.

Надсознательные процессы

Обратимся к третьему классу неосознаваемых процессов, которые Ю.Б. Гиппенрейтер обозначила как «надсознательные процессы». Это процессы образования некоего интегрального продукта большой сознательной работы, который затем «вторгается» в сознание человека.

По признанию Ф. Ницше, «самое главное в любом изобретении создано за счет случайности, неожиданности, но большинство людей не сталкивается с такой ситуацией. То, что называют случайностью, на самом деле является озарением, и с ним встречается каждый, кто готов к этой встрече».

Для того чтобы сдвинуться с мертвой точки при решении сложной задачи, необходимо сознательными усилиями, многократно повторяя рассуждения и вычисления, довести себя до состояния, когда все аргументы «за» и «против» известны наизусть, а все расчеты проделываются без бумаги, в уме. Только после такой подготовки можно надеяться на успешную работу надсознательных процессов.

По утверждению французского математика Ж. Адамара, у многих ученых решение проблемы часто приходит вместе с утренним пробуждением. Однако этому предшествует упорная работа сознания.

Таким образом, к надсознательным процессам относятся процессы творческого мышления, процессы переживания больших жизненных событий, личностные кризисы. Подобные процессы отличаются от сознательных по двум важным параметрам:

1. Субъект не знает конечного результата, к которому приведет надсознательный процесс. Сознательные процессы, в свою очередь, предполагают цель действия, то есть осознание итога деятельности человека.

2. Неизвестен момент, когда надсознательный процесс завершится: часто это происходит внезапно, неожиданно для субъекта. Сознательные же действия, напротив, предполагают контроль за достижением цели, и, следовательно, приблизительную оценку момента ее реализации.

Подводя итоги рассматриваемой темы, обратимся к схеме соотношения сознания и неосознаваемых процессов различных классов, предложенной Ю.Б. Гиппенрейтер (рис. 1).

Изобразим человеческое сознание в виде острова, погруженного в море неосознаваемых процессов. Внизу следует поместить неосознаваемые механизмы сознательных действий (I). Их можно назвать «чернорабочими» сознания или техническими исполнителями. Наравне с процессами сознания можно поместить неосознаваемые побудители сознательных действий (II). Они по рангу соответствуют сознаваемым побудителям, однако, обладают иными характеристиками: они вытеснены из сознания, имеют эмоциональный заряд и время от времени прорываются в сознание в особой символической форме.

В верхней части рисунка – «надсознание» (III). Они разворачиваются в форме длительной и напряженной работы сознания и проявляются как своеобразный интегральный итог, который, в свою очередь, возвращается в сознание в виде новой творческой идеи, нового чувства, отношения или жизненной установки. Это качественно меняет дальнейшее течение сознания.

Хотя проблема неосознаваемого в психической жизни человека ставилась еще в древнегреческой философии («даймон» Сократа), именно психоанализу принадлежит заслуга ее тщательной теоретической разработки и использования в психотерапевтической практике. Психоанализом введены такие базисные понятия современной психологии, как «структура личности», «психологическая защита», «психическая травма» и др., прочно вошедшие в глоссарий даже соперничающих с ним психолого-философских направлений.

В наше «смутное время» представляется совершенно необходимым изучение глубинно-психологических основ человеческой агрессивности, «деструктивного поведения», механизмов массовой внушаемости, без чего невозможны анализ и социальное регулирование явлений общественной жизни.

В психотерапевтическом аспекте классики психоанализа дают примеры пристального разбора тончайших движений человеческой души, бережного подхода к явлениям психической жизни взрослого и ребенка, изучения личности во всем ее многообразии и неповторимости.

В рамке

Читайте также:

§

В психологии сознание рассматривается как высшая ступень развития психики, свойственная только человеку форма обобщенного отражения объективных устойчивых свойств и закономерностей окружающего мира, формирование у человека внутренней модели внешнего мира, в результате чего достигается познание и преобразование окружающей действительности.

Функция сознания заключается в формировании целей деятельности, в предварительном мысленном построении действий и предвидении их результатов, что обеспечивает разумное регулирование поведения и деятельности человека. В сознание человека включено определенное отношение к окружающей среде, к другим людям. Эпицентром сознания является сознание собственного «Я». Поэтому вершиной сознания является формирование самосознания, которое позволяет человеку не только отражать внешний мир, но и выделять себя в этом мире, познавать свой внутренний мир, переживать его и определенным образом относиться к себе.

Таким образом, самосознание – это, прежде всего, процесс, с помощью которого человек познает себя и относится к самому себе. При этом он пользуется целой системой внутренних средств: представлений, образов, понятий, среди которых важную роль занимает представление человека о самом себе: о своих личных чертах, способностях, мотивах. Представление о себе, являясь продуктом самосознания, одновременно является и его существенным условием, моментом этого процесса. А. Н. Леонтьев указывал, что появление самосознания знаменует собой «второе рождение личности».

Следует отметить, что проблема самосознания является одной из самых сложных в психологии. Существует много теорий самосознания, точек зрения на его природу и развитие. В различных теориях зачастую используется различный терминологический аппарат, что затрудняет их обобщение. Например, понятие «самосознание» включается в такие словесные формы, как «Я» – у З. Фрейда, У. Джемса, Г. Олпорта, «Я–система» – у Г. Саливена, «Я–концепция» – у Т. Шибутани, «самооценка» – у К. Роджерса.

Рассмотрим некоторые положения, которые раскрывают сущность самосознания, его функции, структуру, содержание, для того чтобы осмыслить подходы и направления исследования этого психологического феномена. Р. Бернс (Бернс, 1986), анализируя процессы формирования самосознания, отметил, что исследования, связанные с « Я–концепцией» так или иначе, базируются на теоретических положениях, сводимых к четырем основным источникам:

1. Основополагающий подход У. Джемса.

2. Символический интеракционизм в трудах Ч. Кули и Дж. Мида.

3. Представление об идентичности, разработанное Э. Эриксоном.

4. Феноменологическая психология в трудах К. Роджерса.

Первым из психологов, обратившимся к разработке проблемы самосознания, был У. Джеймс. Именно он ввел в психологический обиход различение процесса и продукта в виде различения «чистого Я» (познающего) и «эмпирического Я» (познаваемого). Они всегда существуют одновременно и образуют единое целое. У. Джемс выделяет четыре составные части «Я» и располагает их в порядке значимости: «Я» духовное, материальное, социальное и физическое. Из структурных элементов понятия «Я–концепция» он выделяет категорию «самоуважение» и связывает ее с поведением, успехами и притязаниями личности.

Дальнейшее свое развитие теория самосознания получила в трудах представителей символического интеракционизма. В начале ХХ ст. социолог Ч. Кули сформулировал теорию «зеркального Я», согласно которой представления человека о самом себе, «идея Я», формируются под влиянием мыслей окружающих и включают три компонента:

1. Представление о том, каким видят меня окружающие.

2. Представление о том, как окружающие меня оценивают.

3. Самооценка (чувство гордости или унижения).

«Идея Я» формируется в раннем возрасте в процессе взаимодействия личности с другими людьми, причем решающее значение здесь имеет семья, сверстники и т. д.

В теории «зеркального Я» акцентируется внимание на зависимости формирования «Я–образа» от мыслей значимого другого: человеческое «Я» пассивно, оно только отражает и суммирует чужие мысли относительно себя.

Американский ученый Дж. Мид утверждает, что в ходе общения с себе подобными происходит передача социальных норм, вместе с которыми ребенок усваивает значимые для него точки зрения других. Познание себя происходит опосредованно, через отношение к данному индивиду отдельных членов группы, к которой он принадлежит. Дж. Мид считает, что самосознание ребенка начинает формироваться в играх. Сначала это игра с повторением, стремлением копировать взрослого. Затем, по мере усложнения отношений с окружающей действительностью, игровые действия переходят на следующий этап – игра по правилам, где существенным является овладение ребенком собственным поведением, появляются элементарные представления о самом себе, своих возможностях, отдельных психологических качествах. Это значит, что возникают представления о себе как личности и формируются основы самосознания. При этом Дж. Мид подчеркивает, что структура социальной детерминации самосознания не может быть сведена только непосредственно к изучению эмпирических взаимоотношений индивида с социальной группой. Ее необходимо вывести за пределы микрогруппы, учитывая более широкие отношения и индивида, и его группы с обществом в целом, с его социальными нормами, культурой. Однако следует отметить, что эти положения автором не были теоретически разработаны.

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

Э. Эриксон предложил генетическую теорию формирования эгоидентичности, параллельной формированию «групповой идентичности». По мнению Э. Эриксона, при отсутствии социальных отношений не происходит формирования самосознания. В сущности, подход Э. Эриксона развивает концепцию З. Фрейда и обращен к социокультурному контексту становления осознаваемого «Я» индивида – Эго. Им разработана подробная уровневая концепция самосознания и личности в целом. Каждая стадия развития личности характеризуется появлением новообразований, что рассматривается как решение потенциального противоречия, как выбор между двумя возможностями, одна из которых ведет к прогрессу, а вторая – к регрессу.

Основная проблема в структуре самосознания, согласно К. Роджерсу, сводится к использованию индивидом механизмов психологической защиты, необходимых для преодоления диссонанса между его непосредственным опытом и представлением о себе. Поведение рассматривается как попытка достичь тождественности «Я – концепции».

Р. Бернс, Л. П. Гримак, К. К. Платонов выдвинули предположение о появлении субъективной части самосознания. В определениях, отражающих данную точку зрения, делается акцент на осознании и оценке человеком самого себя. В последнее время все чаще в понятиях самосознания упоминается личностный компонент.

Отечественные психологи (С. Л. Рубинштейн, А. Г. Спиркин) отмечают, что самосознание не имеет отдельной от личности линии развития и формируется вместе с ее становлением.

В фундаментальных трудах Б. Г. Ананьева, Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева, Л. И. Божович проблема становления самосознания проанализирована в контексте общей проблемы формирования личности.

Исследования Е. И. Липкиной, Е. И. Савоньки, М.Н. Лисиной посвящены анализу отдельных аспектов проблемы самосознания, таких как изучение особенностей самооценки, взаимосвязи самооценки с оценкой окружающих, роли «Я – образа» в развитии коммуникативности. В отдельную группу можно объединить философско-психологические и особенно философские исследования, в которых проанализированы проблемы, связанные с формированием нравственного самосознания, нравственного выбора, личностной ответственности (А. Г. Спиркин, И. С. Кон).

Более детальный анализ проблемы самосознания с обозначением как «горизонтального», так и «вертикального» строения данного процесса предложен в трудах И. И. Чесноковой, В. В. Столина, И. С. Кона.

Таким образом, основным мотивирующим моментом в выделении тех или иных сторон в определении самосознания является направление психологии, которого придерживается тот или иной автор.

Самосознание имеет уровневое строение. Эта идея не раз высказывалась в отечественной и зарубежной литературе.

И.С. Кон, обобщив исследования генезиса самосознания, предложил выделять в «Я–образе» несколько автономных показателей, используя понятие установки (Кон, 1981). Основание для своей уровневой концепции «Я–образа» он находит в теории диспозиционной регуляции социального поведения В. Я. Ядова (Ядов, 1975). В целом «Я–образ» понимается как установочная система, обладающая тремя компонентами:

Ø когнитивным (знание о себе);

Ø аффективным (отношение к себе);

Ø поведенческим (готовность к действиям в отношении объекта).

Нижний уровень «Я-образа» составляют неосознанные, представленные только в переживании установки, традиционно ассоциирующиеся в психологии с «самочувствием и эмоциональным отношении к себе; выше расположены осознание и самооценка отдельных свойств и качеств; затем эти частные самооценки складываются в относительно целостный образ; и наконец, сам этот «Я-образ» вписывается в общую систему ценностных ориентаций личности, связанных с осознанием ею цели своей жизнедеятельности и средств, необходимых для достижения этих целей» (Кон, 1978).

И. И. Чеснокова различает 2 уровня самосознания, используя критерий соотнесения знаний о себе (Чеснокова, 1977).На первом уровне такое соотнесение происходит в рамках сопоставления «Я» и «другого человека».Сначала некоторое качество воспринимается и понимается в другом человеке, а затем оно переносится на себя. Соответствующими внутренними приемами самопознания являются преимущественно самовосприятие и самонаблюдение.

На втором уровне соотнесение знаний о себе происходит в процессе аутокоммуникации, т.е. в рамках «Я» и «Я». Человек оперирует уже готовыми, сформированными знаниями о себе. В качестве специфического внутреннего приема самопознания указываются самоанализ и самоосмысление. На этом втором уровне человек соотносит свое поведение с той мотивацией, которую он реализует. Оцениваются и сами мотивы с точки зрения общественных и внутренних требований. Высшего развития на втором уровне самосознание достигает при формировании жизненных планов, жизненной философии, своей общественной ценности, собственного достоинства.

В. В. Столин в основу уровневого строения самосознания положил характер активности человека, в рамках которой формируется и действует его самосознание (Столин, 1983).

В качестве исходного принимается различие содержания «Я-образа» (знания или представление о себе, в том числе и в форме оценки выраженности тех или иных черт) и самоотношения, которые рассматриваются как переживание, относительно устойчивое чувство, пронизывающее самовосприятие и «Я–образ».

По мнению В. В. Столина, в содержании «Я – образа» можно выделить две важнейшие составляющие:

1. Знания о тех общих чертах и характеристиках, которые объединяют субъекта с другими людьми, – присоединяющая образующая «Я–концепции», или система самоидентичности.

2. Знания, выделяющие «Я» субъекта в сравнении с другими людьми, – дифференцирующая образующая «Я–концепции». Данная составляющая содержания «Я-образа» придает субъекту ощущение своей уникальности и неповторимости.

Вертикальное строение самосознания раскрывается как уровневое строение, которое проходит ряд стадий, сменяющих друг друга. Человек одновременно является биологическим индивидом (организмом), социальным индивидом и личностью. Процессы самопознания обеспечивают активность человека на каждом уровне.

На уровне организма активная деятельность происходит в системе «организм–среда». Эта активность обусловлена основными потребностями человека. Основным продуктом данного уровня является «схема тела». Рост человека, его вес, здоровье, зрение, цвет лица и т.д. способны стать ведущими составляющими отношения к себе. Только тело, по мнению В. В. Столина, является зримой и ощутимой частью нашего «Я».

На уровне социального индивида активность человека подчинена потребности в принадлежности человека к общности, в признании этой общностью. Эта активность регулируется социальными нормами, правилами, обычаями и т.д., которые усваиваются индивидом. В ходе данной активности образуются социальные самоидентичности: половая, возрастная, гражданская, социально-ролевая, этническая. Субъект сравнивает себя с эталонами соответствующих общностей и через эти эталоны – с другими людьми. Жизненная значимость для субъекта быть принятым другими людьми отражается в самоотношении, которое есть «перенесение вовнутрь отношений других – принятие другими или отвержение ими» (Общая психодиагностика…, 1987).

На уровне личности активность субъекта направлена на самореализацию при ориентации на собственные способности, возможности и мотивы. Основой самоотношения становится потребность в самоактуализации, собственное «Я», собственные черты и качества оцениваются в отношении к мотивам, выражающим потребность в самореализации, и рассматриваются как ее условие.

Читайте также:

§

Деятельностный подход можно рассматривать как наиболее значительный вклад отечественной психологической науки в мировую психологию. Становление и развитие теории деятельности обычно связывают с именами Л. С. Выготского, П. Я. Гальперина, А. Н. Леонтьева, С. Л. Рубинштейна. Время возникновения – 30-е гг. ХХ в., когда психология переживала кризис школ. Два господствующих направления: психология сознания и бихевиоризм (психология поведения) – не могли уже претендовать на монопольное объяснение психики человека.

Сначала М. Я. Басов ввел понятие «деятельность», а затем С. Л. Рубинштейн и Л. С. Выготский стали говорить о единстве сознания и поведения, сознания и деятельности. Как заметил С. Л. Рубинштейн, цель введения понятия «деятельность» состояла в том, чтобы объединить психологическим изучением как внешнее поведение человека, так и его сознание. В свою очередь, тезис о единстве сознания и деятельности делает возможным теоретическое и экспериментальное изучение сознания через анализ, конструирование и целенаправленное формирование внешнего поведения (Логвинов, 1980).

В настоящее время в психологии деятельности речь может идти о деятельностном подходе и конкретных теориях деятельности в его рамках (В. А. Лекторский), деятельностной школе и психологическом подходе к деятельности как психологической проекции философской категории деятельности (В. П. Зинченко), междисциплинарной теории деятельности как особом направлении в современной философии, логике, социологии и психологии (В. В. Давыдов), деятельностной парадигме (В. А. Янчук).

А. А. Леонтьев различает три уровня психологической теории деятельности:

1) исходные теоретико-методологические предпосылки, обеспечивающие единство психологической теории деятельности как особой научной школы (школы Выготского);

2) собственно психологический концептуальный аппарат;

3) система конкретных интерпретаций фактического материала.

К теоретико-методологическим предпосылкам деятельностного подхода он относит:

Ø преодоление «постулата непосредственности» путем введения категории предметной деятельности;

Ø идея деятельности как единства процессов преобразования и отражения действительности;

Ø идея единства «внешних и внутренних форм деятельности» и формирования «внутреннего» через интериоризацию «внешнего»;

Ø идея единства субъективного и объективного, индивидуального и социального в деятельности и через деятельность;

Ø историко-генетический принцип анализа, реализующий системный подход в смысле К. Маркса (Леонтьев, 2001).

Н. Ф. Талызина в целом согласна с В. В. Давыдовым и В. А. Лекторским, что деятельностный подход – более широкое понятие, чем психологическая теория деятельности. При этом она полагает, что для построения деятельностной психологии необходимо перейти с методологического уровня на уровень конкретно-психологический и совершить переход от психологической теории деятельности к деятельностному подходу в психологии (Талызина, 2002).

Э. Г. Юдин считает, что в теории деятельности предметом собственно психологии является лишь уровень действия, а два других уровня выполняют скорее «пояснительную роль»: деятельность как способ связать психологию с социально-философским аспектом, а операция – с нейропсихологией (Юдин, 1976).

Мы полагаем, что в деятельностном подходе (по аналогии с системным подходом) необходимо различать уровень философского, общенаучного и частно-научного метода. Тогда философскому методу будет соответствовать деятельностный подход С. Л. Рубинштейна, общенаучному – общая теория деятельности А. Н. Леонтьева, частно-научному – деятельностные теории В. В. Давыдова и П. Я. Гальперина (Лобанов, 2002).

Также вызывает разногласия признание приоритета С. Л. Рубинштейна или А. Н. Леонтьева в разработке психологии деятельности. Так, А. В. Брушлинский однозначно считает основоположником деятельностного подхода в психологической науке С. Л. Рубинштейна. В. П. Зинченко согласен, что приоритет переноса философской категории деятельности на психологическую почву действительно принадлежит С. Л. Рубинштейну. А. Н. Леонтьев обратился к проблематике деятельности позже его, но именно Леонтьеву принадлежит наиболее развернутая общепсихологическая теория деятельности (Зинченко, Моргунов, 1994; Степанова, 2002).

Следует различать понятия «активность», «поведение» и «деятельность».

Активность – понятие, выражающее способность живых существ производить произвольные движения и изменяться под воздействием внешних и внутренних стимулов-раздражителей (Словарь психолога-практика, 2001). Активность является всеобщей характеристикой жизни: это деятельное состояние живых существ как условие их существования в мире. Активное существо обладает особым качеством – способностью к самодвижению, в ходе которого живое существо воспроизводит себя и превращается в субъект активности. Для биологического уровня движения материи активность выступает как жизнедеятельность, или жизнь.

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

Двигательная активность усложняется по мере развития живых существ. Если активность растений практически ограничена обменом веществами с окружающей средой, то активность животных включает элементарные формы исследования этой среды и научение. Активность человека самая разнообразная.

Поведение – это присущее живым существам взаимодействие со средой, опосредованное их внешней (двигательной) и внутренней (психической) активностью. В традиционной психологии под поведением понимают внешние проявления психической деятельности человека. В этом отношении поведение противопоставляется сознанию как совокупности внутренних, субъективно переживаемых процессов. К поведению относят следующие факты (Гиппенрейтер, 1998): 1) все внешние проявления физиологических процессов, связанных с состоянием, деятельностью, общением людей, – поза, мимика, интонации, взгляды, блеск глаз, покраснение, побледнение, дрожь, прерывистое или сдерживаемое дыхание, мышечное напряжение и др.; 2) отдельные движения и жесты, такие как поклон, кивок, подталкивание, сжимание руки, стук кулаком и т.п.; 3) действия как более крупные акты поведения, имеющие определенный смысл; 4) поступки – еще более крупные акты поведения, которые имеют, как правило, общественное, или социальное, звучание и связаны с нормами поведения, отношениями, самооценкой и т. д.

Внешние проявления поведения имеют большое психологическое значение: они одновременно и неотъемлемая сторона внутреннего состояния, и непосредственное выражение характера человека, его опыта и его отношений, и предмет его собственного контроля, и средство общения между людьми – язык, говорящий часто больше, чем можно сообщить с помощью слов. Иными словами, внешние проявления отражают субъективные состояния содержания сознания, свойства личности.

Первые попытки научно понять поведение возникли на основе механистического детерминизма, в категориях которого поведение трактовалось по типу взаимодействия физических тел. Эволюционное учение в биологии позволило объяснить целесообразность поведения живых существ и стимулировало разработку объективных методов исследования поведения в единстве его внешних и внутренних проявлений.

На основе биологического детерминизма сложилось учение И. П. Павлова о высшей нервной деятельности животных, синонимом которой он считал поведение. Дж. Уотсон определил поведение как систему реакций. Бихевиористы включили в поведение только те реакции, которые являются явными и которые можно наблюдать. Этот подход не учитывал всей сложности психической деятельности человека и игнорировал процессы сознания. Более компромиссную позицию занимали необихевиористы. Э. Толмен внес в схему S–R «промежуточные переменные»; под ними он понимал внутренние процессы, которые опосредуют действия стимула, то есть влияют на внешнее поведение. К ним Э. Толмен отнес такие образования, как «цели», «намерения», «гипотезы», «познавательные карты» (образы ситуаций) и т. п. Хотя промежуточные переменные были функциональными эквивалентами сознания, вводились они как «конструкты», о которых следует судить исключительно по свойствам поведения. Еще более гибкое определение поведения дали представители когнитивного подхода. Они рассматривали поведение скорее как мысленное представление, чем как внешний измеряемый поведенческий акт.

Понятие «деятельность» есть исходное в понимании психической активности человека, рассматриваемого с позиции «человека-деятеля». Деятельность – это динамическая, саморазвивающаяся, иерархическая система взаимодействий субъекта с миром, в процессе которых происходит порождение психического образа, воплощение его в объекте, осуществление и преобразование опосредованных психическим образом отношений субъекта в предметной деятельности (Психология и педагогика, 1998). Деятельность является основным способом проявления и развития рефлексивного сознания. В деятельности человек и окружающий мир взаимопроникают друг в друга. Деятельность есть источник, результат и необходимое условие развития человеческой культуры, цивилизации, индивидуального опыта жизни. Совместная деятельность людей создает мир человеческих отношений.

Любая деятельность – это сложная, противоречивая система активного целенаправленного взаимодействия и связей человека с окружающей реальностью. С одной стороны, она пронизана социальными нормами, которые создают возможность целенаправленных, эффективных и согласованных действий в контексте жизнедеятельности. С другой стороны, каждая деятельность требует индивидуального подхода, творчества и ее субъекта. В деятельности, при решении любой задачи, человек использует весь свой творческий потенциал. В деятельности рождаются новые потребности, отношения, тем самым идет процесс «воспроизводства» и обновления человека как индивида, личности, субъекта деятельности и индивидуальности.

Объективными характеристиками деятельности являются: разворачивание ее во времени, необходимость совершать при этом разные действия. Динамичность деятельности представляет объективный механизм саморазвития деятельности и ее субъекта.

Деятельность выступает как основной способ жизни человека, как активность по удовлетворению определенных потребностей, отвечающая конкретному мотиву, которая одновременно существенно детерминирует развитие психики. Здесь сознание выступает как результат усвоения человеческой культуры – исторического опыта человеческой деятельности. Основным средством усвоения человеческой культуры является язык.

Рассмотрим отличие понятия «активность» от понятия «деятельность».

В физиологии понятие «активность» употреблялось в качестве синонима деятельности (например, «активная форма мышления» как «деятельность мышления»). Деятельность в смысле активности трактовали И. М. Сеченов, И. П. Павлов, Н. А. Бернштейн и др. Важно, что и до, и после работ Н. А. Бернштейна, создавшего физиологию активности, сама активность понималась в традиционном, рефлекторном, смысле как реактивность организма при его уравновешивании со средой. Такое понимание получило распространение благодаря бихевиоризму и проникло в психологию и социологию, где реализовалось в понятии о поведении. Сам Н. А. Бернштейн понимал активность как противоположный реактивности атрибут всего живого. В психофизиологии деятельность понимается в физиологическом смысле активности, и даже «трудовая деятельность» – в смысле «трудовой активности».

Отличие деятельности человека от активности животных сводится к следующему:

Деятельность человека Активность животных
Носит продуктивный, творческий, созидательный характер. Имеет потребительскую основу, она ничего нового не создает.
Связана с предметами материальной и духовной культуры, которые используются им или в качестве инструментов, или в качестве средств собственного развития. Человеческие орудия и средства удовлетворения потребностей как таковые не существуют.
Преобразует самого человека, его способности, потребности, условия жизни. Практически ничего не меняет ни в них самих, ни во внешних условиях жизни.
Является продуктом общественно-исторического развития. Выступает как результат их биологической эволюции.
Предметная деятельность не дана с рождения. Она «задана» в культурном предназначении и способе использования окружающих предметов. Такая деятельность требует формирования и развития в обучении и воспитании. То же относится к внутренним, нейрофизиологическим и психологическим, структурам, управляющим внешней стороной практической деятельности. Дана изначально, генотипически обусловлена и разворачивается по мере естественного анатомо-физиологического созревания организма.

Деятельность есть целесообразная жизнедеятельность, свойственная высокоорганизованным животным (деятельность животных) и людям (человеческая деятельность). Нецелесообразная, не организованная целесообразно жизнедеятельность не является деятельностью, но остается биологической и, в частности, физиологической активностью. Человеческая деятельность – это созидательная деятельность.

Отличие поведения от деятельности состоит в том, что поведение не всегда целенаправленно, не предполагает создание определенного продукта, носит зачастую пассивный характер. Деятельность всегда целенаправленна, активна, нацелена на создание некоторого продукта. Поведение спонтанно, деятельность организованна; поведение хаотично, деятельность систематична.

Читайте также:

§

Истоки психологической теории деятельности можно обнаружить в работах по физиологии высшей нервной деятельности и в трудах русских психологов начала ХХ века. Исчерпывающий анализ этой проблемы представлен в фундаментальной монографии А. А. Леонтьева «Деятельностный ум: Деятельность, знак, личность» (2001).

8.2.1. Физиологические предпосылки психической деятельности

Непосредственно понятие «деятельность» в работах русской физиологической школы не встречается. Речь может идти о действиях и субъекте поведения – деятеле.

И. М. Сеченов выделил три фазы психического акта: начало, течение, конец. Начальная фаза психического акта – чувственное восприятие предметов, конечная фаза – действие в предметном мире. Предметом психологии является не только промежуточная фаза (сознание или бессознательное), но и весь психический акт в целом. Таким образом, И. М. Сеченов не только включил предметный мир в предмет психологии, но обосновал положение о том, что целесообразное действие, поступок завершает целостность психического акта (Сеченов, 1947; Леонтьев, 2001).

Сноска в рамке

Сеченов Иван Михайлович (1829-1905) – физиолог. Рос в дворянской семье, где получил начальное образование.

И. М. Сеченов учился в Петербургском Главном инженерном училище. В 1851 г. он поступил вольнослушателем в Московский университет на медицинский факультет и окончил его в 1856 г. “в степени лекаря с отличием с предоставлением… права по защищении диссертации получить диплом на степень доктора медицины”. Затем в течение трех с половиной лет Сеченов учился в Германии, занимался не только биологическими дисциплинами, но также физикой и аналитической химией. За границей зародилась тесная дружба Сеченова с С. П. Боткиным, Д. И. Менделеевым, А. П. Бородиным, художником А. Ивановым.

В начале 1860 г. Сеченов приехал в Петербург, защитил диссертацию на степень доктора медицинских наук. Он начал читать лекции в Медико-хирургической академии: в марте – курс “животного магнетизма”, а с осени – полный курс физиологии. Сеченовская лаборатория стала в те годы центром исследований в области не только физиологии, но и токсикологии, фармакологии, клинической медицины. В 1870 г. Сеченов вышел в отставку и был избран профессором на кафедру физиологии в Новороссийский университет в Одессе. С 1876 по 1889 г. он занимал кафедру физиологии в Петербургском университете. С 1876 по 1901 г. преподавал в Московском университете сначала в качестве доцента, а с 1891 г. – в качестве профессора.

Еще в “Тезах”, предварявших докторскую диссертацию, Сеченов выдвинул положение о своеобразии рефлексов, центры которых лежат в головном мозге, и ряд идей, способствовавших последующему изучению им головного мозга. В 1862 г. в парижской лаборатории К. Бернара Сеченов экспериментально проверил гипотезу о влиянии центров головного мозга на двигательную активность (феномен центрального торможения, описанный им в 1863 г., был назван “сеченовским торможением”). Вернувшись в Россию в мае 1863 г., он по предложению Н. А. Некрасова написал для “Современника” статью под названием “Попытка ввести физиологические основы в психические процессы”. Цензура наложила запрет на публикацию, усмотрев предосудительность в названии и “пропаганду материализма” в тексте. В том же году эта работа под названием “Рефлексы головного мозга” была напечатана в “Медицинском вестнике”, а в 1866 г. вышла отдельным изданием. По выражению И. П. Павлова, это была “поистине для того времени чрезвычайная попытка… представить себе наш субъективный мир чисто физиологически”. С этой работы началась эра объективной психологии.

А. А. Ухтомский рассматривал действия и познание как две взаимосвязанные стороны активности.

«Наши доминанты <…> стоят между нами и миром, между нашими мыслями и действиями <…>. Мы принимаем решения и действуем на основании того, как представляем действительное положение вещей, но действительное положение вещей представляется нам в прямой зависимости от того, как мы действуем!» (Ухтомский, 1996).

Главное в концепции доминанты, как утверждает А. А. Леонтьев, лежит за пределами физиологии.

И. П. Павлов часто в скобках после введенного им понятия высшей нервной деятельности использовал термин «поведение». Косвенно деятельность присутствует в положении П. К. Анохина об опережающем отражении действительности как приспособлении к будущим, еще не наступившим событиям и в его теории функциональной системы.

До П. К. Анохина в физиологии преобладала фиксация внимания исследователя на самом действии, а не на его результатах, что исключало анализ целеориентированного целостного единства физиологических механизмов поведения (Анохин, 1978). Теория функциональной системы, несомненно, способствовала разработке иерархически организованной теории деятельности.

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

Термин «деятельность» встречается в работах Н. А. Бернштейна, однако он употребляется как синоним поведения в отношении и человека, и животных.

«Основным принципом организации деятельности высших животных и человека, по Н. А. Бернштейну, является целесообразность. Любой акт произвольной деятельностинаправлен к достижению некоторой цели– предвидению будущего. Эта цель и определяет выбор действия и способ учета условий, в которых оно осуществляется. В ходе осуществления действия используются механизмы контроля и коррекции, позволяющие сравнить достигнутый результат с «моделью будущего» и в случае необходимости вносить в действие какие-то изменения» (Леонтьев, 2001).

Таким образом, в русской физиологической школе нашли оформление представления о системном (комплексном, иерархически организованном) характере предмета психологии, а также идеи о взаимосвязи таких компонентов, как «деятельность», «действие», «цель», «мотивация», «условие».

3.2.2. Понятие деятельности в отечественной психологии 1920–1930 гг.

Развитие психологической науки в 20–30-е годы ХХ в. во многом определялось работами таких известных психологов, как Д. Н. Узнадзе, П. П. Блонский и М. Я. Басов.

Д. Н. Узнадзе, автор теории установки (преднастройки, готовности субъекта к поведению), как известно, не обращался к категории деятельности. Он использовал понятия «поведение» и «активность». Однако, как утверждает
А. А. Леонтьев, теорию деятельности и теорию установки объединяет очень многое. С точки развития деятельностного подхода перспективным является синтез этих теорий. Речь идет о понятии надситуационной активности личности В. А. Петровского и о динамическом подходе к психологическому анализу деятельности (А. Г. Асмолов и В. А. Петровский).

Так, А. Г. Асмолову принадлежит идея иерархической уровневой установки как механизма стабилизации деятельности.

«В соответствии с основными структурными единицами деятельности (особенная деятельность, действие, операция, психофизиологические механизмы – реализаторы деятельности) выделяют уровни смысловых, целевых и операциональных установок, а также уровень психофизиологических механизмов – реализаторов установок» (Асмолов, 1996).

П. П. Блонский и М. Я. Басов в своих публикациях оперировали понятиями «действие» («поступок») и «человек как деятель». Однако, именно М. Я. Басов в 1926 году первым ввел в психологию понятие «деятельность» наряду с такими категориями, как «психическая деятельность» и «человек как деятель в окружающей среде».

3.3 Культурно-историческая теория Л. С. Выготского
и теория деятельности

Принцип единства сознания и деятельности является методологическим основанием культурно-исторической теории Л. С. Выготского. Основное положение общей теории деятельности заключается в утверждении, что «не понятие (и следовательно, не знаки, не орудия), а реальная деятельность… определяет развитие как сознания в целом, так и отдельных научных функций».

В отечественной психологии нет единства взглядов на роль Л. С. Выготского в становлении деятельностного подхода и принадлежности его культурно-исторической теории ученого к нему.

Культурно-историческую теорию считают деятельностной теорией В. В. Давыдов и А. А. Леонтьев. С точки зрения В. В. Давыдова, деятельностный подход, и в частности теория деятельности, разработанная А. Н. Леонтьевым, является «новым и закономерным этапом развития культурно-исторической теории». Более определенно по этому поводу высказывается А. А. Леонтьев: «В 1930 году Л. С. Выготский бесспорно приходит к созданию теории деятельности» (Леонтьев, 2001).

Однако А. В. Брушлинский и К. А. Абульханова-Славская полагают, что утверждение о деятельностном характере теории Выготского «почти никак не аргументировано» (Абульханова-Славская, 1989; Брушлинский, 1989).

В рамке

СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ КОГНИТИВНАЯ ТЕОРИЯ Л. С. ВЫГОТСКОГО

В своей теории когнитивного развития Пиаже делает акцент на логических системах мышления. Лев Выготский, в свою очередь, ставит центральным звеном своей социокультурной когнитивной теории культуру и социальные факторы влияния. Пиаже рассматривает развитие как развернутое явление, ведомое внутренними тенденциями; Выготский же видит развитие как результат взаимодействия с социальным окружением. Таким образом, основным отличием социокультурной когнитивной теории Выготского от теории Пиаже является то, что основными движущими силами развития Выготский считает внешние факторы (Коул и Верч, 1996). Надо отметить, что некоторое время из своей научной карьеры Выготский посвятил критике Пиаже, правда, Пиаже почему-то ни разу не ответил на вызов3.

Основные идеи Выготского

Многие работы Выготского были переведены на английский язык. Почти все современные крупные психологические издания на английском языке содержат, по крайней мере, одну или две ссылки на его исследования. Складывается впечатление, что Выготский – современный теоретик.

Но Выготский начал свою научную работу в 1920-х годах – с изучения проблемы детского развития. Тогда в Советском Союзе наука с не очень звучным названием – педология – занималась изучением проблем детского развития, используя для оценки развития и диагностики отклонений в развитии западные тесты. Эту науку одно время называли «буржуазной псевдонаукой» и старались изжить, закрывая научные центры, репрессируя авторов и изымая из печати их работы.

Выготского часто называли «Моцартом психологии», настоящим гением. К 28 годам он изучил все самые известные психологические теории на тот момент и начал разрабатывать новую теорию с абсолютно новыми концепциями в основе. Никополу (1993) называет работы Выготского «яркими и интуитивными, но слишком иллюзорными и незаконченными».

Читайте также:

§

Советский психолог, доктор психологических наук, профессор, академик АПН СССР, лауреат Ленинской премии.

По окончания в 1924 г. отделения общественных наук Московского университета работал в Институте психологии и в Академии коммунистического воспитания в Москве. Первое крупное исследование А. Н. Леонтьева, обобщенное им в монографии «Развитие памяти» (1931), было выполнено в русле идей культурно-исторической концепции Л.С. Выготского. В 1934 г. Леонтьев переезжает в Харьков, где объединив вокруг себя группу молодых исследователей (Л. П. Божович, П. Я. Гальперин, А. В. Запорожец, П. И. Зинченко и др.), приступает к разработке проблемы деятельности в психологии. В 1934—1940 гг., вернувшись в Москву, Леонтьев выполняет экспериментальные исследования генезиса чувствительности у человека, представленные в его докторской диссертации «Развитие психики» (1940). В 1942—1945 гг. Леонтьев возглавлял научную работу Опытного восстановительного госпиталя под Свердловском. С 1945 г. Леонтьев был зав. отделом детской психологии Института психологии в Москве. С 1963 г.— зав. отделением психологии философского факультета, а с 1966 г.— декан психологического факультета МГУ и зав. кафедрой общей психологии этого факультета. А. Н. Леонтьев разрабатывал прежде всего наиболее принципиальные и фундаментальные теоретические и методологические проблемы психологии.

Сочинения: Развитие памяти. Экспериментальное исследование высших психических функций. М., 1931; Восстановление движений (совм. с А. В. Запорожцем). М., 1945; Проблемы развития психики, изд. 3-е, М., 1972; Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975.

Связь между составляющими операционного и мотивационного аспектов носит двухсторонний характер. Прямая связь замыкается через психические процессы, протекающие внутри субъекта, и проступает уже достаточно очевидно из приведенного выше описания. Обратная связь замыкается через объекты, на которые направлена деятельность. Преобразование объектов ведет к изменению условий, в которых выполняются отдельные операции, к деформации целей, сопряженных с соответствующими действиями, исчерпанию самого мотива деятельности по мере удовлетворения вызывающей ее потребности.

Таким образом, подвижными оказываются не только операционные компоненты деятельности, следующие за преломляющимися в мотивационном аспекте изменениями потребностей, но и мотивационные компоненты, следующие за изменениями объекта деятельности, обусловленными активностью субъекта.

Принципиальным положением теории деятельности является концепция трех форм ее проявления. Теоретически выделяются:

Ø деятельность как нечто, воплощенное в вещах и знаках, которая является содержанием человеческой культуры.

Единство внешней и внутренней деятельности.Теория деятельности выделяет две формы деятельности: внешнюю (практическую, материальную) и внутреннюю (идеальную, мыслительную, «теоретическую») деятельность. Продолжительное время психология изучала лишь внутреннюю деятельность. Внешняя деятельность рассматривалась как выражение внутренней. Но постепенно исследователи пришли к выводу, что структура этих двух форм едина, то есть представляет собой общность. Внутренняя деятельность, как и внешняя, побуждается потребностями и мотивами, сопровождается эмоциональными переживаниями, имеет свой операционально-технический состав, т. е. состоит из последовательности действий и реализующих их операций. Отличие состоит в том, что действия производятся не с реальными предметами, а с их образами, и вместо реального продукта получается мысленный результат.

Проведенные исследования Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева, П. Я. Гальперина, Д. Б. Эльконина и др. показывают, что внутренняя деятельность произошла из внешней, практической деятельности путем процесса интериоризации, т. е. путем переноса соответствующих действий в умственный план. Для успешного воспроизведения какого-то действия «в уме» нужно обязательно освоить его в материальном плане, сформировать свой внутренний план действий с подобными предметами. При интериоризации внешняя деятельность, хотя и не меняет своего принципиального строения, сильно трансформируется: происходит последовательное изменение и сокращение внешних материальных действий и формируются внутренние, идеальные действия, совершаемые в умственном плане. В психологической литературе часто можно встретить следующий пример интериоризации, связанный с обучением ребенка счету. Сначала он считает палочки (реальный объект оперирования), перекладывая их на столе (внешняя деятельность). Затем он обходится без палочек, ограничиваясь только внешним наблюдением за ними. Постепенно палочки становятся не нужны, и счет превращается в умственное действие (внутренняя деятельность). Объектом оперирования становятся числа и слова (мысленные объекты).

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

В то же время внутренние действия предвосхищают, подготавливают внешние, происходит экстериоризация деятельности. Механизм экстериоризации протекает на основе преобразования сложившихся при интериоризации внутренних закономерностей и сформированного ранее внутреннего идеального плана действий.

Взаимосвязь внешней и внутренней деятельности может быть представлена в следующем виде (рис. 2) (Психология и педагогика, 1998):

Внешняя
(материальная)
деятельность
  интериоризация
экстериоризация
  Внутренняя
(идеальная)
деятельность
   
   

Рис. 2. Взаимосвязь внутренней и внешней деятельности

С. Л. Рубинштейну принадлежит иная точка зрения, согласно которой, нельзя говорить о формировании «внутренней » психической деятельности из «внешней» практической путем интериоризации, так как внутренний (психический) план существует и до интериоризации.

«При изучении психической деятельности или психических процессов принципиально важно учитывать, что они обычно протекают одновременно на разных уровнях и что вместе с тем всякое внешнее противопоставление «высших» психических процессов «низшим» неправомерно, потому что всякий «высший» психический процесс предполагает «низшие» и совершается на их основе <…>. Психические процессы протекают сразу на нескольких уровнях, и «высший» уровень реально всегда существует лишь неотрывно от «низших». Они всегда взаимосвязаны и образуют единое целое» (Рубинштейн, 1989).

рекомендуемая Литература

Основная литература

1.Абульханова-Славская К. А., Брушлинский А. В. Философско-психологическая концепция С. Л. Рубинштейна. М.: Наука, 1989. 248 с.

2. Гиппенрейтер Ю. Б. Введение в общую психологию. Курс лекций. М.: ЧеРо, 1998. 334 с.

3. Леонтьев А. А. Деятельностный ум. (Деятельность. Знак. Личность). М.: Смысл, 2001. 392 с.

4. Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М.: Политиздат, 1975. 304 с.

Дополнительная литература

5. Анохин П. К. Избранные труды: Философские аспекты теории функциональных систем. М.: Наука, 1978. 405 с.

6. Асмолов А. Г. Культурно-историческая психология и конструирование миров. М.–Воронеж: НПО «Модек», 1996. 768 с.

7. Брушлинский А. В., Поликарпов В. А. Мышление и общение. Мн.: Университетское, 1990. 214 с.

8. Брушлинский А.В. С.Л. Рубинштейн – основоположник деятельностного подхода в психологической науке // Сергей Леонидович Рубинштейн: Очерки, воспоминания, материалы. М.: Наука, 1989. С. 61–102.

9. Зинченко В. П., Моргунов Е. Б. Человек развивающийся: Очерки российской психологии. М.: Тривола, 1994. 212 с.

10. Козубовский В. М. Общая психология: Методология, сознание, деятельность. Мн.: Амалфея, 2003. 224 с.

11. Лобанов А. П. Системная методология формирования научных понятий у подростков. Мн.: НЕССИ, 2002. 222 с.

12. Логвинов И. И. Имитационное моделирование учебных программ. М.: Педагогика, 1980. 128 с.

13. Психология и педагогика. / Под ред. К. А. Абульхановой и др. – М.: Совершенство, 1998. 320 с.

14. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. СПб.: Питер, 2000. 712 с.

15. Рубинштейн С. Л. Принципы творческой самодеятельности: К философским основам современной педагогики // Вопросы психологии. 1986. № 4. С. 101–108.

16. Сеченов И. М. Избранные философские и психологические произведения. М.: Госполитиздат, 1947. 647 с.

17. Словарь психолога-практика / Сост. С. Ю. Головин. – Мн.: Харвест, 2001. 976 с.

18. Степанова М .А. Место теории П. Я. Гальперина в психологической концепции деятельности // Вопросы психологии. 2002. № 5. С. 28–41.

19. Талызина Н. Ф. Развитие П.Я. Гальпериным деятельностного подхода в психологии // Вопросы психологии. 2002. № 5. С. 42–49.

20. Ухтомский А. А. Избранные труды. Л.: Наука, 1978. 358 с.

21. Юдин Э. Г. Деятельность и системность // Системные исследования: Ежегодник. М.: Прогресс, 1976. С. 14–29.

ВЫХОД ИЗ МОДУЛЯ

1. Сознание – высшая ступень развития психики, свойственная только человеку форма обобщенного отражения объективных устойчивых свойств и закономерностей окружающего мира.

2. Сознание возникает в процессе общественно организованной деятельности людей. В этом же процессе возникает язык. Без языка нет сознания. Общественно накопленные знания, заключенные в слова, являются стержнем сознания.

3. Выделяют следующие основные функции сознания: когнитивную, регулятивную, коммуникативную. Когнитивная функция выступает как собственно знание, как процесс деятельности (мышления). Регулятивная функция отвечает за произвольность поведения человека и взаимодействие его с другими людьми. Коммуникативная функция сознания обеспечивает процесс общения между людьми, в результате – происходит приобщение к опыту других людей.

4. Выделяют нормальное и изменненное состояния сознания. Нормальное состояние – это активное бодрствование. Формами измененного состояния сознания являются гипноз, сон, медитация, а также состояния, вызванные приемом алкоголя или наркотических средств.

5. З. Фрейд выделяет три уровня психики: сознание, предсознательное и бессознательное. Сознание – лишь небольшая часть ума; оно включает то, что мы сознаем в данный момент. Предсознание – опыт в форме представлений, знаний, эмоций, который не осознается в данный момент (бессознательное), но может легко проникнуть в сознание («доступная память»). Бессознательное – инстинктивные элементы, которые никогда не были осознанны, а также подавленные эмоции и воспоминания.

6. Инстинкты – это те напряжения, которые направляют организм к определенным целям. Во фрейдовском употреблении этот термин не относится к сложным наследственным формам поведения низших животных. Инстинкт содержит четыре компонента: источник, цель, импульс и объект. Фрейд дал описания основных инстинктов. Сначала он указывает две противоположные силы – сексуальную (или эротическую, дающую физическое удовлетворение) и агрессивную (или деструктивную). В более позднем и более общем описании эти две силы рассматриваются как поддерживающая жизнь и зовущая к смерти.

7. Все неосознаваемые процессы делятся на три класса: неосознаваемые механизмы сознательных действий, неосознаваемые побудители сознательных действий, надсознательные процессы.

К неосознаваемым механизмам сознательных действий относятся: неосознаваемые автоматизмы, явления неосознаваемой установки, неосознаваемые сопровождения сознательных действий. Неосознаваемые автоматизмы – действия и акты, совершающиеся без участия сознания, механически. Неосознаваемые сопровождения сознательных действий включают в себя непроизвольные движения человека, вегетативные реакции, тонические напряжения мышц, неосознаваемую субъектом мимику, пантомимику.

Неосознаваемые побудители сознательных действий представляют собой вытесненные человеком эмоции, желания, потребности, которые не потеряли для него актуальность. Психика человека стремится разными путями устранить внутренний конфликт. Неприятные переживания образуют аффективные очаги, которые «прорываются» в ошибочных действиях, описках, оговорках, очитках, а также в «забывчивости» определенной информации.

Надсознательные процессы – это процессы творческого мышления, переживания больших жизненных событий, личностные кризисы.

8. К основным методам выявления бессознательного относятся: метод свободных ассоциаций, метод анализа сновидений, метод анализа ошибочных действий.

9. З. Фрейд считал, что у каждого пациента в процессе психоанализа возникают препятствия, сохраняющие потаенные мысли. К ним ученый относил сопротивление и эффект переноса.

10. Самосознание – процесс, с помощью которого человек познает себя и относится к себе. Уровни самосознания имеет можно рассматривать в «горизонтальной» и «вертикальной» плоскостях, что обозначено в трудах отечественных психологов по данной проблеме.

11. Самосознание имеет свой продукт, выступающий в виде представления о себе: «образа-Я» или «Я-концепции». В «образе-Я» представлены два аспекта: знание о себе и отношение к себе. Степень адекватности «образа-Я» выясняется при изучении самооценки личности.

12. Самооценка – осознание субъектом своей ценности, значимости в сравнении с другими людьми. Самооценка составляет ядро личности и является важным регулятором ее поведения. Самооценка – основа уровня притязаний личности.

Уровень притязаний – желаемый уровень самооценки, проявляющийся в степени трудности целей, которые индивид ставит перед собой.

К основным функциям самосознания относятся познание личностью себя, усовершенствование себя и поиск смысла жизни.

Формирование самосознания связано с развитие личности в целом.

13. Деятельностный подход является наиболее значительным вкладом отечественной психологической науки в мировую психологию. Он возник в 30-е гг. ХХ в. как альтернатива психологии сознания и поведения.

14. Деятельность – это динамическая, саморазвивающаяся, иерархическая система взаимодействий субъекта с миром, в процессе которых происходит порождение психического образа, его воплощение в объекте, осуществление и преобразование опосредованных психическим образом отношений субъекта в предметной деятельности. Это сложная система активного целенаправленного взаимодействия и связи человека с окружающей реальностью.

15. Наиболее полно деятельностный подход реализован в общей теории деятельности А.Н. Леонтьева, которая предполагает наличие двух аспектов: операционного и мотивационного. Операционный аспект включает деятельность, действие, операцию и психофизиологические функции; мотивационный – мотив, цель и условие.

Глоссарий

Автоматизм. (от греч. autpmatus – самодействующий) – действие, реализуемое без непосредственного участия сознания. <…>1

Активность. Деятельное состояние живых организмов как условие их существования в мире. <…> В соотнесении с деятельностью, активность субъекта определяется как динамическое условие ее становления, реализации и видоизменения, как свойство ее собственного движения. <…>1

Активность личности.Инициативное воздействие на окружающую среду, на других людей и себя. <…>2

Бессознательное. 1. Совокупность психических процессов, актов и состояний, обусловленных явлениями действительности, во влиянии которых субъект не отдает себе отчета. 2. Форма психического отражения, в которой образ действительности и отношение к ней субъекта не выступают как предмет специальной рефлексии, составляя нерасчлененное целое. <…>1

2. Структурный компонент психики. Это актуально неосознаваемые действия и психические явления. <…> Бессознательное может стать осознанным, а то, что осознается – стать временно неосознаваемым. 2

Бодрствование.Поведенческое проявление активности нервной системы или функционального состояния человека в условиях реализации им той или иной деятельности. <…>1

Ведущая деятельность. 1. Термин, выдвинутый А.Н. Леонтьевым для обозначения деятельности, с которой связано возникновение важнейших психических новообразований. <…>1

2. Вид деятельности, который обуславливает важнейшие изменения в психических свойствах личности, возникновение различных психических новообразований на данной стадии ее развития. <…>2

Гипноз (от греч. hupnos – сон). Временное состояние сознания, характеризующееся сужением его объема и резкой фокусировкой на содержании внушения, что связано с изменением функции индивидуального контроля и самосознания. <…>1

Действие. 1. Целенаправленная активность, реализуемая во внешнем или внутреннем плане; единица деятельности. <…>1

2. Единица деятельности. Имеет свою конкретную цель и мотив (или совершается на основе общего мотива всей деятельности). <…>2

Деятельностный подход(к изучению психики). 1. Принцип изучения психики, в основу которого положена разработанная Фихте, Гегелем и Марксом категория предметной деятельности. <…> 1

2. Теория, рассматривающая психологию как науку о порождении, функционировании и структуре психического отражения в процессах деятельности индивидов (А.Н. Леонтьев). При этом исходным методом изучения психики выступает анализ преобразований психического отражения в процессе деятельности, исследуемой в ее филогенетическом, историческом, онтогенетическом и функциональном развитии. <…>1

Деятельность. 1.Целеустремленная активность, реализующая потребности субъекта. <…>1

2.Мотивированный процесс использования тех или иных средств для достижения цели. <…>2

Защитные механизмы. Сознательные и неосознанные способы преодоления отрицательных психических состояний. <…> По З. Фрейду, защитными механизмами являются: сублимация, обособление, рационализация, преодоление, проекция, регрессия, отрицание, реактивные образования. <…>2

Защита психологическая. Система регуляторных механизмов, служащих устранению или сведению до минимума негативных, травмирующих личность переживаний, сопряженных с внутренними или внешними конфликтами, состояниями тревоги или дискомфорта. <…> Начало исследования механизмов психологической защиты было положено З. Фрейдом, рассматривавшим их как формы разрешения конфликта между бессознательными влечениями и интериоризованными социальными требованиями и запретами. <…> Согласно А. Фрейд, механизмы психологической защиты являются продуктом индивидуального опыта и научения. <…>1

Знак. Предмет (явление), служащий представителем другого предмета, явления, процесса. 1

Культурно-историческая теория (концепция).Концепция психического развития человека, разработанная в 20—30-е гг. Л.С. Выготским при участии его учеников А.Н. Леонтьева А.Р. Лурия. <…> Согласно Культурно-исторической теории, главная закономерность онтогенеза психики состоит в интериоризации ребенком структуры его внешней, социально-символической (т.е. совместной со взрослыми и опосредованной знаками) деятельности. <…>1

Образ.Субъективная картина мира или его фрагментов, включающая самого субъекта, других людей, пространственное окружение и временную последовательность событий. 1

Общение. 1. Сложный многоплановый процесс установления и развития контактов между людьми (межличностное общение) и группами (межгрупповое общение), порождаемый потребностями совместной деятельности и включающий в себя как минимум три различных процесса: коммуникацию (обмен информацией), интеракцию (обмен действиями) и социальную перцепцию (восприятие и понимание партнера). <…>1

2.Специфическая форма взаимодействия и взаимовлияния субъектов, порождаемая потребностями совместной деятельности. <…>2

Объект. Фрагмент реальности, на которую направлена активность взаимосвязанного с ней субъекта. <…> Взаимосвязь субъекта с объектом характеризует психический уровень взаимодействия человека с миром. 1

ОНО (Ид). Один из компонентов структуры личности в теории З. Фрейда. Представляет собой локализованное в бессознательном средоточие инстинктивных побуждений, либо сексуальных, либо агрессивных, стремящихся к немедленному удовлетворению, не зависимо от отношений субъекта к внешней реальности. 1

Операция(от лат. оperatio – действие). 1. Единица деятельности. Введено А.Н. Леонтьевым и используется при изучении относительно законченных и, как правило, автоматизированных перцептивных, моторных, мнемических и интеллектуальных актов, входящих в состав того или иного действия. В отличие от деятельности и действия, операция детерминируетя не мотивами и целями, а условиями предметной ситуации. <…> 1

2. Способ выполнения действия, определяемый условиями наличной (внешней или мысленной) ситуации. 1

Опыт. Способ познания действительности, основанный на его непосредственном, чувственном практическом освоении. Опыт служит важным источником информации как о внешнем объективном мире, так и о психической жизни субъекта. <…>.1

Подсознание (подсознательное). Собирательное понятие, которым обозначают различные неосознаваемые системы психики (например, предсознательное и бессознательное) или их совокупность. <…>1

Предсознание (предсознательное). В классическом психоанализе З. Фрейда одна из трех систем психики человека (бессознательное – предсознательное – сознание), основным отличительным признаком которой выступает наличие в ней информации и процессов, не являющихся сознательными душевными актами (например, воспоминаний, неактуализированных знаний и т.д.), но способных стать сознательными (осознанными) при совпадении определенных условий. <…>1

Проекция(от лат. рrojectio – выбрасывание вперед). Процесс или результат постижения и порождения значений, заключающийся в осознанном или бессознательном перенесении субъектом собственных свойств, состояний на внешние объекты; осуществляется под влиянием доминирующих потребностей, смыслов ценностей субъекта. <…>1

Рационализация. (От лат. Rationalis – разумный) 1. В психоанализе один из защитных механизмов личности, обеспечивающий блокировку осознания истинных мыслей, чувств и мотивов деятельности человека и формулировку более приемлемых для личности объяснений ее поведения. 2. Бессознательное стремление индивида к рациональному обоснованию и объяснению своих идей и поведения даже в тех случаях, когда они иррациональны. Понятие рационализации было введено Э. Джонсом в 1908 г. 1

Дополнительный анализ:  Фундаментальный анализ акций «Mail.Ru Group» или «есть куда расти» | Essence of markets

Регрессия поведения. Форма защитной реакции индивида при переживании им фрустрации, сильных степеней эмоциональной напряженности, стресса, состоящая в замене значимой для субъекта сложной задачи, решение которой затруднено в сложившейся ситуации, на более легкую. <…>1

Самовосприятие.Процесс ориентировки человека в собственном внутреннем мире в результате самопознания и сравнения себя с другими людьми. <…>

Самоконтроль. 1.Осознание и оценка субъектом собственных действий, психических процессов и состояний. <…>1

2.Одно из проявлений сознательной регуляции человеком собственного поведения и деятельности в интересах обеспечения соответствия их результатов поставленным целям, предъявляемым требованиям, правилам, образцам. <…>2

Самонаблюдение. 1.Наблюдение человека за внутренним планом собственной психической жизни, позволяющее фиксировать ее проявления (переживания, мысли, чувства и др.). <…>1

2. Восприятие своего внутреннего мира, содержания своих психических процессов, переживаний, проявления личностных качеств, прослеживание за их изменениями. <…>2

Самооценка. 1.Оценка личностью самой себя, своих возможностей, качеств и места среди других людей. <…>1

2. Суждение человека о наличии, отсутствии или слабости тех или иных качеств, свойств в сравнении их с определенным образцом, эталоном. <…> Самооценка – основной структурный компонент самосознания личности. 2

Самопознание. Изучение своей внутренней сущности в процессе общественной деятельности, познание самого себя. <…>2

Самосознание.Свойство личности. Это осознание человеком самого себя, своих взаимоотношений с другими людьми, мотивов поведения своих действий и поступков, своих личностных качеств. <…>2

Сверх-Я (Супер-Эго).Один из компонентов структуры личности в теории З. Фрейда. Складываясь в раннем детстве под влиянием воспитания, Сверх-Я представляет собой систему моральных чувств и требований к поведению, поступкам и решениям Эго («Я») субъекта. <…>1

Сновидения. Субъективно переживаемые представления, преимущественно зрительной модальности, регулярно возникающие во время сна <…>1

Сознание. 1.Высший уровень психического отражения и саморегуляции, присущий только человеку как общественно-историческому существу. Эмпирически сознание выступает как непрерывно меняющаяся совокупность чувственных и умственных образов, непосредственно предстающих перед субъектом в его «внутреннем опыте» и предвосхищающих его практическую деятельность. <…>1

2.Интегративное выражение психических процессов, позволяющее понимать и оценивать объективный мир и свою собственную жизнь. Благодаря сознанию человек выделяет и противопоставляет себя окружающей действительности, определенным образом относится к ней. <…>2

3.Область психики, включающая ощущения, восприятие и представления памяти, осознаваемые человеком в определенный момент времени; то есть те аспекты психической жизни, на которые обращается внимание субъекта. <…>4

Сопротивление (в психоанализе). Силы и процессы, препятствующие осознанию информации посредством противодействия переходу воспоминаний, представлений и симптомов бессознательного в сознание. <…>1

Социализация.Процесс и результат усвоения и активного воспроизводства индивидом социального опыта, осуществляемый в общении и деятельности. <…>1

Сублимация (от лат. sublimo – возношу) 1. Процесс (и один из основных защитных механизмов психики )преобразования энергии сексуального влечения (либидо), характеризующийся заменой сексуальной цели на цель «более отдаленную и более ценную в социальном отношении». Понятие сублимации. было введено З. Фрейдом в 1900 г. <…>1

2. Один из механизмов психологической защиты (по З. Фрейду), снимающий конфликтное напряжение путем трансформации инстинктивных форм энергии в более приемлемые для индивида и общества. <…>2

Субъект (от лат. subjectum – подлежащие) 1. Индивид или группа как источник познания и преобразования действительности; носитель активности, осуществляющий изменение в других людях и в себе самом как другом.1

2.Активно действующий, познающий, обладающий сознанием человек или коллектив. <…>2

Уровень притязаний. Понятие, которое характеризует: 1) уровень трудности, достижение которого является общей целью серии будущих действий; 2) выбор субъектом цели очередного действия, формирующейся в результате переживания успеха или неуспеха, ряда прошлых действий; 3) желаемый уровень самооценки личности. <…>1

Эго (Я)(от лат. Ego – Я). Один из компонентов структуры личности в теории З. Фрейда. Эго образовалось как модификация части Оно (Ид), целесообразно измененной под влиянием грозящего опасностями внешнего мира. Эго черпает свою энергию в Оно, под давлением которого Эго должно проводить в жизнь его намерения, способствовать удовлетворению сексуальных, агрессивных и прочих влечений. <…>1

Я. 1. Понятие, выражающее результат выделения человеком самого себя из окружающей среды, позволяющий ему ощущать себя субъектом своих физических и психических состояний, действий и процессов, переживать свою целостность и тождественность с самим собой – как в отношении прошлого, так настоящего и будущего. Я формируется в деятельности и общении. <…> Я оценивается субъектом в Я-концепции. <…>1

2. Понятие, выражающее единство, целостность и неповторимость личности. <…>2

Я-идеал.Относительно устойчивая, в большей или меньшей степени осознанная, переживаемая как неповторимая система представлений индивида о самом себе, на основе которой он строит свое взаимодействие с другими людьми и относится к себе. 1

Я-концепция. Представления о себе как объекте самонаблюдения и самооценки. <…>2

_________

Примечание: данные определения приводятся из двух источников:

1 – Краткий психологический словарь / Ред.-сост. Л.А. Карпенко; Под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. – 2 изд., расш., испр. и доп. – Ростов н/Д: изд-во «Феникс», 1998. – 512 с.

2 – Дьяченко М.И., Кандыбович Л.А. Психологический словарь-справочник. – Мн.: Харвест, М.: АСТ, 2001. – 576 с. – (Библиотека практической психологии).

Читайте также:

§

1. Психология сознания.

2. З. Фрейд о природе бессознательного и его отношении к сознанию.

3. Самооценка и уровень притязаний.

4. Человек как субъект деятельности.

5. Общая теория деятельности А.Н. Леонтьева: операционный аспект.

6. Общая теория деятельности А.Н. Леонтьева: мотивационный аспект.

7. Деятельностный подход в современной психологии.

Ia. Верно или неверно?

1. Существуют только два состояния сознания: сон и бодрствование.

2. Сознание – форма отражения объективной действительности в психике живого организма.

3. Бессознательное – психические процессы, в отношении которых отсутствует субъективный контроль.

4. Гипноз – особое состояние сознания, которое характеризуется трансом, сонливостью, неконтролируемым вовлечением, архаическими инстинктами, релаксацией, яркими образами воображения, абсорбцией, доступом к содержанию бессознательного.

5. Основная цель взаимодействия «Ид», «Эго» и «супер-Эго» – вытеснять в область бессознательного все неприемлемые для личности мысли и чувства.

6. Автоматические действия не поддаются осознанию.

7. Д.Н. Узнадзе разработал проблему установки.

8. Неосознаваемые процессы, сопровождающие действия представляют собой своего рода средства коммуникации.

9. Основной метод выявления бессознательных комплексов в психоанализе – гипноз.

10. К классу «надсознательных» процессов нельзя отнести процессы творческого мышления.

IIa. Верно или неверно?

1. Р. Бернс первым из психологов обратился к разработке проблемы самосознания.

2. Самосознание – осознание человеком своего общественного статуса и своих жизненно важных потребностей.

3. Я-концепция – система представлений человека о самом себе.

4. Г. Мюррей – автор теории зеркального Я.

5. В представление человека о самом себе, по мнению Г. Мюррея, входят: представления о том, каким он кажется другим людям; представления об оценках, которые даются ему другими людьми; интегральное чувство Я (гордость, презрение и т.д.).

6. К. Роджерс ввел понятие Я-идеальное.

7. Я-идеальное образовано представлениями индивида о том, каким он представляется другим людям.

8. Самооценка – элемент самосознания, как некоторая ценность, которая приписывается индивидом себе или отдельным своим качествам.

9. Уровень притязаний – это желаемый уровень самооценки личности.

10. По мнению И.М. Сеченова, самосознание возникает и развивается с момента рождения ребенка.

IIIa. Верно или неверно?

1. В теории деятельности основным предметом исследования признается деятельность, опосредованная знаками.

2. С. Л. Рубинштейн разработал проблему общности строения внешней и внутренней деятельности.

3. Принцип единства сознания и деятельности сформулировал А.Н. Леонтьев.

4. Высшие психические функции – сложные психические процессы, социальные по своему формированию, которые опосредствованы и благодаря этому произвольны.

5. Знак – основа символического моделирования явлений объективного мира, которая заключается в подстановке одного предмета или явления вместо другого.

6. Деятельность – форма активного взаимодействия, в ходе которого животное или человек целесообразно воздействует на объекты окружающего мира и за счет этого удовлетворяет свои потребности.

7. В теории деятельности А.Н. Леонтьева среди компонентов деятельности выделяются: деятельность, сознание, личность.

8. Действия – процесс взаимодействия с каким-либо предметом, который характеризуется тем, что в нем достигается заранее определенная цель.

9. В. В. Давыдов и А. А. Леонтьев считают культурно-историческую теорию Л.С. Выготкого деятельностной теорией.

10. Поведение всегда целенаправленно.

Ia. Выбрать правильные ответы

1. Функция сознания, для которой необходимо участие речи

в) коммуникативная.

г) Верны все ответы.

2. Измененные состояния сознания возникают при воздействии

в) медитации.

г) Верны все ответы.

3. Целиком бессознательная часть личности

в) «Супер-Эго».

г) Все ответы неверны.

4. Наиболее распространенный защитный механизм, посредством которого либидо и агрессивная энергия трансформируются в различные виды деятельности, приемлемые для индивида и общества

г) вытеснение.

5. Наличие конфликтов, внутренних противоречий в области переживаний, имеющих высокую степень значимости для субъекта приводит к образованию

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

б) неосознаваемых механизмов сознательных действий;

в) неосознаваемых побудителей сознательных действий.

г) Верны все ответы.

IIb. Выбрать правильные ответы

1. Исследуя проблему самосознания У. Джеймс

а) выделяет три составные части «Я»: духовное, материальное, социальное, физическое;

б) формулирует теорию «зеркального Я»;

в) считает, что самосознание ребенка начинает формироваться в играх.

г) Верны все ответы.

2. Двухуровнего строения самосознания, используя критерий соотнесения знаний о себе, придерживается

а) В. В. Столин;

б) И. С. Кон;

в) И. И. Чеснокова;

г) Все ответы неверны.

3. Образ «Я»

а) состоит из трех компонентов: когнитивный, аффективный, поведенческий;

б) степень его адекватности выявляется при изучении самооценки личности;

в) включает два аспекта: знания о себе и самоотношение.

г) Верны все ответы.

4. Возраст, в котором начинает формироваться «идеальное Я»

а) дошкольный;

б) младший школьный;

в) подростковый;

г) юношеский.

5. Уровень притязаний – это

а) процесс, с помощью которого человек познает себя и относится к самому себе;

б) желаемый уровень самооценки личности, проявляющийся в степени трудности целей, которые индивид ставит перед собой;

в) восприятие субъектом его ценности, значимости в сравнении с другими людьми.

г) Все ответы неверны.

IIIb. Выбрать правильные ответы

1. Автор общей теории деятельности

а) Л.С. Выготский;

б) А. Н. Леонтьев;

в) С. Л. Рубинштейн;

г) П. Я. Гальперин.

2. Понятие «деятельность» впервые встречается в работах

а) русской физиологической школы;

б) бихевиористов;

в) М.Я. Басова.

г) Все ответы неверны.

3. По мнению С.Л. Рубинштейна, деятельность

а) всегда деятельность субъекта;

б) представляет собой взаимодействие субъекта с объектом;

в) творческая и самостоятельная.

г) Верны все ответы.

4. По А.Н. Леонтьеву операционный аспект включает

а) действие;

б) условия;

в) цель.

г) Все ответы неверны.

5. Внутренняя деятельность

а) идеальна;

б) сопровождается эмоциональными переживаниями;

в) побуждается потребностями и мотивами.

г) Верны все ответы.

ПРИЛОЖЕНИЯ

ВЫБОР СОРТА ТОМАТНОГО СОКА: КАК ОПИСЫВАТЬ ЭКСПЕРИМЕНТ

Роберт Готтсданкер

<…> Подруга Джека Йоко Ойесс не слишком разбирается в музыке, но зато очень разборчива в отношении своего питания. С годами у нее сложился своего рода ритуал: каждое утро она вынимает из холодильника баночку томатного сока в 5,5 унции, тщательно встряхивает ее, наливает сок в стакан (а его она также держит в холодильнике) и затем медленно, со вкусом, выпивает сок, мечтательно глядя в окно, выходящее в розовый сад.

Далеко не всякий томатный сок отвечает ее высоким требованиям. До недавнего времени она считала самым вкусным сортом «Дж. Дж. Риттенхауз». Она скупает его в небольшом специальном магазине по непомерной цене – 91 цент за упаковку (6 банок). Но однажды за обедом в гостях у Джека Йоко выпила стакан томатного сока и ей показалось, что сок был даже лучше, чем старый добрый Джи-Джи. К ее удивлению, это был сок из универсама «Бадди’н’Билл». На банке стояла их этикетка, а стоил сок лишь 64 цента за упаковку. Правда, когда речь идет о самом вкусном соке, деньги для Йоко – не самое главное. Но «Бадди’н’Билл» мог понравиться ей случайно, скажем, из за его температуры или же просто потому, что во время обеда у нее было особенно хорошее настроение.

В библиотеке Йоко узнала, что за последний год различные сорта томатного сока сравнивались дважды. Судя по статье из журнала «Заботы покупателей», «Дж. Дж. Риттенхауз» получил первое место (Лучшая Покупка), а «Бадди’н’Билл» был на четвертом (Товар Текущего Месяца). Однако по анкете другого журнала («Для вас, покупатели») именно «Бадди’н’Билл» получил высшую оценку – четыре очка, а «Дж. Дж. Риттенхауз» – только три.

Подруге Джека необходим эксперимент и как можно более точный. Йоко опасается, что при оценке вкуса ей будет мешать этикетка на банке. Поэтому она попросила Джека помочь ей смыть с банок этикетки и проставить просто номера. Соответствие каждого номера одному из сортов сока Джек зафиксировал в своем лабораторном дневнике. Затем Йоко составила план эксперимента и вела протокол так же, как это делал Джек. Далее мы приводим экспериментальный отчет, который она написала после проведения эксперимента.

 
 
ОЦЕНКА ДВУХ СОРТОВ ТОМАТНОГО СОКА
Йоко Ойесс
Сосалито, Калифорния
Тематика: сорта томатного сока

Краткое содержание

В течение 36 дней был проведен эксперимент, направленный на сравнение двух сортов томатного сока и выбор более вкусного из них. Испытуемым был автор. В случайном порядке было протестировано по восемнадцать банок томатного сока «Дж. Дж. Риттенхауз» и «Бадди’н’Билл». Средняя оценка вкусовые качеств для сока «Бадди’н’Билл» оказалась значительно выше. Предполагается, что причиной разногласий в предыдущих сравнениях этих сортов были разные представления дегустаторов о «естественном» вкусе томатного сока.

Оценка двух сортов томатного сока

За последние два года у автора сложилось мнение, что самым вкусным сортом томатного сока (из поступающих в продажу) является «Дж. Дж. Риттенхауз». Но недавно она попробовала сорт «Бадди’н’Билл», который показался ей более приятным на вкус. Разумеется, на основании единственного опыта трудно судить о качестве сорта в целом. Во-первых, даже среди банок одного и того же сорта сок может различаться по вкусу. Во-вторых, единственное знакомство с новым сортом произошло в необычное для автора время дня, к тому же сок мог отличаться по температуре. Гипотезу о предпочтении автором сорта «Бадди’н’Билл» нужно проверить экспериментально. Долгая преданность автора фирме «Дж. Дж. Риттенхауз» могла объясняться своеобразным «эффектом ореола», верой автора в «самый вкусный Джи-Джи».

Интересно заметить, что в предшествующих сравнениях указанных сортов были получены противоречивые результаты. Если Дженкинс отдает предпочтение «Дж. Дж. Риттенхчузу», то, согласно Халлу, выше оценивается «Бадди’н’Билл». Поэтому вторая цель нашего эксперимента (помимо выявления собственных предпочтений автора) – несколько прояснить причины этих разногласий. Разумеется, оценка сока проводилась «вслепую», банки были без этикеток.

Методика

Испытуемый: в эксперименте участвовал один испытуемый (автор), женщина 22 лет.

Экспериментальный материал: Три упаковки (по 6 штук) стандартных (по 5,5 унции) банок томатного сока «Дж. Дж. Риттенхауз» и столько же «Бадти’н’Билл». Куплены одновременно. Перед употреблением каждая банка, по крайней мере, один день находилась в холодильнике.

Оборудование: Холодильник с температурным контролем был отрегулирован на 3°. Использовались одинаковые (по 8 унций) чистые стеклянные прямостенныевысокие стаканы, поставленные в холодильник накануне вечером.

Процедура

Экспериментальное задание. Каждое утро, между 7.15 и 7.30, испытуемая (почистив зубы и тщательно прополоскав рот) доставала из холодильника банку томатного сока, взбалтывала ее содержимое и наливала сок в стакан, который тоже с вечера находился в холодильнике. Затем она медленно, в течение примерно 45 секунд, выпивала сок и <…> производила оценку сока по 5-балльной шкале: (1) совсем плохой – жидкий или с «несвежим» привкусом; (2) неплохой – ничего неприятного нет, но не очень вкусный; (3) хороший – приятный вкус, но по аромату ничего необычного; (4) отличный – необычайный аромат сразу же после принятия; (5) экстраординарный – высшая степень наслаждения от томатного сока.

Кроме этого, испытуемая давала свободное описание своих вкусовых ощущений, отмечая, был ли сок сладким, острым и т. п.

Определение последовательности проб. Перед проведением эксперимента был обеспечен случайный порядок тестирования обоих сортов сока. На 18 бумажных бланках были написаны начальные буквы названия сорта «Дж. Дж. Риттенхауз» – Дж. Дж., на других 18 – Б. Б., «Бадди’н’Билл». Бланки клали в картонную коробку и тщательно перемешивали их в течение минуты. Затем в отсутствие испытуемой другой человек высыпал бланки из коробки. Он брал первый попавшийся бланк и, согласно указанному на нем названию ставил жирным карандашом цифру 1 на крышке банки соответствующего сорта, затем, взяв следующий бланк, он ставил на банке указанного сорта цифру 2 и т. д., пока все 36 банок не были пронумерованы. Затем он составил список последовательности предъявления сортов, но не показывал его испытуемой до окончания эксперимента. Затем этот человек смыл со всех банок этикетки, отмачивая их около часа в прохладной воде. Он аккуратно счистил все остатки этикеток. В остальном банки были одинаковы, они соответствовали стандарту для банок в 5,5 унции, выпускаемых Межконтинентальным картелем по упаковке продуктов. Правда, на основаниях банок с разными сортами сока имелись разные цифры, но они были заклеены небольшими кусочками картона.

Ход опыта. Опыты проводились ежедневно в течение 36 дней, начиная с 1 июня 1977 г. Накануне в 7.15 утра испытуемая поставила во внутренний правый угол нижней полки на двери своего холодильника банку № 1 и рядом с ней – стакан. На следующее утро, снова в 7.15, она достала из холодильника банку № 1 и стакан, а на то же место поставила банку № 2. Затем она хорошо перемешала сок из банки № 1, налила его в стакан и выпила примерно за 45 секунд, наблюдая прекрасный вид за окном своей кухни. После этого она записала в лабораторный дневник свою оценку сока и краткий комментарий о его вкусовых качествах. Вечером она поставила вымытый стакан в холодильник рядом с банкой № 2.

Та же процедура выполнялась на следующий день и т. д. За все время эксперимента испытуемая не пыталась искать различия во внешнем виде банок. Время начала принятия сока испытуемой могло изменяться – от 7.15 до 7.30 утра.

Результаты

Средняя оценка сорта «Бадди’н’Билл» оказалась выше средней оценки сорта «Дж. Дж. Риттенхауз»: 3,6 и 3,2 соответственно.

В табл. 1 показаны результаты анализа свободных описаний вкусовых ощущений. Все качественные характеристики, названные, по крайней мере, 4 раза, попали в один из четырех классов: вкус свежих помидор, сладкий, горький, острый. Из 36 проб здесь оказались 22, по 11 проб каждого сорта. Интересно, что «Бадди’н’Билл» был назван свежим пять .раз, а «Дж. Дж. Риттенхауз» – два. С другой стороны, «Дж. Дж. Риттенхауз» пять раз был назван острым, а «Бадди’н’Билл» – всего один раз. Выделяются некоторые качественные вкусовые различия двух тестируемых сортов (табл.).

Обсуждение

Гипотеза автора о предпочтении томатного сока «Бадди’н’Билл» подтвердилась. Оснований для этого оказалось достаточно. Но нужно заметить, что предыдущие предпочтения автора объяснялись не только высокой престижностью фирмы «Дж. Дж. Риттенхауз».

Обнаруженные различия вкусовых качеств двух сортов сока позволяют высказать предположение о том, почему предшествующие исследователи давали им противоположные оценки. Эксперты, принявшие участие в эксперименте Дженкинса, жили в районе Миннеаполис–Св. Павел штата Миннесота, а те, кто участвовал в эксперименте Халла, – в Даллас-Форт Уорфе штата Техас. Именно с. этим фактом и могло быть связано различие в оценках. Так, дегустаторы из Техаса имеют возможность есть свежие помидоры в течение более продолжительного времени и, таким образом, особенно ценят в соке вкус свежего помидора. Как же объяснить то, что группа экспертов из Миннесоты предпочла его «острый» вкус? Можно предположить следующее. Некоторое время в этом штате пытались использовать для продажи сока не только обычные жестяные банки, но и стеклянные. Опыт оказался неудачным. В обычных банках сок раскупали лучше. При этом покупатели могли считать его более «естественным» по вкусу. Иными словами, из-за давней привычки к баночному томатному соку жители Миннеаполиса воспринимают привкус жести как качество самого сока, причем оценивают его положительно. Очень может быть, что как раз то, что испытуемая называла «острым», на самом деле было «металлическим». Однако в эксперименте использовались одинаковые банки и любые вкусовые различия между двумя сортами сока можно относить только за счет самих продуктов.

Мы далеки от утверждения, что сорт «Бадди’н’Билл» будет предпочитаться другими людьми. Более того, даже в индивидуальном приложении результатов эксперимента следует соблюдать осторожность. Ведь год от года и даже в течение одного сезона качество сорта может изменяться.

Выводы. Гипотеза о более высокой оценке автором томатного сока «Бадди’н’Билл» подтвердилась. Выдвинуто предположение, что «Дж. Дж. Риттенхауз» может иметь металлический привкус, который некоторым людям нравится, но не понравился испытуемой в проведенном эксперименте.

Сноска

1. Каллахан X. Неопубликованная шкала, использованная на ярмарке в округе Контра Коста. Лето, 1976.

Цитированная литература

Халл П. Сравнение 16 сортов томатного сока.– «Для вас, покупатели», 1976, 12, 49–61.

Дженкинс Дж. Выиграл Риттенхауз!– «Заботы покупателей», 1975, 33, 182–187.

Примечания

Автор хочет поблагодарить м-ра Джека Амадея Моцарта запомощь, оказанную на данной стадии эксперимента. Мы имели возможность провести эксперимент только благодаря его участию. Заявки о перепечатке направляйте Йоко Ойесс, 139, Виейо ав., Сосалито, Калифорния 94965.

Таблица 1

Читайте также:

§

<…> Психология как любая наука нуждается в более прочном фундаменте – в метатеории. Метатеория – это более глобальная теоретическая система, предназначенная для анализа методов и законов так называемой предметной или объектной теории.

В современной психологической науке речь может идти о трех метатеориях: интроспекционизме, бихевиоризме и когнитивной психологии. Под интроспекционизмом, как правило, понимают «психологию сознания XIX века». Сферой изучения интроспекционизма было содержание сознания или сознательный человеческий опыт. Его основоположником по праву считается Вильгельм Вундт. Хотя, как утверждает B. Baars, термин «интроспекционизм» больше всего соответствует описанию «методики аналитического самонаблюдения» Эдварда Б. Титченера.

Примерно с 1913 по 1960 год в психологии господствовала метатеория бихевиоризма. Психология стала наукой о поведении, о физических, наблюдаемых движениях организма, о научении. Заслугой бихевиоризма можно считать усложнение методов исследования, применение статистики. Однако обратной стороной медали стала тенденция «не придерживаться ни какой теории».

Наконец на смену бихевиоризму пришла когнитивная психология. Когнитивные психологи изучают представления и преобразования представлений. Другими словами, они делают выводы о событиях, лежащих в основе явлений внешнего мира.

Когнитивисты согласны с бихевиористами в том, что данные психологии должны быть общими, но цель сбора этих данных заключается в обосновании теорий о ненаблюдаемых конструктах или внутренних ментальных репрезентациях.

Различия между названными выше метатеориями наиболее рельефно отражает их взгляд на проблему соотношения разума и тела. Для первой психологической метатеории – интроспекционизма – разум был реальностью. Для бихевиоризма, напротив, реальным был материальный мир, а разум – иллюзией. Когнитивное направление утверждает, что психология должна изучать осознаваемые и неосознаваемые внутренние процессы, о которых внешний наблюдатель может судить по психологическим фактам (поведению человека). С точки зрения когнитивистов, разум – это подразумеваемая сущность, но которая может играть роль реальной сущности. Таким образом, материальный и субъективный опыт, по их мнению, просто разный взгляд на материальный мир.

Обращение к термину «метатеория» позволяет отнести к разряду когнитивных даже те исследования, которые традиционно относятся к некогнитивным концепциям. Речь идет о так называемой латентной когнитивной революции (1955–1965) и о протокогнитивных психологах. <…>

Из числа тех зарубежных психологов, кто подготовил переход к новой метатеории в психологии, чаще всего называют пять имен. Все они сегодня считаются когнитивистами, однако степень принятия ими когнитивных предпосылок сильно отличается. Чарльз Е. Осгуд, необихевиорист, предпринимал попытки расширить теорию Хулла и вывести концепцию лингвистического значения. Джеймс Й. Дженкинс пробовал применить бихевиоральный подход в устном обучении языку, потерпел неудачу и затем стал инициатором исследования когнитивных альтернатив. Джордж А. Миллер, самый заметный лидер когнитивной революции, оказал большое влияние на других исследователей. Джером С. Брунер более известен как представитель школы «новый взгляд». Герберт А. Саймон известен работами в области искусственного интеллекта, выполненными в 50-е годы и только теперь вошедшими в русло когнитивной науки.

С точки зрения их приверженности к бихевиоризму, они представляют собой спектр от самого консервативного Ч. Осгуда до наименее консервативного Г. Саймона, остальные ученые располагаются где-то между ними.

Остановимся несколько подробнее на идеях представителей «великой пятерки». Так, Дж. А. Миллер начинал как психофизиолог в Гарварде и имел хорошую математическую подготовку. По крайней мере, трижды он привносил в экспериментальную психологию непсихологические положения. При этом он опирался на теорию связи, трансформационную грамматику и теорию символической обработки информации.

1. Дж. А. Миллер использовал в психологических исследованиях информационную теорию, разработанную во время второй мировой войны для описания пропускной способности каналов телефонных линий связи. При этом «информация» воспринималась как проблема выбора между представлениями принимающего сообщение вследствие выбора, сделанного его отправителем.

2. Дж. Миллер первым обратился к идеям Н. Хомского. С его подачи трансформационная грамматика последнего заняла подобающее место в работах по психолингвистике.

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

3. Наконец, Дж. Миллер инициировал обращение психологов к теории символической обработки информации. Оставался один шаг до принятия «компьютерной метафоры».

По мнению когнитивистов, компьютер копирует обработку информации человеком. Информация – это абстрактная сущность, позволяющая человеку различать альтернативы. Основное понятие теории обработки информации – понятие абстрактных сигналов, которые передаются от человека к человеку, от культуры – к человеку, в самом человеке, в его мозге, и которая интерпретируется мозгом человека и в его мозгу.

Дж. Дженкинс получил докторскую степень в 1950 году в университете штата Миннесота и занимался исследованиями в области бихевиоральной посреднической теории вербального обучения. Посредническая теория возникла из постулата Хулла о том, что внутренние процессы можно считать аналогами внешнего обучения и что те же процессы обусловливания, наблюдаемые извне, могут иметь место и при невидимых стимулах и реакциях. В последствии он все более склонялся к принятию теории Н. Хомского, хотя, по мнению B. Baars, он так и остался вне какой-либо методологии.

Для осознания становления когнитивной метатеории представляет интерес обращение к исследованиям языка через анализ поведения Ч. Осгуда. До него психологи-бихевиористы были заняты явлением «семантического обобщения». Например, они полагали, если удается создать у взрослого человека рефлекс на слово «ваза» (vase), то он будет обобщать это слово со словами «лабиринт» (maze) или «туман» (haze) по частоте звука. Но обобщение происходило с синонимом первого слова, например, «урна». Классическая теория обусловливания объясняла этот факт как эквивалентное восприятие стимулов, хотя они и не были похожи.

Ч. Осгуд стал рассуждать по-иному: в основе различных по форме синонимов лежал единственный, физический, потенциально измеряемый объект и, как следствие, потенциально заметная реакция (реакция частичного значения). В этом смысле реакция частичного значения Ч. Осгуда похожа на теоретические конструкты вполне развитой когнитивной психологии.

Отличия информационного подхода от бихевиоризма обобщил Д. Норман. Если вы изучаете только поведение, то не учитываете все внутренние процессы, которые при этом происходят. Если вы изучаете только мозг, вы узнаете что-то о существующих механизмах мозга и нервных проводящих путях. Однако для полного понимания всего происходящего необходимы знания об информационных сигналах, которые передаются по этим проводящим путям и что при этом с ними происходит. Формально, информация – это абстрактная сущность, минимальная единица информации – бит – различает только две альтернативы. Для психологии само по себе это определение не было особенно полезно, но оно позволило обратиться к идее наличия средств для генерации сигнала, его интерпретации, передачи, кодирования и декодирования. Когда речь идет о человеке, мы можем только предполагать, что другой человек имеет ввиду, передавая или принимая информацию. <…>

Одним из последствий бурного развития психологической науки в XX столетии является отсутствие одной научной парадигмы, противостояние или даже «вражда школ». Достаточно взять в руки любой отечественный учебник по психологии, чтобы ощутить всю пагубность такого положения дел. Читатель, не владеющий генетическим принципом, т.е. постоянно не возвращающийся к истокам каждого психологического термина, просто не в состоянии осилить его вербальную мозаику. Одно и то же психическое явление, один и тот же психологический факт зачастую одновременно трактуются исходя из разных психологических концепций. Учебное пособие напоминает детский калейдоскоп, в котором не трудно обнаружить отголоски русского или американского бихевиоризма, гештальтпсихологии, фрейдизма и гуманистического подхода. Между тем, в современной психологической науке явно наметилась тенденция к интеграции. Не последняя роль в этом процессе принадлежит когнитивной психологии. <…>

Когнитивная психология как направление психологической науки возникла в 50–60 годы XX века. Сам термин «когнитивная» восходит к латинскому cognito, что означает «знание». Оформление названного направления как особой дисциплины обычно связывают с именем У. Найссера. В 1967 году он опубликовал книгу «Cognitive psychology». Это книга, можно сказать, стала официальным манифестом когнитивистов.

Когнитивная психология возникла не на пустом месте. Она базируется на достижениях необихевиоризма, гештальтпсихологии, структурной лингвистики и кибернетики. В этом смысле примечательно признание одного из лидеров современной когнитивной психологии американского психолога Д. Брунера о том, что на его становление как психолога оказали влияние следующие известные ученые: Л.С. Выготский, Ж. Пиаже, Ф. Бартлетт и Э. Толмен.

Возникновению и оформлению современной когнитивной психологии предшествовали две когнитивные революции. Первая когнитивная революция явилась следствием утверждения о том, что когнитивные феномены (мысли и чувства) неотделимы от предмета исследования психологической науки. Такое утверждение сложилось, когда были сформированы, во-первых, «компьютерная метафора» психических процессов и, во-вторых, теория переработки информации.

Компьютерная аналогия позволила рассматривать мозг и его когнитивные процессы тождественно компьютеру и его функциональным программам, а психология как утверждает финский психолог Ром Харре, стала наукой о создании и проверке гипотетико-дедуктивных теорий, описывающих ненаблюдаемые (и даже не подающиеся наблюдению) психические процессы.

Изменение взгляда на психику привела к изменению отношения к человеку как носителю этой психики. Мозг человека во многом был персонифицирован, ему стали непосредственно приписывать ментальные процессы, ранее приписываемые личности. Когнитивисты времен первой когнитивной революции изучали модель преобразования информации с момента поступления сигнала в органы чувств до получения ответной реакции. При этом человек стал восприниматься как канал переработки информации с ограниченной пропускной способностью.

По утверждению Б.М. Величковского, компьютерная метафора открыла новые теоретические возможности. Она заменила представление об энергетическом обмене организма со средой на представление об информационном обмене. В результате принцип сохранения энергии и строгого психофизиологического параллелизма оказались несостоятельными: вычислительное устройство, потребляя незначительное количество энергии, способно управлять огромными механизмами, информация на входе не тождественна информации на выходе.

Когнитивистов времен первой когнитивной революции часто критиковали за «концепцию пассивного субъекта». Человек в данной парадигме играл роль свидетеля, очевидца как явных, так и скрытых когнитивных процессов. Идея прямой компьютерной аналогии, объяснение психики как ментальной машинообразной обработки информации (несмотря на возражение типа: «не мозг уподобляется ЭВМ, а компьютер создается по образу и подобию мозга человека») звучали не совсем убедительно.

Современная когнитивная психология является результатом «второй когнитивной революции». Сторонники второй «когнитивной парадигмы» под психикой понимают собирательный термин, который описывает дискурсивную активность, характерную для данного индивида. При этом сам термин «discourse» (рассуждение) трактуется достаточно широко. Обычное его понимание как вербальной презентации мысли и довода расширено до анализа всех видов познания, точнее познавания.

Чтобы рельефнее отразить характер исследований в когнитивной парадигме, приведем следующие примеры.

1. Открытие Д.И. Менделеевым периодической системы элементов.

Физический мир, который первоначально сводился к совокупности четырех элементов: земля, огнь, воздух и вода, в результате последующих открытий неизмеримо усложнился и, в определенной степени, утратил целостность. Необходимо было обнаружить новые связи и восстановить утраченную целостность картины мира.

Как известно, Д.И. Менделеев взял карточки, написал на них названия и атомный вес всех известных на тот день науке химических элементов. Он раскладывал их как в пасьянсе. И вот однажды во сне наступило неожиданное озарение, возник прообраз будущей системы.

То, что сделал ученый это пример того, как естественная, природная информация структурируется мыслью человека и отвечает двум требованиям: точно отображает природу и поддается пониманию.

Интерпретация Д.И. Менделеева, констатирует Р. Солсо, была не единственной, возможно не лучшей и даже не совсем точной. Однако его система помогала понять часть физического мира, и была совместима с «реальной природой». Такой поиск решения в основном соответствует когнитивной модели познания, когда представления ученого не изменяют природу (или изменяют ее незначительно), но наблюдение за природой изменяет представление самого ученого о ней.

2. Научное изучение покашливания.

Кашель во время концерта камерной музыки – непреодолимый, возникающий против всякого желания. Вы ничего не сможете сделать, кроме как прокашляться. Вы не можете взять под контроль запушенный механизм кашля. Однако, что представляет собой этот кашель? Является ли он непроизвольным нейрофизиологическим феноменом или результатом произвольного намерения кашлять с физиологической целью – прочистки бронхов?

Или ваш кашель во время концерта является одной из форм «семантического покашливания»? В таком случае покашливание может означать «пожалуйста, обратите на это (на меня) внимание» или «простите, можно Вас на минутку».

И хотя, как утверждает Р. Харре, в современной социальной психологии существует брешь: покашливание не изучается научными методами, его изучение можно сформулировать в виде современной психологической исследовательской программы, соответствующей второй когнитивной революции.

В такой программе, очевидно, будут присутствовать два аспекта:

Ø изучение нейрофизиологии кашля;

Ø изучение роли семантического покашливания, т.е. произвольного использования индивидом нейрофизиологического механизма для коммуникативных социальных нужд. Необходимо учитывать, что происхождение семантического покашливания является общественными осуществляется активным субъектом в социальном контексте.

Итак, когнитивная модель познания – это метафора, основанная на наблюдениях и выводах, сделанных из этих наблюдений. Она интерпретирует процесс обнаружения, хранения и использования информации. При этом наши внутренние репрезентации не соответствуют точно внешней реальности и даже могут искажать эту реальность. <…>

В целом, благодаря второй когнитивной революции, когнитивная психология значительно решила представление о предмете исследования. Сегодня она удачно интегрирует достижения естественнонаучной и гуманитарной парадигм. <…>

РУКОВОДСТВО ДЛЯ ПСИХОИСТОРИКОВ

О.М. ШУТОВА

<…> Возникновение психоистории традиционно связывают с выходом в свет известных работ З. Фрейда «Леонардо да Винчи и память его детства» (1910), «Тотем и табу» (1912), «Моисей и монотеизм» (1939). С этого момента жанр психобиографий становится особенно популярным в исторических исследованиях. Однако идеи поиска психологических детерминант исторического процесса были известны довольно давно. Например, Ф. Мэнюэл начинает дофрейдовский этап психологически ориентированной истории с примера использования психологии в «Новой науке» Дж. Вико, затем переходит к трудам Ж. Мишле, И. Г. Гердера, Г. Гегеля, В. Дильтея. Однако большинство ученых придерживается мнения, что эти работы нельзя считать собственно психоисторическими.

Современный период развития психоистории часто связывают с 1958 г., когда известный психолог Эрик Г. Эриксон опубликовал свою работу «Молодой Лютер: психоанализ и история». Книга Э. Эриксона называлась многими первым убедительным психоисторическим исследованием, и все еще остается, пожалуй, самой известной работой в этой области.

<…> В 1970-х гг. начинается организационное оформление психоистории и одновременный ее раскол. Это было связано с возникновением Группы за использование психологии в истории (англ.сокращ. ОЦРН) в 1972 г., некоторых субгрупп в Чикагском институте психоанализа, Гарвардской психологической клинике, Калифорнийском университете и с основанием Ллойдом де Маузе Международной Ассоциации и Института психоистории (1975).

Любопытно, что Генри Лоутон, автор пособия, сам тяготеющий к Институту психоистории, определяет этот разрыв как разногласия радикалов и консерваторов, имея ввиду, соответственно, приверженцев Л. де Маузе и членов группы. «Радикалы» определяют психоисторию как отдельную дисциплину, независимую от истории и психологии. «Консерваторы» не поддерживают эти сепаратистские тенденции, считая психоисторию одним из направлений истории.

Между тем, существуют и другие трактовки “коренных” разногласий между психоисториками. Так, В. Раньян указывает на то, что исследователи, группирующиеся вокруг Института и Ассоциации психоистории, убеждены в необходимости использования и плодотворности психоанализа в исторических исследованиях. Одновременно Раньян сожалеет о том, что часто в историографии именно приверженцы Л. де Маузе рассматриваются как представители психоистории в целом, хотя многие другие психоисторики – «консерваторы» – критически оценивают возможности психоанализа и рассматривают психологические факторы наряду с другими детерминантами исторического развития.

<…> Как научиться проводить психоисторическое исследование? Какого рода теоретическая и практическая подготовка необходима для этого? Каковы основные принципы создания психоистории? Все эти и многие другие вопросы задает себе начинающий психоисторик. Исходя из позиций психоанализа, Г. Лоутон считает, что для подготовки психоисторика необходимы навыки психоанализа, самостоятельная интеллектуальная и эмоциональная работа, а также соответствующие исторические знания.

<…> Рассуждая таким образом, он предлагает читателю главу “Психоаналитическая теория для психоисториков”, материал которой сгруппирован вокруг следующих ключевых проблем:

1) философия психоанализа и главные его мыслители. Здесь Г. Лоутон ограничивается кратким рассуждением о вкладе отдельных представителей аналитической теории (З. Фрейд, М. Клейн, Э. Эриксон, Х. Кохут) в понимание исторических проблем и рекомендацией литературы о них, особо выделяя концепции раннего развития, эгопсихологии, харизмы и др., которые имеют решающее значение не только для психоистории, но также и для политологии, философии, антропологии и других наук об обществе и человеке.

2) базовые понятия психоанализа и их значение для постижения исторического процесса (сны, фантазии, ментальная репрезентация, нарциссизм, проективная репрезентация, определение личностных категорий – «истерический», «депрессивный», «параноидальный», «шизоидный» и др., – память, трансфер и контртрансфер, бессознательные коммуникации, например, передача настроения и др.). Следует отметить, что в предлагаемых определениях и пояснениях к терминологии Г. Лоутон заметно отходит от классической фрейдистской теории.

<…> Психоисторическая методология стала объектом специального изучения в третьей главе книги. Г. Лоутон отмечает главные отличия традиционной истории от психоистории: история описывает то, что случилось, а психоистория отвечает, почему это случилось. В этом высказывании слышны отглоски позитивистских взглядов. Однако он добавляет, что история все же не только фиксирует прошлое, но и интерпретирует его, используя в представлении исторической реальности все средства, доступные историку. Психоистория, со своей стороны, переносит акценты именно на интерпретацию, в меньшей степени уделяя внимание вопросам репрезентации и описания исторической реальности, что уже более свойственно традиционной истории. Как и в психотерапии, интерпретация в психоистории — это объяснение мотивов и их смысла, но не с терапевтической целью, а для того, чтобы понять тенденции исторического процесса.

Хотя интерпретация действий и событий прошлого отличается сегодня от того, какой она могла быть в прошлом, это не означает, что она неправильная. Как говорит Г. Лоутон, просто это разные интерпретации. Вечно истинных теорий объяснения, действующих в любых исторических эпохах, не бывает. «Понимание истории и ее интерпретация,— заключает Г. Лоутон,— неизбежно должно со временем претерпевать изменения, вместе с тем, как меняется смысл событий прошлого и открываются новые факты». Только таким образом мы сможем избежать доминирования какой-либо теории над действительностью.

В данном случае автор касается проблемы, нам хорошо знакомой. Слишком часто, говорит он, историк подходит к интерпретации прошлого с уже готовой теорией объяснения в руках. Поэтому актуальной становится задача «вырабатывать теорию на основании данных, а не подгонять факты под теорию». Однако в следующем пункте его рассуждений мы сталкиваемся с явным противоречием: негибкость его позиции выражается в главном постулате психоисториков, определяющем эмоции как основной каузальный фактор. Все аспекты человеческого поведения, экономические, социальные, культурные, политические факторы являются, по их мнению, продуктами чувств, эмоций человеческого индивидуума или коллектива. Такие взгляды психоисториков послужили, и не без основания, почвой для нарастающего скептицизма в отношении их науки в целом, обвинений в редукционизме и антиисторичности.

И все же, наше знание минувшего, безусловно, станет полнее после нового прочтения сочинений мемуарного характера, дневников, писем исторических лиц, психологического взгляда на процессы воспитания, фольклор, массовые народные волнения и др.

Как и в традиционных исторических исследованиях, для психоисториков неизбежно встает проблема субъективности ученого, или, как ее часто называют сами психоисторики проблема контртрансфера. <…> Важно помнить, говорит Г. Лоутон, что контртрансфер, субъективность не является синонимом предвзятости. Понимать что-то или кого-то – значить вступить с ними во взаимоотношения. Задача исследователя состоит не в том, чтобы уничтожить такую субъективность, а в том, чтобы, прислушавшись к собственным ощущениям, заставить их говорить. Бессознательные порывы, эмоциональное сопереживание объекту своего исследования должны помогать психоисторику в его работе.

<…> Проведение психоисторического исследования Г. Лоутон считает необходимым разделить на несколько частей: формулировка проблемы, ведение дневника собственных ощущений и мыслей, накопление достаточного для анализа материала, самообразование, написание своей работы (как называет этот процесс автор, «вслушивание в голос материала»), контакт и поддержка со стороны коллег, публикация. <…> Говоря о значении знаний из сферы различных дисциплин, Г. Лоутон, естественно, отмечает особую роль истории, без которой психоисторик не может существовать. В связи с этим он высказывает интересную мысль об эмоциональном смысле истории для человека во времени: должны ли мы знать историю для сохранения своей человеческой сущности или же под завесой истории скрываются могущественные групповые фантазии. Постановка подобных вопросов, касающихся психоисторического смысла истории, заслуживает большого внимания и дальнейшего изучения.

Одной из важнейших проблем, поднимаемых психоисторией, является история детства. Мы редко сознаем, в какой степени повторяем свое прошлое, пронося образцы эмоциональных реакций и поведения с детства через всю жизнь. Большинство психоисториков считают ранний детский опыт определяющим в формировании взрослого человека. История детства и семьи – сфера для исследований со стороны психологии, социологии, педагогики, медицины, поле для междисциплинарных исследований. Однако психоисторики уделяют ей особенно большое внимание. Среди них Ллойд де Маузе. Генри Лоутон, подчеркивая свое уважение и дружеские чувства к этому исследователю, тем не менее, не всегда согласен с его психогенетической теорией истории и ее основными положениями:

1. Эволюция взаимоотношений родителей и детей является независимым источником исторических изменений. Причина этой эволюции заключается в способности родителей успешно воспроизводить собственный детский опыт, но уже лучшим образом, максимально избегая недостатков своего детства.

2. Этот «пресс поколений» имеет значение не только для психических изменений, но также влечет за собой социальные и технологические перемены.

3. История детства – это смена моделей взаимоотношений родителей и детей с тенденцией сокращения психической дистанции между ними.

4. Ход истории подтверждает гипотезу о том, что с течением времени способы воспитания детей изменяются в лучшую сторону.

5. Психическая структура должна всегда передаваться из поколения в поколение, являясь главной составляющей для передачи и развития культурных элементов общества.

Эволюция детства осуществляется с различными темпами, как на индивидуальном, так и на общественном уровне:

1) вариации на уровне индивидуума происходят благодаря биологическим различиям, различиям в происхождении и рождении, случайностям (ранняя потеря родителей, травма, другие факты личной жизни);

2) вариации на уровне популяции в психогенетической эволюции появляются благодаря селекции и изоляции (в условиях эмиграции), иммиграции (заимствование новых способов воспитания), отсутствию воспроизводства, культурным контактам (в т.ч. смешанные браки), материальным условиям (только в той степени, в какой они влияют на детское воспитание), факторам групповых фантазий (войны, революции и т.д.).

Рассматривая материалы по истории детства, Л. де Маузе выделил шесть моделей воспитания, сменяющихся на протяжении веков на Западе:

– «детоубийственный» способ (от античности до IV в. н. э.), частые насилия над детьми, выживание сильнейших;

– «отстраненный» способ (IV-ХШ вв.), когда наличие души у детей начало признаваться, и для лучшего воспитания их отдавали кормилицам, в монастыри, в чужие семьи, в качестве подмастерьев или слуг; для этого времени характерен образ Марии, сурово поддерживающей младенца Иисуса;

– «двойственный» способ (ХIV-ХVII вв.), характеризующийся, с одной стороны, распространением культа Марии и смягчением образа матери в искусстве, а с другой – сохранением популярного «воспитания палкой»;

– «навязывающий» способ (XVIII в.) – большой сдвиг в отношениях родителей и детей, характеризующийся попытками сблизиться духовно, осуществлявшимися, однако, посредством жесткого контроля поведения детей, их мыслей и чувств;

– «общественный» способ (XIX в. – сер. XX в.) – понимание воспитания как внушения, навязывания родительской воли постепенно сменяется процессом обучения, подготовкой для успешной интеграции детей в общество;

– «помогающий» способ (начиная с сер. XX в.), предполагающий осознание того, что сами дети лучше знают, в чем они нуждаются на каждой жизненной стадии; родители участвуют в жизни своих детей постоянным вниманием, заботой и помощью в самоидентификации.

Основные положения и выводы психогенетической теории оспариваются многими исследователями, но даже противники Л. де Маузе считают ее интересной, талантливой работой, дающей новый импульс поискам историков. Имея во многом сходные с Л. де Маузе взгляды, Г. Лоутон все же находит психогенетическую теорию весьма противоречивой и не считает ее законченной. Так, рассматривая эволюцию детства, Лоутон задается вопросами: является ли «помогающая» модель конечным продуктом его эволюции? правильно ли рассуждал Л. де Маузе о том, что дети лучше, чем родители знают, в чем они нуждаются? Видимо, родители должны быть для ребенка не слугами, а руководителями, прислушиваясь к его желаниям, но и давая ему понятия об ограничениях, помогая ребенку реализовать его потенциал. Значение работы, проделанной Ллойдом де Маузе, действительно велико, ибо он заставил многих исследователей по-новому взглянуть на человеческую историю.

Столь же значительное место в книге занимает глава, посвященная психобиографическим исследованиям. <…> Г. Лоутон называет 11 общих принципов психобиографического исследования, среди которых – мотивированность суждений; многогранность интерпретаций; изучение развития взаимоотношений объекта с окружающим миром и эволюции его эмоциональной жизни; знание психоисториком той деятельности, которой занимался его объект, и др.

Одной из наиболее сложных для исторической интерпретации тем остается история человеческих групп. Психоисторики выделяют ее в отдельную отрасль своих исследований. Индивидуальные действия, эмоции, фантазии, мотивации сами по себе достаточно сложны для понимания. Исследование этих вопросов в их совокупности в человеческом коллективе представляется еще более проблематичным. В отдельной главе своей книги автор рассматривает современное состояние, проблемы и перспективы психоисторической теории групп. Большое место уделено библиографии, содержащей необходимый теоретический материал.

<…> Автор констатирует, что ученый, решивший посвятить себя психоистории, должен быть готов к отрицательным результатам. Для психоисторика необходимы также открытость для новых методологий, постоянный поиск, междисциплинарность мышления и, безусловно, развитое чувство юмора. Психоистория, как говорит Генри Лоутон,— это большое приключение, и тем, кто решился и готов к нему, книга может служить замечательным спутником.

Читайте также:

§

О.М. ШУТОВА*

<…> Уже античные философы и христианские теологи задумывались над проблемой формирования характера и значения детского опыта для объяснения исторических изменений. «Дайте мне другую мать, и я дам вам новый мир», – говорил Св. Августин. И все же, несмотря на постоянный интерес к этой проблеме, в исторической литературе, в биографических исследованиях, мемуарах очень редко встречаются правдивые описания детства и ранних лет жизни исторических лиц. Известный психоисторик Ллойд де Маузе отмечает, что история детства полна пробелов, недосказанностей, ошибок, а иногда и сознательных искажений.

Только развитие психологических, педагогических, социологических теорий, обеспечило глубокий фундамент для исследований в области истории детства и семьи. Это предопределило возрастающий интерес к изучению таких проблем, как степень влияния раннего детского опыта на взрослого человека, зависимость семейного воспитания от социальных условий. С середины XX в. история детства и семьи приобретает огромную популярность и становится сферой междисциплинарных исследований со стороны психологии, социологии, педагогики, медицины. Работы З. Фрейда, Г. Рохейма, А. Кардинера дали мощный толчок для продвижения исследователей по этому пути. Однако вопрос о том, определяет ли практика детского воспитания культурные черты общества, или наоборот, — остается по-прежнему камнем преткновения для многих ученых. <…> Ф. Арие утверждает, что дети, которые выросли в «традиционной» среде, были более счастливы, чем те, кто воспитывался в современных семьях, ибо в древности и средневековье происходило свободное смешение классовых и возрастных различий, а воспитание в новое время явилось результатом «тиранической» концепции семьи и разрушило атмосферу дружелюбия и социабельности, царившую в «традиционных» семьях.

Эта концепция противоречит взглядам Л. де Маузе и, прежде всего, выработанной им психогенетической теории, которая исходит, главным образом, из того, что основным источником исторических изменений являются не технологические, экономические или социальные перемены, а эволюция взаимоотношений родителей и детей. Эволюция проходит путь от полного непризнания человеческих прав в ребенке, злоупотреблений и оскорблений детей к пониманию того, что ребенок нуждается в свободе и нужно не «воспитывать» его, а «помогать» ему. Психоисторики не поддерживают тех, кто тоскует по “старым добрым временам”, когда детей воспитывали «в согласии с природой». Они, наоборот, считают, что с течением времени способы воспитания детей изменяются в лучшую сторону, при этом преобладает тенденция сокращения психической дистанции между родителями и детьми. Главным элементом для передачи культурных традиций является структура психики, специфичная для каждого социума.

Следуя психогенетической теории, Л. де Маузе в последние годы опубликовал ряд статей, которые расширяют рамки ее применения, в частности, касательно истории России. Так, в статье «Нежная революция: детские источники советского и восточно-европейского демократических движений» прослеживаются изменения в практике раннего воспитания детей в Восточной Европе. Приводя свидетельства современников, Л. де Маузе говорит о жестоких способах закаливания, крещении в ледяной воде, и других «кошмарах», как он их называет, традиционного русского воспитания. Суровость воспитания детей в России, система физических наказаний определяли не только сложность «проблемы отцов и детей», но и систему общественных отношений в целом. Л.де Маузе приводит пример изменения технологии пеленания детей. До недавнего времени традиция предполагала очень тесное пеленание (де Маузе называет его «бинтованием»), что являлось одной из предпосылок, как считает Л. де Маузе, формирования несвободной личности, «зашоренности» мышления и авторитарного правления в обществе. Изменение, вплоть до прекращения, технологии пеленания детей стало одной из причин демократических преобразований в Восточной Европе. Таким образом, Л. де Маузе прямо связывает политическое реформирование с эволюцией воспитания детей.

Россия, как указывает де Маузе, является самым драматическим доказательством правильности этой гипотезы. Политические кошмары царизма и сталинизма были производными традиционного русского воспитания. Л. де Маузе считает, что черты русского характера – страх перед независимостью, частая смена настроений, необходимость внешнего контроля – являются результатом длительного пеленания, эмоциональной заброшенности, холодного отношения родителей и физических наказаний, которые были широко распространены в России с давних времен. Анализируя «Домострой», де Маузе отмечает, что избиение детей, требование их полного подчинения родителям были нормой семейной жизни. При этом жестокость в обращении с детьми были свойственны и семьям знати. Широкое распространение имела традиция отдавать детей кормилицам. Автор приводит высказывание Н. Костомарова: «В отношениях родителей и детей царил дух рабства».

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

Даже после революции 1917 г. прогресс в этой сфере шел медленно. Распространение образованности, расширение слоя интеллигенции, возрастание роли женщины в обществе нашли отражение в изменении воспитательного процесса, особенно в 1930-е гг. Эти перемены Л. де Маузе прослеживает на примере изменения черт личности российских лидеров. Воспитание Ленина в спартанской манере привело к формированию его характера как лидера, беспощадного к врагам, сдержанного в эмоциональных порывах, не стремящегося к демократическим свободам. Сталин, который в детстве подвергался побоям, избивал и своих детей, а, став главой государства, нес ответственность за смерть миллионов своих сограждан. В противоположность этому, Горбачев, родившийся в 1931г., жил в семье, где царили иные отношения. Родители относились к нему с уважением и нежностью, и черты характера нового лидера (романтическая настроенность, стремление к реформам и т.д.) коренным образом отличали его от предшественников.

Уверенность в том, что качества, приобретенные человеком в детстве, и условия его воспитания имеют решающее значение для функционирования общества в целом, послужили толчком к публикации письма Л. де Маузе президенту Клинтону, где он призывает принять неотложные меры по предотвращению различных оскорблений детей, считая их воспитание в духе свободы настоятельным требованием демократии.

В поисках ответа на вопрос: восторжествует ли в мире демократия, Л. де Маузе настроен весьма оптимистично. Он приходит к выводу, что политическое реформирование вызвано эволюцией взаимоотношений между родителями и детьми, которая, в отличие от насильственных революций, носит мирный характер и является результатом возрастающей любви к детям. Далее Л. де Маузе устанавливает корреляцию между детской смертностью и успехами демократии, отмечая, что из девяти восточно-европейских стран, стоявших на позициях социалистического развития, пять имеют самый низкий уровень смертности и, соответственно, наиболее близки к успеху демократического реформирования: бывшая ГДР (9,6), Чехословакия (15,3), Болгария (15,4), Венгрия (17,0), Польша (18,5). Шансы в успешном продвижении к демократии двух стран со средним уровнем детской смертности: Румынии (23,4) и СССР (26,0) — велики, хотя этот процесс и будет сопровождаться высоким уровнем насилия. И, наконец, Югославия (28,4) и Албания (44,8), как считает автор, еще безмерно далеки от демократических реформ.

Как видим, некоторые прогнозы Л. де Маузе, сделанные им в 1990 г., оправдываются. Подобные успехи воодушевляют психоисториков на дальнейшие поиски в этом направлении. Примером этому служит статья Ю. Иханус «Жириновский и «спеленатая» русская личность», в которой автор анализирует политическую ситуацию, сложившуюся в России после 1985 г. Следуя концепции Л. де Маузе, Ю. Иханус считает, что движение к демократии в России было предопределено значительным прогрессом в воспитании детей последние 50 лет. В результате более «нежного» воспитания в России сформировался новый психокласс, который и является носителем стремлений к демократическому реформированию. К сожалению, новый психокласс все еще представляет собой меньшинство населения, и курс на демократию не является достаточно прочным. Он подвергается угрозе со стороны старого психокласса, который опасается слишком широкой свободы и нуждается в опеке властителей. С крушением коммунистической идеологии в стране образовался психологический вакуум. Его существование в высшей степени опасно, т.к. существует и становится все более реальной угроза его заполнения различными суррогатами. Православная церковь, националистические организации стремятся занять место в этом «вакууме иллюзий», как называет современное психологическое состояние социума Ю. Иханус.

Автор считает, что в России долгое время воспитание было столь регламентированным (при этом своего рода «ограничения» устанавливались с самого раннего детства, когда младенцев подвергали тугому пеленанию), что человек, ставший взрослым, уже не мог жить самостоятельно, и внешний контроль становился необходимым условием его жизни. Поэтому, в посткоммунистическом обществе, привыкшем к политическому «пеленанию», свобода представляет собой некоторую угрозу. Только через несколько десятков лет, когда новый психокласс, поддерживающий и осуществляющий демократические реформы, превзойдет в пропорциональном соотношении старый, исчезнет опасность для возникновения на российской почве каких-либо авторитарных, националистических режимов. Пока же, делает вывод Ю. Иханус, психологические характеристики людей очень напоминают болезненные симптомы наркоманов, которым необходим наркотик: смятение, отчаяние, психологическое оцепенение, паралич, бешенство. В этом состоянии зоны тоталитаризма и авторитаризма все еще живы в обществе и представляют собой большую угрозу для демократических ростков. Многие люди цепляются за обманчивые иллюзии, обнадеживающие суррогаты, старую мифологию. Архаические образы воинственности и былой славы нации все еще привлекают людей, обещая то, в чем они так нуждаются: освобождение от личной ответственности и необходимости самостоятельно принимать решения, перекладывание вины на тех, кто занимает более высокое положение. При этом самой большой ценностью в России продолжает оставаться обладание абсолютной властью.

Анализируя сложившуюся психологическую ситуацию, автор приходит к выводу, что в России сегодня существует серьезная опасность победы авторитарного мышления. С политической точки зрения понятия «правые» и «левые» поменялись местами, а «центр» представляет собой болото. Политические цвета (красные – белые) слились, а некоторые национал-патриоты даже являются «зелеными», защитниками окружающей среды. Православные верующие и атеисты, неофашисты и старая гвардия коммунистов – все они находятся в оппозиции к демократам, которые могут и не удержать в этих условиях власть. Российский национал-патриотизм в различных вариациях имеет глубокие корни, прежде всего, связанные с идеями мессианства русского народа. Он тоскует по исконно славянским ценностям и чистоте, «уничтоженным» аморальным Западом. Они связываются, прежде всего, со славянофильской идеологией, которая и во времена царизма, и в социалистическую эпоху характеризовалась как противоположность открытости западной демократической системы. Многие из ее ценностей играли важную роль в обществе, например, моральное вознаграждение официально считалось более весомым, чем денежное, разговоры о деньгах признавались дурным тоном и т.д.

На самом деле, считает Ю. Иханус, русские никогда не имели реальной возможности, чтобы понять ценности демократии и плюрализма, т.к. и после революции в стране установилась своеобразная «монофилия», развивавшаяся у ребенка с ранних лет и распространявшаяся на все сферы жизни общества. Психология человека-винтика не позволяла даже осознать нормальную потребность индивидуума в свободе выбора, которая, безусловно, сопряжена с личностной ответственностью. Именно поэтому многие слои населения в стране нуждаются в той силе, которая восстановила бы прежнее состояние психологии масс: дала бы «твердое» управление, чувство защищенности со стороны государства и т.д.

<…> Еще один аспект эволюции детства представлен в статье Аленки Пухар «Кошмары детства и мечты о мести». В русле психогенетической теории Л. де Маузе автор разоблачает представления некоторых историков о достоинствах “грубой простоты” жизни традиционной семьи на Балканах. А. Пухар подробно анализирует обширный фактологический материал о семье в Сербии, Боснии, Герцеговине и др. регионах Югославии. Она считает, что община, большая семья (zadruga) была источником формирования таких черт характера, как жестокость, воинственность, мстительность. На основе анализа многочисленных свидетельств современников, мемуаров, художественной литературы автор делает вывод, что избиение детей, жестокое обращение с женщинами, сексуальные насилия, подчинение старшим и унижение младших и другие черты «традиционной» жизни задруги существовали еще накануне второй мировой войны. В то время, как в большинстве стран Европы детей учили, что насилия нужно избегать (за исключением войн – насилия, санкционированного государством), на Балканах складывались иные представления. Здесь идеалом для детей были бойцы – сильные, безжалостные, беспощадные и т.д. Устанавливая связь между травматическим детством и современной войной, А. Пухар констатирует, что ситуация в экс-Югославии сегодня – это проявление последствий сурового воспитания. Если войны являются взрывом, возникающим в результате оскорбительного воспитания детей, как это утверждает Л. де Маузе, то война в Боснии представляет собой совершенный образец этого: хаотическое воспитание и полное оскорблений детство обернулось хаотической и полной насилия войной.

Подобные утверждения, основанные на психогенетической теории, выработанной Л. де Маузе, встречают возражения со стороны многих исследователей. Тем не менее, Эрих Фромм охарактеризовал теорию Л. де Маузе как в высшей степени значительный вклад в познание человека. Это связано, прежде всего, с совершенно новым подходом к определению детерминант исторического процесса, отдающим приоритет психологическим факторам.

ИКОНКА

Напишите эссе на тему эффективности междисциплинарного познания и возможности использования методологии одной научной дисциплины в исследованиях другой науки.

_____

Шутова О.М. Руководство для психоисториков // Методологические вопросы истории: (Америк. психоистория и историч. информатика). Мн.: Изд. ООО «Красико-принт», 1996. С. 76 – 91.

Читайте также:

§

П.К. Анохин

<…> Обычно, когда говорят «система», под этим подразумевают всего только нечто «более организованное, чем если бы не было системы». Для физиологов, биологов система появляется там, где у этой организации имеются какие-то приспособительные, полезные для жизни животного результаты. Нет системы там, где не получается никаких полезных результатов для животного. Тогда это просто собрание множества каких-то компонентов, пусть даже внешне и организованное.

В период разработки теории функциональной системы (1935 г.) мы установили, что компоненты системы, сколько бы их ни было, как бы они ни функционировали, ведут себя таким образом, что их «взаимодействие», неизбежно превращается во «взаимосодейстие». По сути дела, система может включать новые компоненты только по одному-единственному критерию – в какой степени этот компонент способствует и облегчает получение приспособительного результата. <…>

На меня неизгладимое впечатление произвело одно случайное наблюдение в поле у пасущегося стада коров. Был жаркий летний день, и я заметил, как животные хлестали себя непрерывными ударами кончика хвоста по местам, на которые садились кровососущие насекомые – оводы. Но вот один овод, очевидно, сел и кусал на таком месте кожи, которое не могло быть, так сказать, «прострелено» ударом хвоста. Все туловище животного изогнулось дугой, голова сделала максимальный поворот в области шейных суставов, вытянулась шея, и язык, вытянувшись в неожиданно для меня длинную «палку», пытался достать то место туловища, где уселся овод. Все мышцы туловища находились в судорожном движении, однако, все до единого сокращения были направлены в одну сторону – обеспечить прикосновение кончика языка к месту укуса. Одновременно подкожная мышца того места, на котором сидел овод, сильно сокращаясь, приближала овода к кончику языка. Здесь, таким образом, мы наблюдаем поразительное взаимосодействие самых разнообразных мышц тела для обеспечения сбрасывания овода с кожи. Вот такая обширная организация, включающая мышцы, нервы, рецепторы, нервные центры и т.д., и может быть названа системой, поскольку она приводит к получению конечного полезного результата.

Это рассуждение подводит нас к выводу, что результат системы является главным ведущим ее фактором. В самом деле, мы легко можем выразить все процессы в системе в понятиях результата, ибо именно он представляет собой жизненно необходимый момент в поведении животного.

Любая система, прежде всего, должна решить вопрос, «какой» и «когда» должен быть получен результат. После этого возникает вопрос, «каким образом» должен быть получен результат. И когда уже получен результат, возникает последний вопрос, «достаточен ли» полученный результат в соответствии с потребностями биологической системы. В случае, если этот результат достаточен, животное переходит к выполнению следующего этапа своего поведенческого цикла. Если же этот результат недостаточен,то у животного начинает действовать весьма интересный механизм, который возбуждает его ориентировочно-исследовательскую реакцию, обеспечивающую высокий уровень возбудимости всей центральной нервной системы и, в особенности, коры головного мозга. Этот последний механизм способствует подбору новой информации, ведущей к построению новой программы действия, которая и обеспечивает, в конце концов, тот результат, который более соответствует потребностям данного момента.

После этого обратная афферентация сигнализирует о достаточном результате, чем и заканчивает поиск. Именно поэтому она и была названа нами много лет тому назад «санкционирующей афферентацией».

Итак, мы видим, что результат обеспечивает все стадии развития системы и, следовательно, он является тем своеобразным «паспортом», по которому и должна быть оценена качественная сторона системы.

<…> Мы смогли раскрыть целый ряд специфических свойств функциональной системы, который принадлежит только ей, и составляет предмет ее специфических отличий от общего «системного подхода», оперирующего с глобальными и гомогенными понятия­ми. Эти отличия следующие:

1. Функциональная система включает в себя «системообразующий фактор», который на закономерных вполне изучаемых основаниях превращает хаотическое множество компонентов в функциональную систему. Этим фактором является полезный результат системы, обладающий через обратную афферентацию императивным влиянием на распределение активностей по компонентам системы. Признание решающим фактором системы результата ее деятельности дает возможность вскрыть изоморфические черты и приложить теорию функциональной системы к самым различным классам систем, где полезный результат является решающим компонентом (организм, общество, машины). Из этого следует, что функциональная система является теоретическим принципом универсального применения.

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

2. Функциональная система имеет хорошо раскрывающуюся в деятельности внутреннюю операциональную архитектонику, составленную из вполне конкретных специфических узловых механизмов. Это последнее обстоятельство дает возможность избежать таких глобальных и гомогенных понятий, как «общая теория систем», «целостность», «система вообще»и т. д. Сово­купность всех этих качеств, присущих именно функциональным системам, дает нам основание сформулировать «общую теорию функциональных систем».

Философский смысл этих, казалось бы, на первый взгляд, чисто экспериментальных исследований функциональных систем состоит в том, что многие проблемы, стоявшие как перед физиологией, так и перед философией, оказались разрешенными на материалистической основе. Так, например, понятие целесообразности, являвшееся много лет одиозным, поскольку оно всегда несло в себе привкус «надорганических целей», в настоящее время легко может быть понято и расшифровано до тончайших нейрофизиологических процессов нервной системы. Точно так же можно сказать и относительно понятий «предвидение», «интуиция» и других, которые долгое время были форменным жупелом для рационалистически настроенных исследователей.

<…> Так, например, при анализе «больших систем» <…> рассуждения всегда начинаются с постановки «цели» или «задачи» данной системы. <…> Между тем такая цельне может сформироваться,как выражался И. П. Павлов, «ни оттуда, ни отсюда». Ей неизбежно должна предшествовать обширная работа по перебору многочисленных информационных материалов, прежде чем будет принято решение о том, как надо получить наиболее подходящий именно к данной ситуации результат.

Так постепенно в нашей лаборатории сформулировано было понятие об «афферентном синтезе». Афферентный синтез, как один из узловых механизмов функциональной системы, является абсолютно неизбежной стадией в развитии, как сложных поведенческих актов животного, так и в формировании функций со значительно более простым результатом (например, поддержание постоянства кровяного давления, поддержание постоянного осмотического давления крови и т. д.).

Прежде всего, перед нами встал вопрос о составе афферентного синтеза в смысле специфических процессов, участвующих в нем. Мы установили, что, по крайней мере, четыре составных механизма участвуют в афферентном синтезе, а их участие и взаимодействие обеспечиваются тремя нейродинамическими процессами, которые помогают осуществлению самого афферентного синтеза. Специфические афферентации, которые составляют афферентный синтез, являются следующими:

а) доминирующая на данный момент мотивация организма, или мотивационная афферентация;

б) обстановочная, или ситуационная, афферентация, которая определяет в нервной системе фон внешних и внутренних процессов, вмешивающихся в формулировку цели на данном этапе поведения;

в) пусковой стимул, или пусковая афферентация (под этим понимается обычно тот толчок, который приурочивает действие и получение результата к определенному моменту жизни организма);

г) память как источник постоянных процессов, включающихся в афферентный синтез и корригирующих задачу данного момента на основе прошлого опыта организма.

Наряду с этим имеются еще три нейродинамических процесса нервной системы, которые представляют собой непременно сопутствующие факторы, облегчающиесам афферентный синтез. <…>

Первым из них является процесс восходящей активации, который всегда сопровождает ориентировочно-исследовательскую реакцию и создает благоприятное соотношение общей возбудимости на синаптических образованиях коры мозга. Вторым динамическим процессом является процесс реверберации возбуждений между различными функционально связанными пунктами центральной нервной системы (и в особенности между корой и подкоркой). И, наконец, третий процесс, который, очевидно, также имеет реверберационный характер, – это центробежное повышение возбудимости или снижения порога периферических рецепторов, вовлеченных в активный подбор допол­нительной информации из внешнего мира в момент афферентного синтеза.

Характерными физиологическими признаками афферентного синтеза являются два признака, делающие понятной необходимость этой стадии в формировании поведенческого акта.

Прежде всего, надо отметить первый факт, что все компоненты афферентного синтеза должны обрабатываться абсолютно одновременно (симультанно), несмотря иногда на последовательность поступления их в ЦНС, и именно только в этом заключается успех окончательного принятия решения. Мы изучали нейрофизиологически эту симультанность всех процессов афферентного синтеза и нашли, что встреча всех видов афферентации неизбежно должна произойти на одном и том же нейроне и только после этой взаимной «примерки» формируется как «принятие решения», так и вся дальнейшая цепь механизмов функциональной системы.

Второй особенностью афферентного синтеза является то, что в нем так же, как и в других узловых механизмах, физиологическое и морфологическое, т.е. функция и структура, неотделимы друг от друга, а если опуститься до молекулярных процессов клетки, то они, по сути дела, являются реально едиными.

<…> Чтобы немного яснее представить афферентный синтез, приведу пример перехода улицы с очень интенсивным движением транспорта. В тот момент, когда вы стоите на краю тротуара и намереваетесь перейти улицу, вы оцениваете, сколько машин идет в одну сторону и сколько в другую, как быстро идут машины, и только после этого принимаете решение, под каким углом вам нужно переходить улицу. К этому прибавляется еще оценка ваших собственных возможностей, как человека, который чувствует себя или способным, или неспособным быстро перейти улицу. Пожилой человек будет ждать, пока движение машин совершенно прекратится; молодой человек, который быстро двигается и может быстро проскочить между машинами, принимает более оперативные решения. Но всегда только после синтеза всех этих факторов возникает момент принятия решения.

Следовательно, для функциональных систем этот афферентный синтез является в высшей степени важным и обусловливающим успех развития всех последующих стадий.

Вся эволюция мозга, и особенно эволюция рецепторных частей, т.е. органов чувств, отражала усложнение условий жизни, а, следовательно, и усложнение принятия решения. Вопросы «когда», «как», «где» и «что делать» становились все сложнее и сложнее в процессе эволюции, с расширением сферы действия животных, и особенно сложными они стали тогда, когда появился человек.

<…> Рассмотрим вопрос о «предсказании результатов». Этот во­прос до последних лет, пожалуй, до открытия аппарата акцептора результата действия, не имел субстратного решения. Уже до принятия решения определенная группа клеток формируетнаоснове проделанного афферентного синтеза некоторую модель последовательности действий и будущих результатов еще не свершившегося действия. Эта модель в основном имеет афферентное содержание, включающее в себя основные афферентные параметры последовательности действий и будущего результата. Кроме того, как только программа действий начинает реализовываться, то по специальным нервным волокнам (коллатерали) команда дает от себя копию к тому же нервному аппарату предсказания результатов.

Таким образом, прежде чем совершится само действие, которое было решено афферентным синтезом, уже оказывается сформированным аппарат, мобилизующий прошлый опыт и точную копию той команды, которая пошла на периферию. Когда же действие совершено и когда получены результаты, тогда по афферентным путям афферентные параметры результатов в форме обратной афферентации приходят в тот же аппарат предсказания результатов.

Данный этап поведения заканчивается, если информация о результатах действия совпадает с предсказанными параметрами этих результатов в акцепторе действия.

Однако если информация оказывается не соответствующей тому, что извлечено из памяти, то немедленно возникает рассогласование и через возобновление афферентного синтеза начинаются поиски нового, более совершенного действия. Разработанный нами аппарат предвидения результатов может дать очень многое для проведения моделирования. Его нейрофизиологическая основа ясна.

<…> Таким образом, получается, что в момент, когда наш мозг осуществляет самое начало действия, он уже заряжен и на ожидание результата. Этот механизм чрезвычайно интересен для познания поведения, для физиологии поведения: еще не реализованное действие уже захватывает мозг, настраивает его на ожидание предстоящих результатов и на последующую оценку этих результатов.

В каждом случае кодирование обратной информации различно, но в совокупности описанных выше рабочих комплексов статистически получается оценка системой полученных результатов.

Дополнительный анализ:  SharePoint 2016: панель бизнес-аналитики | Windows IT Pro/RE | Издательство «Открытые системы»

Детальные исследования показывают, что в момент начала действия тысячи таких кругов, «ожидающих» результата, уже возбуждены и находятся в непрерывном возбуждении. Когда действие совершается (например, вы взяли предмет в руку), по всем рецепторам идет обратная афферентация. Она поступает в описанные выше нервные круги, где и осуществляется оценка результата действия.

Сейчас у нас возникло предположение,что эти комплексы, оценивающие результат, отличаются и некоторыми особенностями своей структуры в нейрохимическом отношении. По крайней мере, клетки этого комплекса (синапсы) реагируют, например, на наркотики раньше всех остальных клеток коры мозга. Это открывает широчайшие возможности новых исследований. <…>

Анохин П.К. Избранные труды. Кибернетика функциональных систем. / Под ред. К.В. Судакова. Сост. В.А. Макаров. М.: Медицина, 1998. С. 32–46.

ИКОНКА

Читайте также:

§

Сознание как идеальное отражение

Б.Ф. Ломов

<…> Наиболее продуктивным в советской психологии оказался тот подход к изучению общественной детерминации индивидного сознания, который в качестве основной положил категорию деятельности. Согласно этому подходу, сознание формируется, развивается и проявляется в социальной по своему существу деятельности. Был сформулирован принцип единства сознания и деятельности, который в течение многих лет направлял (и продолжает направлять) как теоретические, так и экспериментальные и прикладные исследования. Разными исследователями этот принцип раскрывается по-разному. Но общая позиция состоит в утверждении: индивид овладевает тем, что создано обществом, через деятельность и в процессе дельности.

Отметим, что, подобно любому другому научному принципу, принцип единства сознания и деятельности раскрывает лишь определенную сторону общественной детерминации психического развития индивида. В этой связи возникает задача определения сферы, границ и условий действия этого принципа, а также его соотношений с другими принципами… в психологии.

<…> Дальнейшая разработка этой проблемы требует синтеза всего того ценного, что содержится в разных подходах, и создания на этой основе системной теории, которая смогла бы раскрыть законы формирования и развития индивидуального сознания как идеальной (социально опосредствованной) формы отражения бытия.

<…> Три основные функции психики: когнитивная, регулятивная и коммуникативная, в том или ином виде проявляются на всех ступенях психического развития, но с возникновением и развитием сознания (имеется в виду прежде всего индивидуальное сознание) они приобретают новые качественные особенности.

Когнитивная функция только на уровне сознания выступает как познание в полном смысле этого слова, т. е. как активное целенаправленное приобретение знаний. При этом, прежде всего имеются в виду знания как идеальные результаты отражения, созданные в процессе общественно-исторической практики и «отлитые в форму» научных, идеологических, этических и других идей, принципов, норм и т. д. Овладевая ими, индивид вместе с тем усваивает и сложившиеся виды общественного сознания.

Знания фиксируются и передаются от человека к человеку в основном при помощи языка, хотя используются и другие средства. В связи с особой ролью языка (и других знаковых систем) в развитии сознания в некоторых направлениях психологии утверждается, что знаковость является основной особенностью сознания: сознание трактуется как произвольно построенная индивидом знаковая (условная) картина мира. Между тем сознание, конечно, является отражением бытия. Язык – лишь материальный носитель знания, форма его существования. При помощи языка человек (индивид) овладевает теми смыслами и значениями, идеями и образами, нормами и принципами, которые в нем зафиксированы и которые составляют содержание сознания.

Иногда сознание рассматривается как интеллектуализированная психика; в этой связи оно отождествляется с мышлением; ощущения, восприятие, чувства рассматриваются как досознательные уровни психического отражения или даже как не психические, а как физиологические явления. Конечно, в системе психических процессов, протекающих на уровне сознания, мышлению принадлежит важнейшая, быть может, ведущая роль. Но ограничивать когнитивную функцию сознания только мышлением было бы неверно. Она реализуется также в процессах чувственного познания: ощущения, восприятия, представления, которые составляют, говоря словами Леонтьева, «чувственную ткань сознания». (Термин «чувственная ткань сознания» недостаточно строг. Но он указывает на то,что в анализе сознания невозможно ограничиться только смыслами и значениями, а необходимо также рассмотреть исходную основу отражения). На уровне сознания эти процессы приобретают такие характеристики, как категори­чность и осмысленность.

Передача знаний от общества к индивиду, конечно,непредставляет собой простого их «перекачивания в его голову». Овладевая знаниями, индивид вместе с тем усваивает и общественно-выработанные способы действия с ними, т. е. познава­тельные действия. Когнитивная функция психики на уровне сознания может выступать как особая относительно самосто­ятельная целенаправленная деятельность.

В процессе позна­вательной деятельности индивид не только овладевает имею­щимися знаниями, но и получает возможность создавать новые знания.

Основная характеристика регулятивной функции на уровне осознания — ее произвольность. Поведение индивида реализуется как проявление его воли.<…>

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

В школе культурно-исторического развития… непосредственные, натуральные процессы превращаются в высшие произвольно регулируемые благодаря включению в поведение специальных социально созданные стимулов (орудий, средств). В результате в мозгу человека происходит объединение простых элементов (типа условных рефлексов) в новую «единицу». Знаковые системы, в том числе и язык, по Выготскому, и являются теми «стимулами-средствами», «орудиями», при помощи которых человек овладевает своим поведением и своими психическими процессами. Именно благодаря им создается возможность саморегуляции. Основным условием овладения своим поведением является общение индивида с другими людьми.

Концепция, предложенная Выготским, выявляет некоторые действительно существенные моменты психического развития индивида. Однако деление психических процессов на «высшие» и «низшие» вызывает сомнение. Вряд ли психические процессы у человека имеют два «этажа»: натуральный (биологический) и социально-формируемый. Скорее факты, приводимые Выготским, говорят о разных уровнях регуляции и соответственно о разных способах организации одних и тех же процессов. Было бы очень большим упрощением представлять себе дело так, что психические процессы у взрослого человека всегда и везде опосредствуются специальными стимулами-средствами, т.е. протекают как «высшие». Человек может, например, запоминать что-либо не только опосредствованно(пользуясь мнемоническими средствами), но и непосредственно, не только произвольно, но и непроизвольно. Конечно, мнемический процесс протекает в том и в другом случае по-разному. Однако это значит, что в одном случае имеет место социально-формируемый, а в другом – натуральный процесс. В обоих случаях мнемический процесс подчиняется определенным общим законам, но его регуляция, способы организации различны.

Знаковые системы формировались в историческом процессе не только как средства фиксации накапливаемых знаний, но (и, пожалуй, в первую очередь) как средства регуляции поведения людей и организации их совместной деятельности. Овладение ими (прежде всего – языком) является важнейшим условием формирования механизма произвольной регуляции психических процессов. Но дело, конечно, не просто в том, что знак сам по себе используется в качестве вспомогательного стимула-средства.

При помощи знаковых систем индивид овладевает общественным опытом, человеческой культурой (которая, конечно, не сводится к знакам). Знак может стать средством саморегуляции лишь тогда и лишь постольку, когда и поскольку индивид овладевает его значением.

<…> Овладение знаковыми системами — лишь момент (важный, но не единственный) этого процесса. Это становится очевидным при переходе от изучения отдельных психических процессов и двигательных актов к изучению поведения индивида. В качестве регуляторов здесь выступают осваиваемые им нормы, правила, принципы общественной жизни.

<…> Необходимость произвольной регуляции собственного поведения обусловлена социальным бытием индивида. Включаясь в общественные отношения, он должен регулировать свое поведение, иначе его жизнь в обществе будет невозможной (или весьма затрудненной). Уровень развития саморегуляции, в конечном счете, определяется общественно организованным образом жизни индивида.

Коммуникативная функция психики получает на уровне сознания свое наиболее полное развитие. Более того, сознание без этой функции вообще не могло бы существовать как идеальная форма бытия. Именно идеальное отражение создает возможность качественно своеобразных форм человеческого общения и вместе с тем в процессе общения развивается само идеальное отражение.

Коммуникативная функция сознания формируется и развивается в процессе общения между людьми, которое является необходимой «составляющей» жизни общества.

<…> Общественная сущность человека раскрывается в материальном и духовном, непосредственном и опосредствованном, прямом и косвенном общении. Коммуникативная функция реализуется в процессах нетолько обмена знаниями, но также и взаимной регуляции поведения людей. Именно в общении формируется идеальный план деятельности (и поведения в целом) как индивидуальной, так и совместной. Общение существенно повышает «мощность» и адекватность опережающего отражения.

Благодаря коммуникативной функции сознания индивид как бы освобождается от необходимости повторять в своем развитии тот путь, который прошло общество.

Конечно, общение не есть некоторый самостоятельный духовный процесс, независимый от жизни общества. Наоборот, оно необходимым образом детерминируется общественным развитием, прежде всего материальными условиями жизни общества (а значит, и отдельных индивидов). Этим определя­ется, в конечном счете, и развитие коммуникативной функции сознания.

Коммуникативная функция реализуется разными способа­ми. Ведущим среди них является речь, в которой в качестве основного средства используется исторически развивающийся язык.

Индивид усваивает опыт других людей, конечно, не только в речевом общении (хотя оно и является основным). Процесс реального взаимодействия людей развивается как сложнейшая система, включающая совместную деятельность, подражание, научение по наблюдению и многое другое. <…>

Ломов Б.Ф. Сознание как идеальное отражение // Психология сознания: Хрестоматия. СПб., 2001. С. 110–136.

Читайте также:

§

Настало утро, и золотые блики молодого солнца заплясали на едва заметных волнах спокойного моря.

В миле от берега с рыболовного судна забросили сети с приманкой, весть об этом мгновенно донеслась до Стаи, ожидавшей завтрака, и вот уже тысяча чаек слетелись к судну, чтобы хитростью или силой добыть крохи пищи. Еще один хлопотливый день вступил в свои права.

Но вдали от всех, вдали от рыболовного судна и от берега в полном одиночестве совершала свои тренировочные полеты чайка по имени Джонатан Ливингстон. Взлетев на сто футов в небо, Джонатан опустил перепончатые лапы, приподнял клюв, вытянул вперед изогнутые дугой крылья и, превозмогая боль, старался удержать их в этом положении. Вытянутые вперед крылья снижали скорость, и он летел так медленно, что ветер едва шептал у него над ухом, а океан под ним казался недвижимым. Он прищурил глаза и весь обратился в одно-единственное желание: вот он задержал дыхание и чуть… чуть-чуть… на один дюйм… увеличил изгиб крыльев. Перья взъерошились, он совсем потерял скорость и упал.

Чайки, как вы знаете, не раздумывают во время полета и никогда не останавливаются. Остановиться в воздухе – для чайки бесчестье, для чайки это – позор.

Но Джонатан Ливингстон, который, не стыдясь, вновь выгибал и напрягал дрожащие крылья – все медленнее, медленнее и опять неудача, – был не какой-нибудь заурядной птицей.

Большинство чаек не стремится узнать о полете ничего кроме самого необходимого: как долететь от берега до пищи и вернуться назад. Для большинства чаек главное – еда, а не полет. Больше всего на свете Джонатан Ливингстон любил летать.

Но подобное пристрастие, как он понял, не внушает уважения птицам. Даже его родители были встревожены тем, что Джонатан целые дни проводит в одиночестве и, занимаясь своими опытами, снова и снова планирует над самой водой.

Он, например, не понимал, почему, летая на высоте меньшей полувзмаха своих крыльев, он может держаться в воздухе дольше и почти без усилий. Его планирующий спуск заканчивался не обычным всплеском при погружении лап в воду, а появлением длинной вспененной струи, которая рождалась, как только тело Джонатана с плотно прижатыми лапами касалось поверхности моря. Когда он начал, поджимая лапы, планировать на берег, а потом измерять шагами след, его родители, естественно, встревожились не на шутку.

– Почему, Джон, почему? – спрашивала мать. – Почему ты не можешь вести себя, как все мы? Почему ты не предоставишь полеты над водой пеликанам и альбатросам? Почему ты ничего не ешь? Сын, от тебя остались перья да кости.

– Ну и пусть, мама, от меня остались перья да кости. Я хочу знать, что я могу делать в воздухе, а чего не могу. Я просто хочу знать.

– Послушай-ка, Джонатан, – говорил ему отец без тени недоброжелательности. – Зима не за горами. Рыболовные суда будут появляться все реже, а рыба, которая теперь плавает на поверхности, уйдет в глубину. Полеты – это, конечно, очень хорошо, но одними полетами сыт не будешь. Не забывай, что ты летаешь ради того, чтобы есть.

Джонатан покорно кивнул. Несколько дней он старался делать то же, что все остальные, старался изо всех сил: пронзительно кричал и дрался с сородичами у пирсов и рыболовных судов, нырял за кусочками рыбы и хлеба. Но у него ничего не получалось.

«Какая бессмыслица, – подумал он и решительно швырнул с трудом добытого анчоуса голодной старой чайке, которая гналась за ним. – Я мог бы потратить все это время на то, чтобы учиться летать. Мне нужно узнать еще так много!»

И вот уже Джонатан снова один в море – голодный, радостный, пытливый.

Он изучал скорость полета и за неделю тренировок узнал о скорости больше, чем самая быстролетная чайка на этом свете.

Поднявшись на тысячу футов над морем, он бросился в пике, изо всех сил махая крыльями, и понял, почему чайки пикируют, сложив крылья. Всего через шесть секунд он уже летел со скоростью семьдесят миль в час, со скоростью, при которой крыло в момент взмаха теряет устойчивость.

Раз за разом одно и то же. Как он ни старался, как ни напрягал силы, достигнув высокой скорости, он терял управление. <…>

Несмотря на все старания, взмах вверх не удавался. Он сделал десять попыток, и каждый раз, как только скорость превышала семьдесят миль в час, он обращался в неуправляемый поток взъерошенных перьев и камнем летел в воду.

Все дело в том, понял наконец Джонатан, когда промок до последнего перышка, – все дело в том, что при больших скоростях нужно удержать раскрытые крылья в одном положении – махать, пока скорость не достигнет пятидесяти миль в час, а потом держать в одном положении.

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

Он поднялся на две тысячи футов и попытался еще раз: входя в пике, он вытянул клюв вниз и раскинул крылья, а когда достиг скорости пятьдесят миль в час, перестал шевелить ими. Это потребовало неимоверного напряжения, но он добился своего. Десять секунд он мчался неуловимой тенью со скоростью девяносто миль в час. Джонатан установил мировой рекорд скоростного полета для чаек!

Но он недолго упивался победой. Как только он попытался выйти из пике, как только он слегка изменил положение крыльев, его подхватил тот же безжалостный неумолимый вихрь, он мчал его со скоростью девяносто миль в час и разрывал на куски, как заряд динамита. Невысоко над морем Джонатан-Чайка не выдержал и рухнул на твердую, как камень, воду. Когда он пришел в себя, была уже ночь, он плыл в лунном свете по глади океана. Изодранные крылья были налиты свинцом, но бремя неудачи легло на его спину еще более тяжким грузом. У него появилось смутное желание, чтобы этот груз незаметно увлек его на дно, и тогда, наконец, все будет кончено.

Он начал погружаться в воду и вдруг услышал незнакомый глухой голос где-то в себе самом: «У меня нет выхода. Я чайка. Я могу только то, что могу. Родись я, чтобы узнать так много о полетах, у меня была бы не голова, а вычислительная машина. Родись я для скоростных полетов, у меня были бы короткие крылья, как у сокола, и я питался бы мышами, а не рыбой. Мой отец прав. Я должен забыть об этом безумии. Я должен вернуться домой, к своей Стае, и довольствоваться тем, что я такой, какой есть, – жалкая, слабая чайка».

Голос умолк, и Джонатан смирился. «Ночью – место чайки на берегу, и отныне, – решил он, – я не буду ничем отличаться от других. Так будет лучше для всех нас».

Он устало оттолкнулся от темной воды и полетел к берегу, радуясь, что успел научиться летать на небольшой высоте с минимальной затратой сил.

«Но нет, – подумал он. – Я отказался от жизни, отказался от всего, чему научился. Я такая же чайка, как все остальные, и я буду летать так, как летают чайки». С мучительным трудом он поднялся на сто футов и энергичнее замахал крыльями, торопясь домой.

Он почувствовал облегчение от того, что принял решение жить, как живет Стая. <…> «Как приятно, – думал он. – Луна и отблески света, которые играют на воде и прокладывают в ночи дорожки сигнальных огней, и кругом все так мирно и спокойно…»

– Спустись! Чайки никогда не летают в темноте. Родись ты, чтобы летать в темноте, у тебя были бы глаза совы! У тебя была бы не голова, а вычислительная машина! У тебя были бы короткие крылья сокола!

Там, в ночи, на высоте ста футов, Джонатан Ливингстон прищурил глаза. Его боль, его решение – от них не осталось и следа.

Короткие крылья. Короткие крылья сокола! Вот в чем разгадка! «Какой же я дурак! Все, что мне нужно – это крошечное, совсем маленькое крыло; все, что мне нужно – это почти полностью сложить крылья и во время полета двигать одними только кончиками. Короткие крылья!»

Он поднялся на две тысячи футов над черной массой воды и, не задумываясь ни на мгновение о неудаче, о смерти, плотно прижал к телу широкие части крыльев, подставил ветру только узкие, как кинжалы, концы, – перо к перу – и вошел в отвесное пике.

Ветер оглушительно ревел у него над головой. Семьдесят миль в час, девяносто, сто двадцать, еще быстрее! Сейчас, при скорости сто сорок миль в час, он не чувствовал такого напряжения, как раньше при семидесяти; едва заметного движения концами крыльев оказалось достаточно, чтобы выйти из пике, и он пронесся над волнами, как пушечное ядро, серое при свете луны.

Он сощурился, чтобы защитить глаза от ветра, и его охватила радость. «Сто сорок миль в час! Не теряя управления! Если я начну пикировать с пяти тысяч футов, а не с двух, интересно, с какой скоростью…»

Благие намерения позабыты, унесены стремительным, ураганным ветром. Но он не чувствовал угрызений совести, нарушив обещание, которое только что дал самому себе. Такие обещания связывают чаек, удел которых – заурядность. Для того, кто стремится к знанию, и однажды достиг совершенства, они не имеют значения.

На рассвете Джонатан возобновил тренировку. С высоты пяти тысяч футов рыболовные суда казались щепочками на голубой поверхности моря, а Стая за завтраком – легким облаком пляшущих пылинок.

Он был полон сил и лишь слегка дрожал от радости, он был горд, что сумел побороть страх. Не раздумывая, он прижал к телу переднюю часть крыльев, подставил кончики крыльев – маленькие уголки! – ветру и бросился в море. Пролетев четыре тысячи футов, Джонатан достиг предельной скорости, ветер превратился в плотную вибрирующую стену звуков, которая не позволяла ему двигаться быстрее. Он летел отвесно вниз со скоростью двести четырнадцать миль в час. Он прекрасно понимал, что если его крылья раскроются на такой скорости, то он, чайка, будет разорван на миллион клочков… Но скорость – это мощь, скорость – это радость, скорость – это незамутненная красота.

На высоте тысячи футов он начал выходить из пике. Концы его крыльев были смяты и изуродованы ревущим ветром, судно и стая чаек накренились и с фантастической быстротой вырастали в размерах, преграждая ему путь.

Он не умел останавливаться, он даже не знал, как повернуть на такой скорости. Столкновение – мгновенная смерть. Он закрыл глаза.

Так случилось в то утро, что на восходе солнца Джонатан Ливингстон, закрыв глаза, достиг скорости двести четырнадцать миль в час и под оглушительный свист ветра и перьев врезался в самую гущу Стаи за завтраком. Но Чайка удачи на этот раз улыбнулась ему – никто не погиб. <…>

Он понимал, что это триумф! Предельная скорость! Двести четырнадцать миль в час для чайки! Это был прорыв, незабываемый, неповторимый миг в истории Стаи и начало новой эры в жизни Джонатана. Он продолжал свои одинокие тренировки, он складывал крылья и пикировал с высоты восемь тысяч футов и скоро научился делать повороты.

Он понял, что на огромной скорости достаточно на долю дюйма изменить положение хотя бы одного пера на концах крыльев, и уже получается широкий плавный разворот. Но задолго до этого он понял, что, если на такой скорости изменить положение хотя бы двух перьев, тело начнет вращаться, как ружейная пуля, и… Джонатан был первой чайкой на земле, которая научилась выполнять фигуры высшего пилотажа.

В тот день он не стал тратить время на болтовню с другими чайками; солнце давно село, а он все летал и летал. Ему удалось сделать мертвую петлю, замедленную бочку, многовитковую бочку, перевернутый штопор, обратный иммельман, вираж.

Была уже глубокая ночь, когда Джонатан подлетел к Стае на берегу. У него кружилась голова, он смертельно устал. Но, снижаясь, он с радостью сделал мертвую петлю, а перед тем, как приземлиться, еще и быструю бочку. «Когда они услышат об этом, – он думал о Прорыве, – они обезумеют от радости. Насколько полнее станет жизнь! Вместо того, чтобы уныло сновать между берегом и рыболовными судами – знать, зачем живешь! Мы покончим с невежеством, мы станем существами, которым доступно совершенство и мастерство. Мы станем свободными! Мы научимся летать!»

Будущее было заполнено до предела, оно сулило столько заманчивого!

Когда он приземлился, все чайки были в сборе, потому что начинался Совет; видимо, они собрались уже довольно давно. На самом деле они ждали.

– Джонатан Ливингстон! Выйди на середину!

Слова Старейшего звучали торжественно. Приглашение выйти на середину означало или величайший позор или величайшую честь. Круг Чести – это дань признательности, которую чайки платили своим великим вождям. «Ну конечно, – подумал он, – утро, Стая за завтраком, они видели Прорыв! Но мне не нужны почести. Я не хочу быть вождем. Я только хочу поделиться тем, что я узнал, показать им, какие дали открываются перед нами». Он сделал шаг вперед.

– Джонатан Ливингстон, – сказал Старейший, – выйди на середину, ты покрыл себя Позором перед лицом твоих соплеменников.

Его будто ударили доской! Колени ослабели, перья обвисли, в ушах зашумело. Круг Позора? Не может быть! Прорыв! Они не поняли! Они ошиблись. Они ошиблись! <…>

Чайки никогда не возражают Совету Стаи, но голос Джонатана нарушил тишину.

– Безответственность? Собратья! – воскликнул он! – Кто более ответствен, чем чайка, которая открывает, в чем значение, в чем высший смысл жизни, и никогда не забывает об этом? Тысячу лет мы рыщем в поисках рыбьих голов, но сейчас понятно, наконец, зачем мы живем: чтобы познавать, открывать новое, быть свободными! Дайте мне возможность, позвольте мне показать вам, чему я научился…

Стая будто окаменела.

– Ты нам больше не Брат, – хором нараспев проговорили чайки, величественно все разом закрыли уши и повернулись к нему спинами.

Джонатан провел остаток своих дней один, но он улетел на много миль от Дальних Скал. И не одиночество его мучило, а то, что чайки не захотели поверить в радость полета, не захотели открыть глаза и увидеть! <…>

Он радовался один тем радостям, которыми надеялся когда-то поделиться со Стаей, он научился летать и не жалел о цене, которую за это заплатил. Джонатан понял, почему так коротка жизнь чаек: ее съедает скука, страх и злоба, но он забыл о скуке, страхе и злобе и прожил долгую счастливую жизнь.

А потом однажды вечером, когда Джонатан спокойно и одиноко парил в небе, которое он так любил, прилетели они. Две белые чайки, которые появились около его крыльев, сияли как звезды и освещали ночной мрак мягким ласкающим светом. Но еще удивительнее было их мастерство: они летели, неизменно сохраняя расстояние точно в один дюйм между своими и его крыльями.

Не проронив ни слова, Джонатан подверг их испытанию, которого ни разу не выдержала ни одна чайка. Он изменил положение крыльев так, что скорость полета резко замедлилась: еще на милю в час меньше – и падение неизбежно. Две сияющие птицы, не нарушая дистанции, плавно снизили скорость одновременно с ним. Они умели летать медленно!

Он сложил крылья, качнулся из стороны в сторону и бросился в пике со скоростью сто девяносто миль в час. Они понеслись вместе с ним, безупречно сохраняя строй. Наконец, он на той же скорости перешел в длинную вертикальную замедленную бочку. Они улыбнулись и сделали бочку одновременно с ним. Он перешел в горизонтальный полет, некоторое время летел молча, а потом сказал:

– Прекрасно. – И спросил: – Кто вы?

– Мы из твоей Стаи, Джонатан, мы твои братья. – Они говорили спокойно и уверенно. – Мы прилетели, чтобы позвать тебя выше, чтобы позвать тебя домой.

– Дома у меня нет. Стаи у меня нет. Я Изгнанник. Мы летим сейчас на вершину Великой Горы Ветров. Я могу поднять свое дряхлое тело еще на несколько сот футов, но не выше.

– Ты можешь подняться выше, Джонатан, потому что ты учился. Ты окончил одну школу, теперь настало время начать другую.

Эти слова сверкали перед ним всю жизнь, поэтому Джонатан понял, понял мгновенно. Они правы. Он может летать выше, и ему пора возвращаться домой.

Он бросил долгий взгляд на небо, на эту великолепную серебряную страну, где он так много узнал.

– Я готов, – сказал он наконец.

И Джонатан Ливингстон поднялся ввысь вместе с двумя чайками, яркими, как звезды, и исчез в непроницаемой темноте неба.

Часть вторая

«Так это и есть небеса», – подумал он и не мог не улыбнуться про себя. Наверное, это не очень почтительно – размышлять, что такое небеса, едва ты там появился.

Теперь, когда он расстался с Землей и поднялся над облаками крыло к крылу с двумя лучезарными чайками, он заметил, что его тело постепенно становится таким же лучистым. <…> Оно осталось телом чайки, и все-таки никогда прежде Джонатану не леталось так хорошо. «Как странно, – думал он, – я трачу вдвое меньше усилий, а лечу вдвое быстрее, я в силах сделать вдвое больше, чем в мои лучшие дни на Земле!»

Его белые перья сверкали и искрились, а крылья стали безукоризненно гладкими, как отполированные серебряные пластинки. Он с восторгом начал изучать их и прилагать силу своих мускулов к этим новым крыльям.

Достигнув скорости двести пятьдесят миль в час, он почувствовал, что приближается к максимальной скорости горизонтального полета. Достигнув двухсот семидесяти трех миль, он понял, что быстрее лететь не в силах, и испытал некоторое разочарование. Возможности его нового тела тоже были ограниченны, правда, ему удалось значительно превысить свой прежний рекорд. Но предел все-таки существовал, и чтобы его превзойти, нужны были огромные усилия. «На небесах, – думал он, – не должно быть никаких пределов». <…>

Он летел над морем к изрезанному гористому берегу. Пять-шесть чаек отрабатывали взлеты на скалах. Далеко на севере, у самого горизонта летало еще несколько чаек. Новые дали, новые мысли, новые вопросы. «Почему так мало чаек? На небесах должны быть стаи и стаи чаек. И почему я вдруг так устал? На небесах чайки как будто никогда не устают и никогда не спят».

Где он об этом слышал? События его земной жизни отодвигались все дальше и дальше. Он многому научился на Земле, это верно, но подробности припоминались с трудом; кажется, чайки дрались из-за пищи и он был Изгнанником.

<…> В первые же дни Джонатан понял, что здесь ему предстоит узнать о полете не меньше нового, чем в своей прежней жизни. Но разница все-таки была. Здесь жили чайки-единомышленники. Каждая из них считала делом своей жизни постигать тайны полета, стремиться к совершенству полета, потому что полет – это то, что они любили больше всего на свете. Это были удивительные птицы, все без исключения, и каждый день они час за часом отрабатывали технику движений в воздухе и испытывали новые приемы пилотирования.

Джонатан, казалось, забыл о том мире, откуда он прилетел, и о том месте, где жила Стая, которая не знала радостей полета и пользовалась крыльями только для добывания пищи и для борьбы за пищу. Но иногда он вдруг вспоминал.

Он вспомнил о родных местах однажды утром, когда остался вдвоем со своим наставником и отдыхал на берегу после нескольких быстрых бочек, которые он делал со сложенными крыльями.

– Салливан, а где остальные? – спросил он беззвучно, потому что вполне освоился с несложными приемами телепатии здешних чаек, которые никогда не кричали и не бранились. – Почему нас здесь так мало? Знаешь, там, откуда я прилетел, жили…

– …тысячи тысяч чаек. Я знаю. – Салливан кивнул. – Мне, Джонатан, приходит в голову только один ответ. Такие птицы, как ты, – редчайшее исключение. Большинство из нас движется вперед так медленно. Мы переходим из одного мира в другой, почти такой же, и тут же забываем, откуда мы пришли; нам все равно, куда нас ведут, нам важно только то, что происходит сию минуту. Ты представляешь, сколько жизней мы должны прожить, прежде чем у нас появится смутная догадка, что жизнь не исчерпывается едой, борьбой и властью в Стае. Тысячи жизней, Джон, десять тысяч! А потом еще сто жизней, прежде чем мы начинаем понимать, что существует нечто, называемое совершенством, и еще сто, пока мы убеждаемся: смысл жизни в том, чтобы достигнуть совершенства и рассказать об этом другим. Тот же закон, разумеется, действует и здесь: мы выбираем следующий мир в согласии с тем, чему мы научились в этом. Если мы не научились ничему, следующий мир окажется точно таким же, как этот, и нам придется снова преодолевать те же преграды с теми же свинцовыми гирями на лапах.

Он расправил крылья и повернулся лицом к ветру.

– Но ты, Джон, сумел узнать так много и с такой быстротой, – продолжал он, – что тебе не пришлось прожить тысячу жизней, чтобы оказаться здесь. <…>

Однажды вечером чайки, которые не улетели в ночной полет, стояли все вместе на песке, они думали. Джонатан собрался с духом и подошел к Старейшему – чайке, которая, как говорили, собиралась скоро расстаться с этим миром.

– Чианг… – начал он, немного волнуясь.

Старая чайка ласково взглянула на него:

– Что, сын мой?

С годами Старейший не только не ослабел, а, наоборот, стал еще сильнее, он летал быстрее всех чаек в Стае и владел в совершенстве такими приемами, которые остальные еще только осваивали.

– Чианг, этот мир… это вовсе не небеса?

При свете луны было видно, что Старейший улыбнулся.

– Джонатан, ты снова учишься.

– Да. А что нас ждет впереди? Куда мы идем? Разве нет такого места – небеса?

– Нет, Джонатан, такого места нет. Небеса – это не место и не время. Небеса – это достижение совершенства. – Он помолчал. – Ты, кажется, летаешь очень быстро?

– Я… я очень люблю скорость, – сказал Джонатан. Он был поражен – и горд! – тем, что Старейший замети его.

– Ты приблизишься к небесам, Джонатан, когда приблизишься к совершенной скорости. Это не значит, что ты должен пролететь тысячу миль в час, или миллион, или научиться летать со скоростью света. Потому что любая цифра – это предел, а совершенство не знает предела. Достигнуть совершенной скорости, сын мой, – это значит оказаться там.

Не прибавив ни слова, Чианг исчез и тут же появился у кромки воды, в пятидесяти футах от прежнего места. Потом он снова исчез и тысячную долю секунды уже стоял рядом с Джонатаном. <…>

– Как это тебе удается? Что ты чувствуешь, когда так летишь? Какое расстояние ты можешь пролететь?

– Пролететь можно любое расстояние в любое время, стоит только захотеть, – сказал Старейший. – Я побывал всюду и везде, куда проникала моя мысль. – Он смотрел на морскую гладь. – Странно: чайки, которые отвергают совершенство во имя путешествий, не улетают никуда; где им, копушам! А те, кто отказывается от путешествий во имя совершенства, летают по всей вселенной, как метеоры. Запомни, Джонатан, небеса – это не какое-то определенное место или время, потому что ни место, ни время не имеют значения. Небеса – это…

– Ты можешь научить меня так летать?

Джонатан дрожал, предвкушая радость еще одной победы над неведомым. <…>

– Чтобы летать с быстротой мысли или, говоря иначе, летать куда хочешь, – начал он, – нужно прежде всего понять, что ты уже прилетел…

Суть дела, по словам Чианга, заключалась в том, что Джонатан должен отказаться от представления, что он узник своего тела с размахом крыльев в сорок два дюйма и ограниченным набором заранее запрограммированных возможностей. Суть в том, чтобы понять: его истинное «я», совершенное, как ненаписанное число, живет одновременно в любой точке пространства в любой момент времени.

Джонатан тренировался упорно, ожесточенно, день за днем, с восхода солнца до полуночи. И, несмотря на все усилия, ни на перышко не сдвинулся с места.

– Забудь о вере! – твердил Чианг. – Разве тебе нужна была вера, чтобы научится летать? Тебе нужно было понять, что такое полет. Сейчас ты должен сделать то же самое. Попробуй еще раз…

А потом однажды, когда Джонатан стоял на берегу с закрытыми глазами и старался сосредоточиться, он вдруг понял, о чем говорил Чианг. «Конечно, Чианг прав! Я сотворен совершенным, мои возможности безграничны, я – Чайка!» Он почувствовал могучий прилив радости.

– Хорошо! – сказал Чианг, и в его голосе прозвучало торжество.

Джонатан открыл глаза. Они были одни – он и Старейший на совершенно незнакомом морском берегу: деревья подступали к самой воде, над головой висели два желтых близнеца – два солнца.

– Наконец-то ты понял, – сказал Чианг, – но тебе нужно еще поработать над управлением…

<…> Они вернулись уже в темноте. Чайки не могли отвести взгляда от Джонатана, в их золотистых глазах застыл ужас: они видели, как его вдруг не стало на том месте, где он провел столько времени в полной неподвижности.

Но Джонатан недолго принимал их поздравления.

– Я здесь новичок! Я только начинаю! Это мне надо учиться у вас!

<…> Прошел месяц или около месяца, Джонатан делал невероятные успехи. Он всегда быстро продвигался вперед даже с помощью обычных тренировок, но сейчас, под руководством самого Старейшего, он воспринимал новое, как обтекаемая, покрытая перьями вычислительная машина.

А потом настал день, когда Чианг исчез. Он спокойно беседовал с чайками и убеждал их постоянно учиться, и тренироваться, и стремиться как можно глубже понять всеобъемлющую невидимую основу вечной жизни. Он говорил, а его перья становились все ярче и ярче и, наконец, засияли так ослепительно, что ни одна чайка не могла смотреть на него.

– Джонатан, – сказал он, и это были его последние слова, – постарайся постигнуть, что такое любовь.

Когда к чайкам вернулось зрение, Чианга с ними уже не было.

Дни шли за днями, и Джонатан заметил, что он все чаще думает о Земле, которую покинул. Знай он там одну десятую, одну сотую того, что узнал здесь, насколько полнее была бы его жизнь! Он стоял на песке и думал: что, если там, на Земле, есть чайка, которая пытается вырваться из оков своего естества, пытается понять, что могут дать крылья, кроме возможности долететь до рыболовного судна и схватить корку хлеба. Быть может, она даже решилась сказать об этом во всеуслышание, и стая приговорила ее к Изгнанию. И чем больше Джонатан упражнялся в проявлении доброты, тем больше он трудился над познанием природы любви, тем сильнее ему хотелось вернуться на Землю. Потому что, несмотря на свое одинокое прошлое, Джонатан был прирожденным наставником, и его любовь проявлялась прежде всего в стремлении поделиться добытой им правдой с каждой чайкой, которая ждала только благоприятного случая, чтобы тоже ринуться на поиски правды.

Салливан, который за это время вполне овладел полетами со скоростью мысли и уже помогал другим, не одобрял замыслов Джонатана.

– Джон, тебя некогда приговорили к Изгнанию. Почему ты думаешь, что те же чайки захотят слушать тебя сейчас? Ты знаешь поговорку и знаешь, что она справедлива: чем выше летает чайка, тем дальше она видит. Чайки, от которых ты улетел, стоят на земле, они кричат и дерутся друг с другом. Они живут за тысячу миль от небес, а ты говоришь, что хочешь показать им небеса – оттуда, с земли! Да ведь они, Джон, не могут разглядеть концов своих собственных крыльев. Оставайся здесь. Помогай здесь новым чайкам, помогай тем, кто взлетел достаточно высоко, чтобы увидеть то, о чем ты хочешь им рассказать. – Он немного помолчал и добавил: – Что, если бы Чианг вернулся в свой старый мир? Где бы ты сам находился сегодня?

Последний довод был самым убедительным: конечно, Салливан прав. Чем выше летает чайка, тем дальше она видит.

Джонатан остался и занимался с новыми птицами, которые прилетали на небеса; они все были очень способными и быстро усваивали то, что им объясняли. Но к нему вернулось прежнее беспокойство, он не мог избавиться от мысли, что на Земле, наверное, живут одна-две чайки, которые тоже могли бы учиться. Насколько больше знал бы он сейчас, появись Чианг рядом с ним в те дни, когда он был Изгнанником!

– Салли, я должен вернуться, – сказал он в конце концов. – У тебя прекрасные ученики. Они помогут тебе справиться с новичками.

Салливан вздохнул, но не стал возражать.

– Боюсь, Джонатан, что я буду скучать по тебе. – Вот и все, что он сказал.

– Салли, как тебе не стыдно! – с упреком воскликнул Джонатан. – Разве можно говорить такие глупости! Чем мы с тобой занимаемся изо дня в день? Если наша дружба зависит от таких условностей, как пространство и время, значит, мы сами разрушим наше братство в тот миг, когда сумеем преодолеть пространство и время! Но, преодолевая пространство, единственное, что мы покидаем, – это Здесь. А преодолевая время, мы покидаем только Сейчас. Неужели ты думаешь, что мы не сможем повидаться один-два раза в промежутке между тем, что называется Здесь и Сейчас?

Салливан невольно рассмеялся.

– Ты совсем помешался, – сказал он ласково. – Если кто-нибудь в силах показать хоть одной живой душе на земле, как охватить глазом тысячу миль, это наверняка Джонатан Ливингстон. – Он смотрел на песок. – До свидания, Джон, до свидания, друг.

– До свидания, Салли. Мы еще встретимся.

Произнеся эти слова, Джонатан тут же увидел внутренним взором огромные стаи чаек на берегах другого времени и с привычной легкостью ощутил: нет, он не перья и кости, он – совершенное воплощение идеи свободы и полета, его возможности безграничны.

Флетчер Линд был еще очень молодой чайкой, но он уже знал, что не было на свете птицы, которой пришлось бы терпеть такое жестокое обращение Стаи и столько несправедливостей!

«Мне все равно, что они говорят, – думал он, направляясь к Дальним Скалам; он кипел от негодования, его взгляд помутился. – Летать – это вовсе не значит махать крыльями, чтобы перемещаться с места на место. Это умеет даже… даже комар. Какая-то одна бочка вокруг Старейшей Чайки, просто так, в шутку, и я – Изгнанник! Что они, слепы? Неужели они не видят? Неужели они не понимают, как мы прославимся, если в самом деле научимся летать?

Мне все равно, что они обо мне думают. Я покажу им, что значит летать. Пусть я буду одиноким Изгнанником, если им так хочется. Но они пожалеют об этом, еще как пожалеют…»

Голос проник в его голову, и хотя это был очень тихий голос, Флетчер так испугался, что вздрогнул и застыл в воздухе:

– Не сердись на них, Флетчер! Изгнав тебя, они причинили вред только самим себе, и когда-нибудь они узнают, когда-нибудь они увидят то, что видишь ты. Прости их и помоги им понять.

На расстоянии дюйма от конца его правого крыла летела ослепительно белая, самая белая чайка на свете, она скользила рядом с Флетчером без малейших усилий, не шевеля ни перышком, хотя Флетчер летел почти на предельной скорости.

На мгновенье у молодого Флетчера все смешалось в голове. «Что со мной происходит? Я сошел с ума? Я умер? Что это значит?»

Негромкий спокойный голос вторгался в его мысли и требовал ответа.

– Чайка Флетчер Линд, ты хочешь летать?

– ДА. Я ХОЧУ ЛЕТАТЬ!

– Чайка Флетчер Линд, так ли сильно ты хочешь летать, что готов простить Стаю и учиться и однажды вернуться к ним и постараться помочь им узнать то, что знаешь сам?

Такому искусному, такому ослепительному существу нельзя было солгать, какой бы гордой птицей не был Флетчер, как бы сильно его не оскорбили.

– Да, сказал он едва слышно.

– Тогда, Флетч, – обратилось к нему сияющее создание с ласковым голосом, – давай начнем с Горизонтального Полета…

Часть третья

Джонатан медленно кружил над Дальними Скалами, он наблюдал. Этот неотесанный молодой Флетчер оказался почти идеальным учеником. В воздухе он был сильным, ловким и подвижным, но главное – он горел желанием научится летать.

Только что он мелькнул рядом – с оглушительным шумом взъерошенный серый комок вынырнул из пике и пронесся мимо учителя со скоростью сто пятьдесят миль в час. Внезапный рывок, и вот он уже выполняет другое упражнение – шестнадцативитковую вертикальную замедленную бочку – и считает витки вслух:

– …восемь… девять… десять… ой, Джонатан, я выхожу за пределы скорости… одиннадцать… я хочу останавливаться так же красиво и точно, как и ты… двенадцать… черт побери, я никак не могу сделать… тринадцать… эти последние три витка… без… четырн… а-а-а-а!

Очередная неудача – Флетчер «сел на хвост» – вызвала особенно бурный взрыв гнева и ярости. Флетчер опрокинулся на спину, и его безжалостно закрутило и завертело в обратном штопоре, а когда он, наконец, выровнялся, жадно хватая ртом воздух, оказалось, что он летит на сто футов ниже своего наставника.

– Джонатан, ты попусту тратишь время! Я – тупица! Я – болван! Я зря стараюсь, у меня все равно ничего не получится!

Джонатан взглянул вниз и кивнул.

– Конечно, не получится, пока ты будешь останавливаться так резко. В самом начале ты потерял сорок миль в час! Нужно делать то же самое, только плавно! Уверенно, но плавно, понимаешь, Флетчер?

Джонатан снизился и подлетел к молодой чайке.

– Попробуем еще раз вместе, крыло к крылу. Обрати внимание на остановку. Останавливайся плавно, начинай фигуру без рывков.

К концу третьего месяца у Джонатана появились еще шесть учеников – все шестеро Изгнанники, увлеченные новой странной идеей: летать ради радостей полета.

Но даже им легче было выполнить самую сложную фигуру, чем понять, в чем заключается сокровенный смысл их упражнений.

– На самом деле каждый из нас воплощает собой идею Великой Чайки, всеобъемлющую идею свободы, – говорил Джонатан по вечерам, стоя на берегу, – и безошибочность полета – это еще один шаг, приближающий нас к выражению нашей подлинной сущности. Для нас не должно существовать никаких преград. Вот почему мы стремимся овладеть высокими скоростями, и малыми скоростями, и фигурами высшего пилотажа.

А его ученики, измученные дневными полетами, засыпали. Им нравились практические занятия, потому что скорость пьянила и потому что тренировки помогали утолять жажду знания, которая становилась все сильнее после каждого занятия. Но ни один из них – даже Флетчер Линд – не мог себе представить, что полет идей – такая же реальность, как ветер, как полет птицы.

– Все ваше тело от кончика одного крыла до кончика другого, – снова и снова повторял Джонатан, – это не что иное, как ваша мысль, выраженная в форме, доступной вашему зрению. Разбейте цепи, сковывающие вашу мысль, и вы разобьете цепи, сковывающие ваше тело…

Но какие бы примеры он ни приводил, ученики воспринимали его слова как занятную выдумку, а им больше всего хотелось спать.

Хотя прошел всего только месяц, Джонатан сказал, что им пора вернуться в Стаю.

– Мы еще не готовы! – воскликнул Генри Кэлвин. – Они не желают нас видеть! Мы Изгнанники! Разве можно навязывать свое присутствие тем, кто не желает тебя видеть?

– Мы вправе лететь, куда хотим, и быть такими, какими мы созданы, – ответил ему Джонатан; он поднялся в воздух и повернул на восток, к родным берегам, где жила Стая.

Несколько минут ученики в растерянности не знали, что делать, потому что закон Стаи гласил: «Изгнанники никогда не возвращаются», и за десять тысяч лет этот закон ни разу не был нарушен. Закон говорил: оставайтесь; Джонатан говорил: полетим; и он уже летел над морем в миле от них. Если они задержатся еще немного, он встретится с враждебной Стаей один на один.

– Почему мы должны подчиняться закону, если нас все равно изгнали из Стаи? – растерянно спросил Флетчер. – А если завяжется бой, от нас будет гораздо больше пользы там, чем здесь.

Так они прилетели в то утро с запада – восемь чаек строю двойным ромбом, почти касаясь крыльями друг друга. Они пересекли Берег Совета Стаи со скоростью сто тридцать пять миль в час: Джонатан впереди, Флетчер плавно скользил у его правого крыла, а Генри Кэлвин отважно боролся с ветром у левого. Потом, сохраняя строй, они все вместе плавно накренились вправо… выровнялись… перевернулись вверх лапами… выровнялись, а ветер безжалостно хлестал всех восьмерых.

Обыденные громкие ссоры и споры на берегу внезапно стихли, восемь тысяч глаз уставились, не мигая, на отряд Джонатана, как будто чайки увидели гигантский нож, занесенный над их головами. Восемь птиц одна за другой взмыли вверх, сделали мертвую петлю и, сбавив скорость до предела, не качнувшись, опустились на песок. Затем Джонатан как ни в чем ни бывало приступил к разбору ошибок.

– Начнем с того, – сказал он с усмешкой, – что вы все заняли свое место в строю с некоторым опозданием…

Читайте также:

§

Было время, когда между психоаналитиками и «академическими» психологами не имелось точек соприкосновения. С тех пор научные психологи, имеющие то преимущество, что они не принадлежат к отдельной школе, признали значение психоанализа З. Фрейда и включили с большей или меньшей осторожностью и более или менее удачно его основные идеи в свои теории поведения. Однако психоаналитики, за исключением нескольких выдающихся ученых (Д. Рапопорт, П. Вулф, Р. Спитц, Дж. Коблинер и Е. Энтони), редко развивали свои экспериментальные результаты. Несмотря на то, что в отношении догм я всегда был настроен еретически, однажды я все-таки провел дидактический психоанализ, чтобы глубже понять теорию.

Мне хотелось бы рассказать о роли сознательных и бессознательных процессов в исследовании интеллекта, репрезентации и познавательного функционирования, так как я полагаю, что вопросы, затрагивающие когнитивное бессознательное, подобны вопросам, затрагивающим аффективное бессознательное. Я не стану пытаться критиковать психоаналитические теории, как и выдвигать новые идеи. В то же время я убежден, что однажды психология познания и психоанализ должны слиться и образовать общую теорию, которая одновременно продвинет и уточнит и психологию познания, и психоанализ. Мы можем начать с обсуждения возможных связей между этими двумя теориями.

С одной стороны, аффективность характеризуется распределением положительных и отрицательных свойств объекта. С другой стороны, познавательные аспекты поведения характеризуются их структурой, будь то схемы элементарного действия, конкретные операции (сериация, классификация) или пропозициональная логика. Результаты аффективных процессов до некоторой степени осознаваемы, это чувства, которые субъект переживает более или менее сознательно (осознанно). Субъект не знает, ни откуда приходят его чувства, ни почему. Он не устанавливает связей между ними и прошлым и не понимает, почему меняется их интенсивность. Психоанализ пытается выявить эти скрытые механизмы. Как вы все знаете, содержание аффективного бессознательного очень богато, а его динамика исключительно сложна.

Я попытаюсь показать, что с когнитивными структурами дело обстоит подобным образом. Результаты активности, направленной на познание, до некоторой степени осознаваемы, но ее внутренние механизмы полностью или почти полностью бессознательны. Например, субъект более или менее точно знает, что он думает по поводу той или иной проблемы или предмета, и он не сомневается в своих мыслях. Но, несмотря на то, что это верно по отношению к результатам мышления, субъект обычно не осознает структур, направляющих его мышление. Структуры определяют, что он может или не может делать и что он должен делать, в том смысле, что мышление с необходимостью следует определенным логическим отношениям. Познавательные структуры не являются осознаваемым содержанием мышления, однако именно они навязывают мышлению одну форму, а не другую. Эти формы зависят от уровня развития субъекта, начало которого лежит в ранних органических координациях. А. Бине, остроумно заметив, что «мышление – это бессознательная деятельность ума», был абсолютно прав, так как когнитивное бессознательное состоит из набора структур и функций; субъект осознает лишь их результаты. А. Бине имел в виду, что даже тогда, когда субъект осознает содержание своего мышления, он игнорирует функциональные и структурные причины, детерминирующие ход его мыслей. Другими словами, он не имеет доступа к внутренним механизмам, направляющим его мышление.

Я думаю, что этот феномен не только проявляется в области детского мышления, но встречается также и у взрослых, и даже в развитии научного мышления. Например, математическое мышление всегда бессознательно подчинялось определенным структурным законам, которые идентичны, в частности, результатам, полученным в математике, а именно в теории групп. Наиболее важные из них были установлены в явной форме только лишь в XIX столетии (Э. Галуа), хотя их присутствие легко обнаруживается уже в «Элементах» Евклида. Сегодня основные положения теории групп признаны фундаментальными. Аристотель, анализируя свой способ рассуждений и способы рассуждения своих современников, осознал некоторые из простейших структур классов и силлогизмов, однако он не пришел к осознанию структур логики отношений (установленных в XIX в. Морганом), несмотря на то, что сам явно пользовался ими.

Если когнитивное бессознательное действует в области научного мышления (одной из задач которого является исследование когнитивных структур), то ясно, что оно тем более участвует во всех других типах мышления, например в «естественном» мышлении взрослого человека и, конечно же, в спонтанном, творческом мышлении ребенка.

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

Приведу один пример. Пяти- или шестилетнему ребенку показывают две палочки – A и B (B длиннее A). Затем ему показывают палочку B и палочку C (C длиннее B). Ребенок часто не может заключить, что C длиннее A до тех пор, пока не увидит A и C вместе. Когда же у него сложится (в возрасте около 6 лет) понимание транзитивности свойства (the structure of transitivity), он уже сможет успешно применять его во многих различных видах задач: каузальных, логических и математических. Но ребенок не осознает, что он открыл для себя свойство транзитивности и полагает, что всегда рассуждал таким образом. <…> Ему ясны лишь результаты. Под когнитивным бессознательным я подразумеваю структуру или функцию этих внутренних механизмов.

ОСОЗНАНИЕ ДЕЙСТВИЯ И КОГНИТИВНОЕ ВЫТЕСНЕНИЕ

(REPRESSION)

Обратимся к действиям субъекта, но не в аспекте зависимости действий от лежащих в их основании структур, а в плане обнаружения содержания действий. Поскольку последние представляют собой результаты деятельности ума, а не часть самой деятельности, субъект, казалось бы, должен осознавать их. Тем не менее, даже в этой области сознание иногда тормозится механизмом, который можно сравнить с аффективным вытеснением.

Например, осознание действия бросания мяча в коробку является относительно легким; четырехлетние дети говорят, что они стоят напротив коробки, и объясняют, что, даже если им сказали встать к ней боком, они бы при бросании все равно стали бы к ней лицом. В другом эксперименте ребенку дают простейшую пращу: шарик на веревочке (эксперимент, проделанный совместно с М. Флюкиджером). Ребенок раскручивает его, а затем отпускает в направлении к цели. Вначале коробка перед ребенком не ставится, и он просто вращает шарик на веревочке и затем отпускает его. Ребенок замечает, что шарик летит в сторону, и даже обычно замечает, что траектория полета продолжает вращательное движение шарика. Затем ребенку предлагают попасть шариком в коробку. С пяти лет он, как правило, быстро справляется с этой задачей. Если описывать вращение шарика на веревочке так, как если бы он перемещался по циферблату часов, расположенных параллельно полу, причем коробка-цель расположена по оси стрелок, показывающих 12 часов, то нить следует отпустить, когда шарик будет в положении 9 часов.

Как ни странно, самые маленькие испытуемые утверждают, что они отпускают веревочку, когда шарик находится в положении 6 часов, после чего он якобы летит в коробку по прямой линии. В 7–8 лет дети обычно говорят, что они отпускают шарик прямо перед коробкой (12 часов), а в 9–10 лет часто дают компромиссные ответы, указывая на 11 часов или между 10 и 11 часами. Лишь 10–11-летние правильно говорят, что они отпускают шарик по касательной к коробке. Таким образом, мы обнаруживаем, что в раннем возрасте ребенок может правильно произвести действие, однако пройдут годы, пока он начнет правильно понимать его. Словно что-то подавляет его понимание и держит неосознанным определенные движения или определенные части поведения, успешного и целенаправленного во всех других отношениях.

Легко выявить этот тормозящий фактор. Ребенок видит свое действие разделенным на две части: 1) раскручивание шарика и 2) бросание его в коробку. Тот факт, что шарик попал в коробку, для ребенка означает, что шарик летел по траектории, перпендикулярной к коробке, и, следовательно, был отпущен прямо против нее. Когда мы просим ребенка описать свои действия, он реконструирует их логически согласно своей предвзятой идее и не осознает, что на самом деле делал нечто иное. Ребенок видоизменяет или даже игнорирует очевидные факты в угоду своей идее, которая представляется ему единственно правильной.

<…> Соблазнительно объяснить эти искажения недостатками понимания, сказав, что ребенок не понимает, чтоґ он сделал, и помнит только то, чтоґ может постичь умом. Но такое объяснение явно недостаточно. Ребенок понял свое успешное действие (движение мяча по касательной при его отпускании, отскок мячика и т. п.), но понял его в действии, а не в мысли: он пользуется сенсомоторными, а не репрезентативными схемами. Другими словами, ребенок знает, как произвести такие действия, и это знание приобретается перцептивно и через двигательную активность и, конечно же, не является внутренним. Следовательно, проблема может быть сформулирована следующим образом: почему некоторые сенсомоторные схемы становятся осознанными (принимают репрезентативную, в частности вербальную, форму), в то время как другие остаются бессознательными? Причина этого лежит, по-видимому, в том, что некоторые схемы действий противоречат идеям, которые субъект сознательно уже сформулировал. Эти идеи занимают более высокое место, чем схемы действия, и, таким образом, блокируют их интеграцию в сознательное мышление. Ситуацию можно сравнить с аффективным вытеснением: когда чувство или побуждение противоречит эмоции или тенденции более высокого порядка (например, идущей от Суперэго), они устраняются сознательным или бессознательным вытеснением. Таким образом, в познании можно наблюдать механизм, аналогичный бессознательному вытеснению. Ребенок не формулирует осмысленную гипотезу и не отбрасывает ее после этого. Напротив, он сразу вытесняет схему, и она может появиться лишь позднее, в понятийной форме. Далее мы увидим, что схемы не могут получать свое явное и до конца точное выражение ни в какой иной форме, кроме понятийной; ведь даже умственный образ относится к области понятий.

Механизм когнитивного вытеснения, несомненно, не ограничивается только лишь осознанием действий (т.е. сенсомоторных схем). К. Прибрам продемонстрировал, что даже на нейронном уровне механизм кортикальной регуляции на входе действует избирательно: одни из поступающих воздействий пропускаются, становятся стимулами, другие отбрасываются и, следовательно, остаются бездействующими.

ОСОЗНАНИЕ

Обычно осознание представляют себе как процесс, который лишь освещает скрытые факты, не меняя их ни в каком ином отношении, подобно прожектору, который освещает некий темный угол, не меняя расположения освещаемых предметов или отношений между ними. Однако эта концепция осознания недостаточна, если не сказать, что она ложна. Осознание гораздо сложнее: в ходе этого процесса происходит продвижение некоторых элементов с уровня неосознаваемого на уровень сознания. Эти два уровня весьма различны; в противном случае переход был бы достаточно легок и не было бы никаких проблем. Осознание представляет собой, следовательно, реконструкцию на высшем – сознательном – уровне элементов, уже организованных иным образом на низшем – бессознательном уровне. Остается ответить на два вопроса: какова структура процесса осознания и какова его функция?

По поводу функционального аспекта А. Клапаред заметил, что осознание происходит тогда, когда субъект сталкивается с трудностями. Когда же субъект хорошо приспособился и функционирует адекватно ситуации, ему не требуется сознательно анализировать механизм своего поведения. Например, легче спуститься вниз по лестнице, не анализируя соответствующие движения ног. А. Пейперт предлагал детям поползать, а затем описать движения рук и ног. Оказалось, что младшие испытуемые дают нереалистическое описание своих действий. Они говорят, например, что сначала продвигают вперед обе руки, а затем – обе ноги. Дети постарше все еще неправильно описывают то, что они делали в действительности, но их описания становятся более реалистичными. Они говорят, к примеру, что сначала переносят вперед правые ногу и руку, а затем левую пару конечностей. Даже среди 10–11-летних испытуемых только две трети правильно описывают движения при ползании. Прежде чем представить свои результаты на одном из симпозиумов, А. Пейперт попросил присутствующих поползать, а затем описать движения. Психологи и физики правильно проанализировали свои движения, тогда как математики и логики пришли к выводу, что вначале они передвигают вперед левые конечности, а затем правые.

В самом деле, нет необходимости осознавать хорошо адаптированные действия, поскольку они управляются автоматизированными сенсомоторными регуляциями. И напротив, когда нужно сознательно приспособить действия к какой-либо ситуации (что предполагает выбор между двумя или более возможностями), тогда и начинается осознание самой этой необходимости.

В качестве структурного процесса осознание представляет собой понятийную реконструкцию. В когнитивном бессознательном нет понятий в репрезентативной форме. Идея «бессознательной репрезентации» кажется мне внутренне противоречивой. Когнитивное бессознательное составлено из сенсомоторных и операциональных схем, уже организованных в структуры. Эти схемы выражают то, что субъект может делать, но не то, что он думает. Субъект обладает также аффективными и личностными схемами, т.е. тенденциями, побуждениями и т.д.

Когда понятийная реконструкция не тормозится противоречиями, осознание может быть абсолютно адекватным. В ином случае осознание сначала несовершенно и искажено, но позднее формируются новые понятийные системы, которые позволяют совместить до сих пор несовместимые факты и тем самым разрешить противоречия.

КАТАРСИС И ПАМЯТЬ

Когнитивное осознание напоминает то, что психоаналитики называли катарсисом. Катарсис состоит в осознании аффективных конфликтов и реорганизации их с целью разрешения. Хотя я и не считаю себя компетентным в психоанализе, мне думается, что катарсис – совсем не то же самое, что простое очищение; иначе было бы трудно понять его терапевтическую ценность. Скорее катарсис должен быть реинтеграцией и реорганизацией, позволяющей разрешить конфликты. Но откуда возникает эта реорганизация?

Очень интересна затрагивающая эту проблему мысль Э. Эриксона: чувство, переживаемое в данный момент, определяется прошлыми переживаниями, как это показал З. Фрейд, но прошлое постоянно перестраивается настоящим. То же самое верно и для познавательной сферы. Осознание, следовательно, это всегда отчасти реорганизация, а не только простое «извлечение» или «перевод».

Мысль Э. Эриксона предполагает, что есть две возможные интерпретации памяти и что следует выбрать вторую из них. Первая возможная интерпретация состоит в том, что воспоминания хранятся в подсознании и могут извлекаться оттуда произвольно, не будучи при этом измененными или реорганизованными. Вторая интерпретация заключается в том, что воспоминание всегда включает в себя реорганизацию. Иначе говоря, память работает по тому же принципу, что и историк, когда он дедуктивно реконструирует прошлое по неполным историческим свидетельствам.

Тот факт, что существуют неточные воспоминания, и что они кажутся такими же яркими и реальными, как и подлинные, является явным свидетельством в пользу второй интерпретации. Например, у меня есть очень точное, детальное зрительное воспоминание, как меня однажды пытались украсть, когда я маленьким лежал в коляске. До сих пор я могу зрительно представить сцену преступления, борьбу между моей нянькой и похитителем, прибытие полиции и т.п. Когда мне было 15 лет, няня написала моим родителям, что она выдумала эту историю с начала и до конца и что царапины на ее лице были нанесены ею самою. Должно быть, когда мне было 5–6 лет, я слышал, как мои родители рассказывали эту историю, в которую тогда верили, и я воссоздал прочный зрительный мнемический образ событий. Это яркий случай ложной реконструкции. Однако поскольку младенческая память позволяет только узнавать, а не извлекать, даже если бы попытка похищения имела место в действительности, я бы точно так же реконструировал это событие.

<…> Конечно, мы должны быть очень осторожными, рассматривая воспоминания детства, так как даже если на когнитивном уровне память позволяет осуществлять лишь приблизительную реконструкцию, то излишне и говорить, что как только вступают в действие аффективные процессы (конфликты и т.п.), эта реконструкция становится еще более сложной. Таким образом, сравнительные исследования аффективных и когнитивных трансформаций памяти были бы чрезвычайно интересны.

ПРОБЛЕМА СТАДИЙ

Связи между нашим анализом познавательного развития в сенсомоторном периоде и стадиями, выделенными З. Фрейдом в том же самом периоде, обсуждались несколькими авторами (Д. Рапопорт, П. Вулф и Дж. Коблинер в приложении к Р. Спитцу, 1968).

Т. Гуан–Декари (Монреаль) изучала связи между когнитивным развитием, а именно понятием перманентности объекта, и развитием отношений к объекту. Однажды я показал, что предмет, который исчезает из поля зрения младенца, как бы перестает существовать для ребенка. Если спрятать предмет за экран, ребенок не будет его искать; дело обстоит таким образом, как если бы предмет исчезал, хотя он продолжает существовать. В конце первого года жизни ребенок начинает искать спрятанный предмет, если судить по его последовательным движениям. Т. Гуан–Декари показала, что эта реакция связана с развитием отношений и связей с объектом. Таким образом, вообще говоря, эти две формы развития соответствуют друг другу. Т. Гуан–Декари подтвердила мою гипотезу (которая основывалась на одном наблюдении) о том, что первым постоянным объектом в плане познания является человек, а не неодушевленный предмет.

Имеются и другие связи между стадиями развития познания и аффективности. Например, в возрасте 7–8 лет в связи с формированием обратимых операций у ребенка развиваются представления о новых логических отношениях реципрокности. Моральные суждения становятся менее зависящими от Суперэго и авторитета; справедливость и другие проявления реципрокности, становятся более значимыми. Подобные же связи имеются между познавательными и аффективными трансформациями в то время, когда подростки становятся частью мира взрослых.

Эти параллели не позволяют, конечно, сделать вывод, что причиной изменений в аффективной сфере являются познавательные конструкции. Но я не думаю также, что верно обратное, как полагают некоторые психоаналитики, которые, видимо, просто поддаются соблазну считать так (сравните исследование Одье, посвященное субъекту). Очевидно, что аффективные факторы играют роль в ускорении или задержке познавательного развития, как показал Р. Спитц. Однако это не означает, что аффективная сфера порождает или видоизменяет познавательные структуры. Аффективные и когнитивные механизмы неразделимы, хотя и различны: первые зависят от энергии, вторые – от структуры.

В заключение надо признать, что много проблем еще должно быть разрешено; мы с нетерпением ожидаем создания общей теории психологии, которая бы объединила открытия психологии познания и психоанализа. Замечания, которые я сделал сегодня, – не более чем маленький шаг в этом направлении.

Перевела с английского Г.В. Бурменская

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

Доклад «Inconscient affectif et inconsient cognitif», прочитанный Ж. Пиаже на пленарной сессии Американской психоаналитической ассоциации в декабре 1970 г., первоначально был опубликован в журнале «Raison Présente». Paris, 1970. N 19. P. 11—20. Впервые предлагаемый русскоязычному читателю текст доклада (с небольшими купюрами) сделан с английского перевода, представленного в книге: Inhelder B., Chipman H. (eds.) Piaget and his school. A reader in developmental psychology. N.Y., etc.: Springer-Verlag, 1976.

ИКОНКА

Проанализируйте доклад Ж. Пиаже, исходя из положения об межпарадигмальной интеграции в психологии. Найдите подтверждение эффективности такого подхода в современных исследованиях.

* Шутова О.М. психоисторическая модель эволюции детства: корреляция между изменениями в практике воспитания детей и процессом демакратизации // Методологические вопросы истории: (Америк. психоистория и историч. информатика). Мн.: Изд. ООО “Красико-принт”, 1996. С. 92-103.

Читайте также:

Требования предъявляемые к аналитическим реакциям. чувствительность и специфичность аналитических реакций

1. Реакции должны протекать быстро.

2. Реакции должны быть практически необратимы.

3. Реакции должны сопровождаться внешним эффектом.

4. Реакция должна отличаться высокой чувствительностью и по возможности специфичностью.

Чувствительность аналитических реакций определяет возможность обнаружения вещества (ионов, молекул) в растворе. Она характеризуется предельным разбавлением, предельной концентрацией, минимальным объемом предельно разбавленного раствораи открываемым минимумом

(пределом обнаружения).

Предельное разбавление (Vlim, мл/г) – максимальный объем раствора, в котором может быть обнаружен 1 г данного вещества при помощи данной аналитической реакции.

Предельная концентрация (Clim (Cmin), г/мл) – наименьшая концентрация, при которой определяемое вещество может быть обнаружено в растворе данной аналитической реакцией.

Предельная концентрация является обратной величиной предельного разбавления:

Сlim = 1/Vlim

Минимальный объем предельно разбавленного раствора (Vmin, мл) – наименьший объем анализируемого раствора, необходимый для обнаружения открываемого вещества данной аналитической реакцией.

Открываемый минимум (m, мкг) – наименьшая масса определяемого вещества, которую при определенных условиях можно открыть действием данного реагента в минимальном объеме предельно разбавленного раствора.

Взаимосвязь между показателями чувствительности реакции выражается формулой:

m = Clim · Vmin ·1·106

или m = Vmin ·1·106 / Vlim

Аналитическая реакция тем чувствительнее, чем меньше ее открываемый минимум, минимальный объем предельно разбавленного раствора и чем больше предельное разбавление.

Чувствительность аналитических реакций не является постоянной величиной и во многих случаях зависит от условий их выполнения, а также свойств образовавшихся продуктов реакции:

1. Соответствующая среда раствора.

Например, осадки, растворимые в кислотах, не могут выпадать из растворов в присутствии кислот, а осадки, растворимые в щелочах, не выпадают из растворов в щелочной среде. Если осадок растворим в кислотах и щелочах, его можно получить только в нейтральной среде. Таким образом, среда раствора оказывает существенное влияние на ход реакции.

2. Достаточная концентрация обнаруживаемого иона.

От концентрации определяемого иона непосредственно зависит чувствительность реакции, и с возрастанием ее чувствительность реакции обычно повышается.

3. Температура раствора.

Осадки, растворимые при нагревании, могут образоваться только при комнатной температуре. Некоторые аналитические реакции протекают лишь при нагревании. Осадки, растворимость которых возрастает с повышением температуры, выпадают из нагретого раствора не полностью или совсем не выпадают. Такая реакция должна выполняться на холоду.

4.Присутствие в растворе посторонних ионов.

Даже если они и не взаимодействуют с прибавляемым реагентом, обычно снижает чувствительность аналитической реакции. Для устранения мешающего влияния посторонних ионов используют маскирование. В качестве маскирующих неорганических веществ наиболее часто применяют фториды и фосфаты щелочных металлов и аммония. Из органических соединений маскирующим действием обладают винная, лимонная, щавелевая и некоторые другие кислоты. Эти вещества образуют с мешающими ионами прочные комплексные соединения, в результате чего их мешающее действие устраняется.

Наряду с чувствительностью реакций, большое значение для анализа имеет их специфичность.

Специфическими называют реакции, аналитический эффект которых характерен только для одного иона в присутствии других ионов. Примером специфической реакции является образование темно-синего осадка «берлинской лазури» при действии гексацианоферрата(II) калия

K4[Fe(CN)6] на катион Fe3 :

4Fe3 3[Fe(CN)6 ]4-→ Fe4 [Fe(CN)6]3↓ или KFe[Fe(CN)6]

Специфические реакции представляют большой интерес для аналитической химии, так как они позволяют открывать нужный ион в присутствии других ионов.

13.Основные положения качественного анализа. Условия проведения аналитических реакций. Обнаружение ионов в смеси: дробный и систематический анализ.

1. Сущность и методы качественного анализа

Основной задачей качественного анализа является установление химического состава, т.е. обнаружение ионов (катионов и анионов), содержащихся в анализируемом веществе.

Химические методы обнаружения и идентификации веществ основаны на проведении аналитических реакций.

Аналитические реакции – качественные реакции, сопровождающиеся видимым изменением:

Образованием или растворением осадка.

Ba2 SO42- → BaSO4↓ (белый кристаллический)

Ba2 CO32- → BaCO3↓ (белый кристаллический)

BaSO4 не растворяется в кислотах, BaCO3 растворяется в кислотах.

Образованием характерных кристаллов.

Кристаллы CaSO4⋅2H2O в виде пучков или звездочек. Кристаллы

натрийуранилацетата CH3COONa⋅UO2(CH3COO)2 правильной тетраэдрической

или октаэдрической формы.

Появлении или изменении окраски растворов.

Водные растворы солей железа (III) окрашены в желтый цвет. При взаимодействии ионов Fe3 c тиоцианат-ионами раствор приобретает темно-красную окраску:

Fe3 3SCN→ Fe(SCN)3(темно-красная)

Выделение газа.

Реакции выделения газов используются для обнаружения анионов летучих и неустойчивых кислот, а также катионов аммония:

NH4 OH → NH3↑ H2O

Обнаружение ионов проводят дробным и систематическим методом.Анализ, основанный на применении качественных специфических реакций называется дробным. В отдельных порциях раствора в произвольной последовательности проводят открытие отдельных катионов. Так на практическом занятии проводим анализ смеси катионов 4, 5 и 6 групп.

Дополнительный анализ:  Акции Роснефти пытаются начать рост - Технический анализ на БКС Экспресс

Однако, специфических реакций известно немного. Поэтому в качественном анализе применяют систематический ход анализа, при котором открытие ионов ведется в строгой последовательности, путем выделения групп катионов и анионов с помощью групповых реагентов. После чего внутри каждой группы с помощью тех или иных реакций разделяют и открывают индивидуальные катионы и анионы.

Систематический анализ используют в основном для обнаружения ионов в сложных многокомпонентных смесях. Он очень трудоемок и в настоящее время часто применяют дробно-систематический метод. При таком подходе используется минимальное число групповых реактивов, что позволяет наметить ход анализа в общих чертах, который затем осуществляется дробным методом.

14.Основные положения качественного анализа. Реактивы: специфические, избирательные, групповые. Требования к химическим реактивам в аналитической химии.

1. Сущность и методы качественного анализа

Основной задачей качественного анализа является установление химического состава, т.е. обнаружение ионов (катионов и анионов), содержащихся в анализируемом веществе.

Химические методы обнаружения и идентификации веществ основаны на проведении аналитических реакций.

Аналитические реакции – качественные реакции, сопровождающиеся видимым изменением:

Образованием или растворением осадка.

Ba2 SO42- → BaSO4↓ (белый кристаллический)

Ba2 CO32- → BaCO3↓ (белый кристаллический)

BaSO4 не растворяется в кислотах, BaCO3 растворяется в кислотах.

Образованием характерных кристаллов.

Кристаллы CaSO4⋅2H2O в виде пучков или звездочек. Кристаллы

натрийуранилацетата CH3COONa⋅UO2(CH3COO)2 правильной тетраэдрической

или октаэдрической формы.

Появлении или изменении окраски растворов.

Водные растворы солей железа (III) окрашены в желтый цвет. При взаимодействии ионов Fe3 c тиоцианат-ионами раствор приобретает темно-красную окраску:

Fe3 3SCN→ Fe(SCN)3(темно-красная)

Выделение газа.

Реакции выделения газов используются для обнаружения анионов летучих и неустойчивых кислот, а также катионов аммония:

NH4 OH → NH3↑ H2O

Реактивы, используемые в химическом анализе, делят на группы, относительно реакций в которых они участвуют:

1)Специфический реактив(характерный)реактив, с помощью которого в исследуемом растворе обнаруживают один ион.

2)Избирательный реактив – реактивы, позволяющие обнаружить несколько ионов.

3) Групповой реактив – (общий, селективный) реактив взаимодействует в растворе одновременно с несколькими ионами, имеющими общие химические свойства и объединенные в одну группу.

Основными требованиями к химическим реактивам является их чистота. При использовании загрязненных реактивов, содержащих примеси, результаты анализа получаются неверными. По степени чистоты химические реактивы классифицируют на технические (т), чистые(ч) – содержат примеси до 2,0%, чистые для анализа (чда) – до 1,0%, химически чистые (хч) – менее 0,1%, высоко чистые (вэч) и особо чистые (осч). Две последние группы реактивов характеризуются высокой чистотой: 0,01-0,00001% примесей. Чистота реактивов регламентируется ГОСТами и техническими условиями.

Для проведения большинства аналитических работ пользуются реактивами с марками хч и чда. В химические лаборатории реактивы поступают в соответствующей таре, которая снабжена этикеткой. На этикетке указаны название и химическая формула соединения, а также степень чистоты и количественное присутствие допустимых примесей.

§

1. Сущность и методы качественного анализа

Основной задачей качественного анализа является установление химического состава, т.е. обнаружение ионов (катионов и анионов), содержащихся в анализируемом веществе.

Химические методы обнаружения и идентификации веществ основаны на проведении аналитических реакций.

Аналитические реакции – качественные реакции, сопровождающиеся видимым изменением:

Образованием или растворением осадка.

Ba2 SO42- → BaSO4↓ (белый кристаллический)

Ba2 CO32- → BaCO3↓ (белый кристаллический)

BaSO4 не растворяется в кислотах, BaCO3 растворяется в кислотах.

Образованием характерных кристаллов.

Кристаллы CaSO4⋅2H2O в виде пучков или звездочек. Кристаллы

натрийуранилацетата CH3COONa⋅UO2(CH3COO)2 правильной тетраэдрической

или октаэдрической формы.

Появлении или изменении окраски растворов.

Водные растворы солей железа (III) окрашены в желтый цвет. При взаимодействии ионов Fe3 c тиоцианат-ионами раствор приобретает темно-красную окраску:

Fe3 3SCN→ Fe(SCN)3(темно-красная)

Выделение газа.

Реакции выделения газов используются для обнаружения анионов летучих и неустойчивых кислот, а также катионов аммония:

NH4 OH → NH3↑ H2O

Химические реакции проводят в основном двумя способами: «сухим путем» и «мокрым путем». Если реакции проводят между твердыми веществами, то их относят к реакциям «сухим путем», а реакции в растворах называют реакциями «мокрым путем».

Реакции «сухим путем»:

Анализ «сухим» способом проводят без переведения исследуемого твердого вещества в раствор. Этот способ анализа играет вспомогательную роль и применяется для предварительных испытаний. Его осуществляют с помощью таких приемов, как проба на окрашивание пламени и получение окрашенных перлов.

1. Растирание исследуемого твердого вещества с определенным твердым реактивом (предложен русским химиком Ф.М.Флавицкаим)

Так для обнаружения тиоцианат-иона NCS несколько кристаллов исследуемого твердого вещества, например KNCS, растирают на фарфоровой пластинке с твердым нитратом железа Fe(NO3)3 . Смесь приобретает красную окраску.

Fe3 3NCS = [Fe(NCS)3]

красный цвет

При растирании солей аммония с известью образуется аммиак, который легко определить по характерному запаху или с помощью смоченной лакмусовой бумажки.

2NH4Cl Ca(OH)2 → CaCl2 2NH3↑ 2H2O

2. Пирохимические реакции – реакции окрашивания пламени.

Некоторые элементы, входящие в состав исследуемого вещества окрашивают пламя в характерный для них цвет. Для выполнения реакции на очищенной платиновой или нихромовой проволоке вносят вещество в основание пламени горелки, а затем переводят в часть с наивысшей температурой и по окрашиванию пламени делают вывод о наличии определенного иона. Натрий окрашивает пламя в желтый цвет, калий – в фиолетовый, барий – в желто-зеленый, кальций – в кирпично-красный. Вместо проволоки можно применять грифель.

3. Образование окрашенных перлов (стекол) тетрабората натрия Na2B4O7 · 10H2O (бура) или карбоната натрия (сода) Na2CO3. Соединения отдельных элементов, сплавленные с бурой или содой, образуют стекловидные шарики – «перлы», окрашенные в характерный для данного иона цвет. Например, соединения хрома – в зеленый, кобальта – в синий.

Реакции «мокрым путем»:

При этом анализируемое вещество сначала растворяют, затем проводят исследование. В качестве растворителя применяют дистиллированную воду, растворы минеральных кислот (НCl, HNO3 , H2SO4), щелочей, «царскую водку» (смесь из 3 объемов концентрированной соляной кислоты и 1 объема концентрированной азотной кислоты).

В зависимости от того, с каким количеством вещества проводят аналитические реакции, различают следующие методы качественного анализа: макро-, полумикро-, микро-, ультро-, субмикро-, субультромикрометоды. В учебной практике аналитической химии применяют макро-, полумикро- и микроанализы. Для проведения ультромикро-, субмикро-, субультромикроанализа необходимы специальные условия и аппаратура.

1) макрометод – обычно для анализа берется проба от 0,1 до 1 г, которая растворяется в 30-50 мл растворителя. Реакции проводят в пробирках с 2-3 мл полученного раствора;

2) микрометод – масса анализируемого вещества колеблется от 0,001 до 0,01 г. Реакции проводят капельным методом или микрокристаллоскопическим методом, о присутствии определяемого иона судят по форме кристаллов, которые рассматриваются в микроскоп;

3) полумикрометод – анализ проводят с количеством вещества от 0,01 до 0,1 г. Объем раствора пробы составляет 0,1–2 мл.

Принципиально ход анализа макро- и полумикрометодом не различается, но при выполнении анализа полумикрометодом для быстрого отделения малых количеств осадка необходимы центрифуга и посуда меньших размеров.

Описание методов приведено в таблице:

В зависимости от массы или объема раствора исследуемого вещества реакции выполняют пробирочным, капельным и микрокристаллоскопическим методами.

Пробирочный анализ.

При выполнении анализа реакции проводят в пробирках объемом 2-5 см3. Для отделения осадков от растворов применяют центрифугирование, выпаривание ведут в тиглях.

Капельный анализ.

Метод разработан в 1920 г. Н.А.Тананаевым, осуществляется на фарфоровых или стеклянных пластинках, а также на полосках фильтровальной бумаги нанесением 1 капли исследуемого раствора и 1 капли реактива. Появление осадка удобно наблюдать на стеклянной пластинке, появление окраски – на белой пластинке или на полоске бумаги.

Капельный анализ отличается высокой чувствительностью, экономичностью и специфичностью.

Микрокристаллоскопический анализ.

Этот метод основан на обнаружении компонентов при помощи реакций, в результате которых образуются соединения с характерной формой кристаллов. При этом используют микроскоп. Реакции проводят на предметных стеклах, куда помещают 1 каплю исследуемого раствора и 1 каплю характерного реактива на определенный ион. Через некоторое время появляются определенной формы и цвета кристаллы соединения искомого иона. Таким образом, можно обнаружить катионы натрия, магния, кальция.

§

Анионы образуются р-элементами и некоторыми d-элементами. Большенство p- и d- элементов имеют переменные степени окисления и способы образовывать анионы, различающиеся по своим окислительно – восстановительным свойствам. Вследствие этого все анионы можно разделить на анионы-окислители, анионы-восстановители и нейтральные анионы, ни проявляющие ни окислительных ни восстановительных свойств. В анионах окислителях кислотообразующий элемент проявляет высшую степень окисления, в анионах-восстановителях – низшую степень окисления. В концентрированной серной кислоте сульфат-анион имеет свойства только окислителя. Некоторые анионы в зависимости от условий проведения реакции проявляют свойства как окислителя, так и восстановителя. При анализе смесей анионов восстановителей с помощью окислителей и наоборот необходимо принимать во внимание значение стандартных потенциалов (Е0) образующихся окислительно-востановительных систем. Например если в растворе содержится несколько анионов восстановителей (Cl-, Br-, I-, S2-), то добавляемый окислитель –подкисленный раствор перманганата калия KMnO4 – будет реагировать в первую очередь с самым сильным анионом восстановителем S2-, окисляя его до свободной серы.

Классификация ионов основывается в большинстве случаев на различиях в растворимости солей бария и серебра соответствующих кислот. При анализе анионов групповые реагенты применяются для обнаружения групп. Понятно что если установлено отсутствие данной группы то нет смысла проводить реакции на отдельные, входящие анионы.

Кислотно-основное равновесие в водных растворах. Автопротолиз воды. Константа автопротолиза воды.

Кислотно-основное равновесие воды.

Вода – слабый электролит. Уравнение диссоциации воды выглядит следующим образом:

Н2О ↔ Н ОН

Согласно закону действующих масс, константа диссоциации имеет вид:

К = [H ] [OH]

[H2O]

или К [H2O] = [H ] [OH],

где [H ] и [OH] – концентрация ионов, моль/л; [H2O] – концентрация недиссоциированных молекул, моль/л.

Экспериментально установлено, что в 1 л воды при комнатной температуре (22 оС) диссоциирует 10-7 моль молекул и при этом образуется 10-7 моль/л катионов H и 10-7 моль/л анионов OH.

Концентрацию молекул воды считают практически постоянной, так как вода практически полностью находится в виде недиссоциированных молекул H2O, значит левую часть уравнения будем считать величиной постоянной:

К H2O = [H ] [OH]

К H2O называют ионным произведением воды. При комнатной температуре К H2O = 10-14, отсюда [H ] [OH] = 10-14 моль/л.

Процесс диссоциации воды является обратимым:

Н2О ↔ Н ОН

Если к дистиллированной воде добавить немного кислоты, то концентрация ионов [H ] увеличится во много раз. Равновесие сместится влево, в сторону образования молекул воды:

Н2О ↔ Н ОН

Через некоторое время в системе установится равновесие, концентрации ионов [H ] и [OH] изменятся, но их произведение будет по-прежнему равно 10-14 моль/л. При добавлении к дистиллированной воде раствора щелочи, увеличится концентрация ионов [OH], равновесие сместится влево в сторону образования новых молекул воды. При установлении равновесия концентрации ионов [H ] и [OH] изменятся, но их произведение останется равным 10-14 моль/л. Следовательно, если увеличить концентрацию ионов H , то концентрация ионов OH уменьшится во столько же раз, и наоборот.

Автопротолиз воды.

На самом деле диссоциация воды в результате наличия водородных связей, связывающих ее молекулы, происходит следующим образом:

2О ↔ Н3О ОН

В результате образуются ионы гидроксония и гидроксид-ионы. Вода является амфотерным растворителем, у которого кислотные и основные свойства выражены приблизительно одинаково. У таких веществ диссоциация протекает по типу автопротолиза.

Автопротолизомназывают процесс кислотно-основного взаимодействия между двумя молекулами вещества, при котором одна молекула ведёт себя как кислота, а вторая – как основание.

Тогда, константа диссоциации имеет вид:

К = 3О ] [OH]

[H2O]2

Ионное произведение воды К H2O = [Н3О ] [ОН] = 10-14 моль/л. Константа называется константой автопротолиза воды (устаревшее название – ионное произведение воды).

§

Характеристика кислотности растворов.

Для химически чистой (дистиллированной воды) [H ] = [OH] = 10-7 моль/л. Если в воду добавить кислоту, то [H ] станет больше 10-7 моль/л, а [OH] меньше 10-7 моль/л. И наоборот, если к воде добавить щелочь, то [H ] станет меньше 10-7 моль/л, а [OH] больше 10-7 моль/л.

В зависимости от концентрации ионов [H ] или [OH] в растворах различают 3 основных типа сред:

Нейтральная среда – среда, в которой концентрации ионов [H ] и [OH] одинаковы:

[H ] = [OH] = 10-7 моль/л

Кислая среда – среда, в которой концентрация ионов [H ] больше [OH]:

[H ] ≥ [OH] ; [H ] ≥ 10-7 моль/л

Щелочная среда – среда, в которой концентрация ионов [H ] меньше [OH]:

[H ] ≤ [OH] ; [H ] ≤ 10-7 моль/л

Пользуясь уравнением ионного произведения воды [H ] [OH] = 10-14, можно вычислить концентрацию одного иона, если известна концентрация другого.

Пример 1.В растворе [H ] = 10-2 моль/л. Определите [OH], какая среда у данного раствора?

Решение:

[OH] = К H2O = 10-14/ 10-2 = 10-12 моль/л; среда – кислая.

[H ]

Для характеристики сред водных растворов пользуются не величиной концентрации ионов водорода или гидроксид-ионов в ней, а так называемым водородным показателем рН.

4. Водородный показатель (рН)раствора численно равен отрицательному десятичному логарифму концентрации ионов водорода в этом растворе:

рН = – lg[Н ]

В нейтральной среде рН = – lg 10-7 = 7

В кислой среде рН ≤ 7, чем меньше значение рН, тем больше кислотность раствора. В щелочной среде рН ≥ 7, чем больше значение рН, тем больше щелочность раствора.

Зависимость между концентрацией [Н ] и средой раствора представляют в виде схемы (Барковский стр. 31).

Существуют различные методы измерения рН. Количественно можно высчитать применив формулы для расчета рН сильных и слабых кислот и оснований, а так же с помощью рН-метра. Качественно реакцию среды и рН растворов определяют с помощью индикаторов.

5. Индикаторыэто вещества, которые обратимо изменяют цвет в зависимости от среды растворов, т.е. от рН раствора.

Чаще других применяют лакмус, фенолфталеин, метиловый оранжевый. Они изменяют свою окраску в малом интервале значений рН.

Широко применяются смеси индикаторов, позволяющие определить значение рН растворов в большом диапазоне концентраций (1-10; 0-12). Растворами таких смесей – «универсальных индикаторов» обычно пропитывают полоски «индикаторной бумаги», с помощью которых можно быстро и точно определить кислотность исследуемых водных растворов. Для более точного определения полученный при нанесении капли раствора цвет индикаторной бумаги немедленно сравнивают с эталонной цветовой шкалой.

Кислотность среды имеет важное значение для множества химических процессов, и возможность протекания или результат той или иной реакции часто зависит от pH среды. Для поддержания определённого значения pH в реакционной системе при проведении лабораторных исследований или на производстве применяют буферные растворы, которые позволяют сохранять практически постоянное значение pH при разбавлении или при добавлении в раствор небольших количеств кислоты или щёлочи.

Водородный показатель pH широко используется для характеристики кислотно-основных свойств различных биологических сред. Например, рН сыворотки крови – 7,4; желудочного сока – 1,85; слезной жидкости – 7,7, мочи – 6,0-7,0.

Кислотность реакционной среды особое значение имеет для биохимических реакций, протекающих в живых системах. Концентрация в растворе ионов водорода часто оказывает влияние на физико-химические свойства и биологическую активность белков и нуклеиновых кислот, поэтому для нормального функционирования организма поддержание кислотно-основного гомеостаза является задачей исключительной важности. Динамическое поддержание оптимального pH биологических жидкостей достигается благодаря действию буферных систем организма.

§

Определение.

В лабораторной практике часто приходится работать с растворами, которые имеют определенное значение рН. Такие растворы называют буферными.

Буферные растворы – растворы, рН которых практически не изменяется при добавлении к ним небольших количеств кислот и оснований или при их разбавлении.

Буферные растворы могут быть четырех типов:

1. Слабая кислота и её соль. Например, ацетатный буферный раствор СН3СООН СН3СООNа (рН=4,7).

2. Слабое основание и его соль. Например, аммиачный буферный раствор NH4OH NH4Cl (рН=9,2).

3. Раствор двух кислых солей. Например, фосфатный буферный раствор NaH2PO4 Na2HPO4 (рН=8). В этом случае соль играет роль слабой кислоты.

Аминокислотные и белковые буферные растворы.

Механизм действия.

Действие буферных растворов основано на том, что ионы или молекулы буфера связывают ионы Н или ОНвводимых в них кислот или щелочей с образованием слабых электролитов. Например, если к ацетатному буферному раствору СН3СООН СН3СООNа добавить соляную кислоту, то произойдет реакция:

СН3СООNа НСl = СН3СООН NаСl

СН3СОО Н = СН3СООН

СН3СОО ионы, взаимодействуя с катионами Н соляной кислоты, образуют молекулы уксусной кислоты, в растворе не происходит накопление Н , поэтому концентрация их практически не изменяется, а следовательно, не изменяется значение рН раствора.

При добавлении к ацетатному буферному раствору щелочи (например, NaОН) происходит реакция:

СН3СООН NaОН = СН3СООNа Н2О

СН3СООН ОН = СН3СОО Н2О

Катионы Н уксусной кислоты соединяются с ОНионами щелочи, образуя воду. Концентрация кислоты уменьшается. Вместо израсходованных катионов Н , в результате диссоциации уксусной кислоты СН3СООН, вновь появляются катионы Н и их прежняя концентрация восстанавливается и значение рН раствора не изменяется.

Буферная емкость.

Всякий буферный раствор практически сохраняет постоянство рН лишь до прибавления определенного количества кислоты или щелочи, то есть обладает определенной буферной емкостью.

Буферная емкость – то предельное количество (моль) сильной кислоты или щелочи, которое можно добавить к 1 л буферного раствора, чтобы рН его изменился не более чем на единицу.

Приготовление.

Буферные свойства проявляются очень слабо, если концентрация одного компонента в 10 раз и более отличается от концентрации другого. Поэтому буферные растворы часто готовят смешением растворов равной концентрации обоих компонентов либо прибавлением к раствору одного компонента соответствующего количества реагента, приводящего к образованию равной концентрации сопряженной формы.

Для приготовления аммиачной буферной смеси смешивают 100 мл раствора NH4Cl с массовой долей его 10% и 100 мл раствора NH4OH с массовой долей 10% и разбавляют полученную смесь дистиллированной водой до 1 л.

Применение.

Буферные растворы широко применяются в химическом анализе, биохимическом анализе для создания и поддержания определенного значения рН среды при проведении реакций.

Например, ионы Ва2 отделяют от ионов Са2 осаждением дихромат-ионами Сr2О72- в присутствии ацетатного буферного раствора; при определении многих катионов металлов с помощью трилона Б методом комплексонометрии используют аммиачный буферный раствор.

Буферные растворы обеспечивают постоянство биологических жидкостей и тканей. Главными буферными системами в организме являются гидрокарбонатная, гемоглобиновая, фосфатная и белковая. Причем, действие всех буферных систем взаимосвязано. Поступившие из вне или образовавшиеся в процессе обмена веществ ионы водорода связываются одним из компонентов буферных систем. Однако, при некоторых заболеваниях может происходить изменение значения рН крови. Смещение значения рН крови в кислую область от нормальной величины рН 7,4 называется ацидозом, в щелочную область – алкалозом. Ацидоз возникает при тяжелых формах сахарного диабета, длительной физической работе и при воспалительных процессах. При тяжелой почечной или печеночной недостаточности или при нарушении дыхания может возникнуть алкалоз.

§

На полноту осаждения определяемых ионов оказывает влияние количество осадителя. Добавление избытка осадителя повышает в растворе концентрацию ионов, поэтому осадок выпадает быстрее и полнее (ИП≥ПР).

Однако большого избытка осадителя следует избегать, так как некоторые осадки растворяются в избытке осадителя. Например, едкие щелочи с солями алюминия образуют белый осадок гидроксида алюминия:

AlCl3 3KOH = Al(OH)3↓ 3KCl

Вследствие амфотерного характера гидроксида алюминия осадок растворяется в разбавленных растворах кислот и избытке щелочи.

Влияние одноименного иона.

Влияние одноименного иона понижает растворимость малорастворимых электролитов. Если к ненасыщенному раствору BaSO4 понемногу прибавлять раствор Na2SO4, то ионное произведение, которое было сначала меньше ПР(BaSO4) =1,05 ∙10-5, постепенно достигнет ПР и превысит его. Начнется выпадение осадка.

Влияние температуры.

ПР является постоянной величиной при постоянной температуре. С увеличением температуры ПР большинства малорастворимых соединений возрастает, поэтому осаждение лучше проводить из охлажденных растворов. Растворимость соединений кальция, магния, лития и др. при повышении температуры уменьшается.

Влияние рН раствора.

На полноту осаждения многих осадков влияет среда раствора. Например, практически полное осаждение ионов натрия качественным реактивом K[Sb(OH)6], происходит при определенном рН=7. При рН меньше 7 выпадает другой осадок, который ошибочно можно принять за осадок катиона Na .

Выражение количественного состава растворов с помощью концентрации. Массовая доля растворенного вещества, объемная доля, молярная концентрация, нормальная концентрация, титр. Фактор эквивалентности.

Под концентрацией раствора понимают содержание растворённого вещества (в г или моль) в единице массы или объёма раствора или растворителя.

Различают приближённые и точные способы выражения концентраций. К приближённым относятся: К точным способам выражения концентрации относятся:

1) Массовая доля растворённого вещества ω(Х)

представляет собой отношение массы растворённого вещества (m(X)) к массе

раствора (m(p-p)); это безразмерная величина, выражаемая в долях единицы, в сотых долях или процентах (%), в тысячных долях или промилле (%о), в миллионных долях или в млн−1. Например, ω(Х) = 0,005 = 0,5% = 5 %о = 5000 млн−1.

В медицинской литературе массовую долю принято выражать в грамм-процентах (г%) (равнозначно процентам), миллиграмм-процентах (мг% или 10−3 г%) и в микрограмм-процентах (мкг% или 10−6 г%).

Таким образом, ω(Х) = 0,005 = 0,5% = 0,5 г% = 500 мг% = 500000 мкг%.

Например, 5%-ный раствор − это пятипроцентный раствор или раствор с массовой долей растворённого вещества, равной 5% или 0,05. Это обозначает, что в 100 г растворителя растворено 5 г вещества.

2) Объёмная доля ϕ(X) представляет собой отношение объёма компонента раствора (жидкости) V(X) к общему объёму раствора (смеси жидкостей) V(р-р). И эта безразмерная величина может выражаться как в долях единицы, так и в процентах.

3) Молярная концентрация С(Х) представляет собой отношение количества вещества компонента раствора n(X) к объёму раствора V(р-р); размерность − моль/л. Например,

0,1 М раствор означает децимолярный раствор или раствор с молярной концентрацией растворённого вещества, равной 0,1 моль/л.

4) Молярная концентрация эквивалента (или нормальная концентрация) количества вещества эквивалента в растворе n/f) к объёму раствора; размерность − моль/л.

Понятие «эквивалент вещества» связано с конкретной реакцией, в которой вещество участвует.

Молярная концентрация вещества эквивалента (нормальная концентрация) Сн выражается моль/дм3, моль/л, н. Например, раствор с молярной концентрацией вещества эквивалента Сн = 1 моль/дм3 может быть обозначен как 1 н, то есть 1 эквивалент растворенного вещества растворен в 1 дм3 объема растворителя.

0,1 н раствор – децинормальный, часто используемый в аналитических исследованиях; 0,01 н – сантинормальный; 0,001 н – милинормальный.

Эквивалент − это условная или реальная частица вещества, которая в данной кислотно-основной реакции эквивалентна одному иону водорода или одному электрону − в данной окислительно-восстановительной реакции.

А) Эквивалентная масса кислоты равна его молярной массе, деленной на основность кислоты или на число водородных ионов в формуле данной кислоты.

Пример, эквивалентная масса серной кислоты равна Э (H2SO4) = М (H2SO4)

Б) Эквивалентная масса основания равна его молярной массе, деленной на валентность металла или на число гидроксильных ионов в формуле основания.

Пример, эквивалентная масса гидроксида натрия равна: Э (NaOH) = М (NaOH)

В) Эквивалентная масса соли равна молярной массе, деленной на произведение валентности металла и числа его ионов.

Пример, эквивалентная масса сульфата натрия равна Э (Na2SO4) = М (Na2SO4)

1•2

5) Моляльность (моляльная концентрация) раствора представляет собой отношение количества растворённого вещества n(X) к массе растворителя m(р-тель); размерность

− моль/кг.

6) Титр (или массовая концентрация) Т(X) представляет собой отношение массы растворённого вещества к объёму раствора; размерность − г/мл.

§

В растворах КС имеет место первичная и вторичная диссоциация. Первичная диссоциация протекает по типу сильных электролитов – практически необратимо:

K4[Fe(CN)6] → 4K [Fe(CN)6]4-

[Co(NH3)6]Cl3 → [Co(NH3)6]3 3Cl

Первичной диссоциации не подвергаются комплексы без внешней сферы: [Pt(NH3)2Cl2], [Co(NH3)3(NO3)3].

Вторичная диссоциация характеризует диссоциацию самого комплекса. Она протекает в незначительной степени, подчиняется закону действия масс. Этот процесс характеризуют константой диссоциации. Так как величина этой константы фактически определяет прочность комплекса, то ее обычно называют константой нестойкости (Kнест.). Вторичная диссоциация протекает по типу слабого электролита – обратимо и ступенчато:

[Ag(NH3)2] → [Ag(NH3)] NH3

[Ag(NH3)] → Ag NH3

В целях упрощения формы записи обычно записывают суммарное уравнение вторичной диссоциации:

[Ag(NH3)2] → Ag 2NH3

Выражение константы нестойкости имеет вид:

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

Значения констант нестойкости, приводимые в справочниках, используют для характеристики устойчивости комплексов, нахождения концентраций частиц (комплекса, комплексообразователя, лигандов) в растворе КС, для определения направленности химических реакций с участием комплексных соединений и др. Например, равновесие в реакции:

[Ag(NH3)2]Cl 2KCN = K[Ag(CN)2] 2KCl 2NH3

будет смещено вправо, так как Kнест.([Ag(NH3)2] ) = 9,3·10-8, а Kнест.([Ag(CN)2]) = 8,0·10-22, т.е. второй комплексный ион значительно прочнее первого:

Аналитические реакции. Дробный и систематический анализ. Роль органических реагентов в анализе.

Куст. = 1/Кнест.

35. Катионы I аналитической группы. Общая характеристика, Биологическая роль. Частные реакции катиона К . Выполнение реакций.

Общая характеристика.

К I аналитической группе относятся катионы, не имеющие общего реагента. Большинство образуемых ими солей хорошо растворяется в воде. Особенно важна для анализа растворимость в воде их сульфидов, гидроокисей, карбонатов и хлоридов, так как это отличает I группу катионов от всех остальных групп. Группового реагента, осаждающего все катионы I группы, нет. Так как ионы других групп мешают обнаружению K , Mg2 , Na , при систематическом ходе анализа эти катионы обнаруживают лишь после полного удаления из раствора всех других. В водных растворах все катионы I группы бесцветны. Все катионы I группы (кроме NH4 ) устойчивы к действию окислителей и восстановителей.

Биологическая роль:

Натрий и калий. Ионы натрия и калия активируют аденозинтрифосфатазу клеточных мембран. Оказывают существенное влияние на деятельность ЦНС. Избыток натрия в клетках головного мозга вызывает депрессию. Избыток калия в клетках коры головного мозга вызывает маниакальное состояние(возбуждение ЦНС).

В медицине применяются:

1. NACl хлорид натрия. В зависимости от его концентрации различают изотонический и гипертонический растворы. Изотоническим являются 0,9% -ный раствор NaCl, так как его осматическое давление соответствует осматическому давлению крови. Изотонический раствор применяют в качестве плазмозамещающего раствора при обезжиривании организма, для растворения лекарственных веществ. Гипертонические растворы применяют наружно в виде компресов и примочек для лечения гнойных ран.

2. Гидрокарбонат натрия NaHCO 3 (питьевая сода). Применябт в порошках, таблетках и растворах при повышенной кислотности желудочного сока, язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки.

3. Декагидрат сульфата натрия Na 2SO 4 * 10H 2O (глауберова соль) Назначают внутрь в качестве слабительного средства.

4. Декагидрат тетрабората натрия Na2B4O7*10H2O (бура). Применяют наружно как антисептическое средство для спринцеваний , полоскание, смазываний.

5. Йодид натрия NaI. Используют как препарат йода эндемическом зобе

6. Хлорид калия KCl. Применяют при состояниях, сопровождающихся нарушением электролитного обмена в организме (неукротимая рвота, профузные поносы), а также для купирования сердечных аритмий.

7. Йодид калия KI. Применяют как препарат йода при заболеваниях щитовидной железы.

8. Перманганат калия KMnO4. Используют как антисептическое средство для промывания ран, полоскания рта и горла, для спринцеваний и промываний.

9. Водный раствор аммиака, гидроксид аммония (нашатырный спирт) NH4ОН. Используют для возбуждения дыхания и выведения больных из обморочного состояния, для чего небольшой кусок ваты или марли, смоченной в нашатырном спирте, осторожно подносят к носовому отверстию.

10. Хлорид аммония (нашатырь) NH4Cl. Оказывает отхаркивающее действие, усиливает мочеотделение.

36. Катионы I аналитической группы. Общая характеристика, Биологическая роль. Частные реакции катиона Na . Выполнение реакций.

К I аналитической группе относятся катионы, не имеющие общего реагента. Большинство образуемых ими солей хорошо растворяется в воде. Особенно важна для анализа растворимость в воде их сульфидов, гидроокисей, карбонатов и хлоридов, так как это отличает I группу катионов от всех остальных групп. Группового реагента, осаждающего все катионы I группы, нет. Так как ионы других групп мешают обнаружению K , Mg2 , Na , при систематическом ходе анализа эти катионы обнаруживают лишь после полного удаления из раствора всех других. В водных растворах все катионы I группы бесцветны. Все катионы I группы (кроме NH4 ) устойчивы к действию окислителей и восстановителей.

Биологическая роль:

Натрий и калий. Ионы натрия и калия активируют аденозинтрифосфатазу клеточных мембран. Оказывают существенное влияние на деятельность ЦНС. Избыток натрия в клетках головного мозга вызывает депрессию. Избыток калия в клетках коры головного мозга вызывает маниакальное состояние(возбуждение ЦНС).

В медицине применяются:

1. NACl хлорид натрия. В зависимости от его концентрации различают изотонический и гипертонический растворы. Изотоническим являются 0,9% -ный раствор NaCl, так как его осматическое давление соответствует осматическому давлению крови. Изотонический раствор применяют в качестве плазмозамещающего раствора при обезжиривании организма, для растворения лекарственных веществ. Гипертонические растворы применяют наружно в виде компресов и примочек для лечения гнойных ран.

2. Гидрокарбонат натрия NaHCO 3 (питьевая сода). Применябт в порошках, таблетках и растворах при повышенной кислотности желудочного сока, язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки.

3. Декагидрат сульфата натрия Na 2SO 4 * 10H 2O (глауберова соль) Назначают внутрь в качестве слабительного средства.

4. Декагидрат тетрабората натрия Na2B4O7*10H2O (бура). Применяют наружно как антисептическое средство для спринцеваний , полоскание, смазываний.

5. Йодид натрия NaI. Используют как препарат йода при эндемическом зобе.

6. Хлорид калия KCl. Применяют при состояниях, сопровождающихся нарушением электролитного обмена в организме (неукротимая рвота, профузные поносы), а также для купирования сердечных аритмий.

7. Йодид калия KI. Применяют как препарат йода при заболеваниях щитовидной железы.

8. Перманганат калия KMnO4. Используют как антисептическое средство для промывания ран, полоскания рта и горла, для спринцеваний и промываний.

9. Водный раствор аммиака, гидроксид аммония (нашатырный спирт) NH4ОН. Используют для возбуждения дыхания и выведения больных из обморочного состояния, для чего небольшой кусок ваты или марли, смоченной в нашатырном спирте, осторожно подносят к носовому отверстию.

10. Хлорид аммония (нашатырь) NH4Cl. Оказывает отхаркивающее действие, усиливает мочеотделение.

37. Катионы I аналитической группы. Общая характеристика, Биологическая роль. Частные реакции катиона NH4 . Выполнение реакций.

К I аналитической группе относятся катионы, не имеющие общего реагента. Большинство образуемых ими солей хорошо растворяется в воде. Особенно важна для анализа растворимость в воде их сульфидов, гидроокисей, карбонатов и хлоридов, так как это отличает I группу катионов от всех остальных групп. Группового реагента, осаждающего все катионы I группы, нет. Так как ионы других групп мешают обнаружению K , Mg2 , Na , при систематическом ходе анализа эти катионы обнаруживают лишь после полного удаления из раствора всех других. В водных растворах все катионы I группы бесцветны. Все катионы I группы (кроме NH4 ) устойчивы к действию окислителей и восстановителей.

Биологическая роль:

Натрий и калий. Ионы натрия и калия активируют аденозинтрифосфатазу клеточных мембран. Оказывают существенное влияние на деятельность ЦНС. Избыток натрия в клетках головного мозга вызывает депрессию. Избыток калия в клетках коры головного мозга вызывает маниакальное состояние(возбуждение ЦНС).

В медицине применяются:

1. NACl хлорид натрия. В зависимости от его концентрации различают изотонический и гипертонический растворы. Изотоническим являются 0,9% -ный раствор NaCl, так как его осматическое давление соответствует осматическому давлению крови. Изотонический раствор применяют в качестве плазмозамещающего раствора при обезжиривании организма, для растворения лекарственных веществ. Гипертонические растворы применяют наружно в виде компресов и примочек для лечения гнойных ран.

2. Гидрокарбонат натрия NaHCO 3 (питьевая сода). Применябт в порошках, таблетках и растворах при повышенной кислотности желудочного сока, язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки.

3. Декагидрат сульфата натрия Na 2SO 4 * 10H 2O (глауберова соль) Назначают внутрь в качестве слабительного средства.

4. Декагидрат тетрабората натрия Na2B4O7*10H2O (бура). Применяют наружно как антисептическое средство для спринцеваний , полоскание, смазываний.

5. Йодид натрия NaI. Используют как препарат йода эндемическом зобе

6. Хлорид калия KCl. Применяют при состояниях, сопровождающихся нарушением электролитного обмена в организме (неукротимая рвота, профузные поносы), а также для купирования сердечных аритмий.

7. Йодид калия KI. Применяют как препарат йода при заболеваниях щитовидной железы.

8. Перманганат калия KMnO4. Используют как антисептическое средство для промывания ран, полоскания рта и горла, для спринцеваний и промываний.

9. Водный раствор аммиака, гидроксид аммония (нашатырный спирт) NH4ОН. Используют для возбуждения дыхания и выведения больных из обморочного состояния, для чего небольшой кусок ваты или марли, смоченной в нашатырном спирте, осторожно подносят к носовому отверстию.

10. Хлорид аммония (нашатырь) NH4Cl. Оказывает отхаркивающее действие, усиливает мочеотделение.

38. Катионы II аналитической группы. Общая характеристика, Биологическая роль. Действие группового реактива. Частные реакции катиона Pb2 . Выполнение реакций.

Во вторую аналитическую группу входят катионы Ag , Pb2 и Hg22 , образующие с хлороводородной кислотой и ее солями нерастворимые осадки хлоридов.

Катионы этой группы бесцветны. При взаимодействии с нитрат- и нитрит-ионами образуют растворимые соли. При взаимодействии с сульфат-, сульфид-, фосфат-, хромат-, карбонат-, бромид- и йодид-ионом образуют осадки, т.е. в воде растворимы нитраты и нитриты серебра, свинца и ртути, остальные соли этих металлов в воде не растворяются. При действии щелочей Ag и Hg2 образуют гидроксиды, которые сразу разлагаются на воду и оксиды серебра и ртути; Pb2 образует осадок гидроксида свинца. При действии восстановителей указанные катионы могут восстанавливаться до металла.

Групповым реактивом является соляная кислота. при действии которой выпадают белые осадки хлоридов:

Ag Cl- =>AgCl

Pb2 2Cl- =>PbCl2

Hg22 2Cl- =>HgCl2

Все они нерастворимы в азотной кислоте. Растворимость хлоридов в воде различна. При 20°С растворимость AgCl составляет 1,3*10-5моль/л, PbCl2 – 1.6*10-5 моль/л. При повышении температуры растворимость PbCl2 заметно растет, растворимость других хлоридов практически не изменяется.

Биологическая роль.

Свинец. Его соединения токсичны. При сатурнизме наблюдается ряд симптомов поражения ЦНС (головная боль, бессонница, судороги, галлюцинации, атрофия зрительного нерва), а также нарушения ф-ции почек(альбуминурия) и желудочно-кишечного тракта. В медицине соединение свинца применяются только наружно как антисептическое и вяжущее средство. Оксид свинца входит в состав свинцового пластыря, используемого при воспалительных заболеваниях кожи, фурункулезе.

Серебро. Относиться к ультромикроэлементам. Это значит что оно находится в организме в концентрации менее 10-12%.

В медицине применяются:

1. Нитрат серебра AgNO3 (ляпис) – вяжущее и прижигающее средство, используется наружно. Применяется в стоматологии для серебрения корневых каналов и кариозных полостей зубов перед их пломбированием.

2. Нитрат и хлорид серебра применяется для пропитывания перевязочного материала – бумаги, ваты, марли.

Ртуть.Ртуть накапливается в печени и почках. При хроническом отравлении ртутью, ее соединениями появляется металлический привкус во рту, сильное слюнотечение, слуховые и обонятельные галлюцинации, головные боли, наблюдается ослабление памяти.

1. Железная ртутная мазь – оксид ртути (II).Используется для лечения кожных заболеваний.

2. Хлорид ртути (II) HgCl2 (cулема).Применяется для дезинфекции белья, предметов ухода за больными, помещений, медицинского инструментария.

В медицине используют не только соединения, но и саму ртуть и ее пары (ртутные термометры, ртутные манометры в аппаратах для измерения кровяного давления). Ультрафиолетовые лучи, полученные от ртутно-кварцевых ламп, глубоко прогревают ткани, губительно действуют на многие микроорганизмы.

39. Катионы II аналитической группы. Общая характеристика, Биологическая роль. Действие группового реактива. Частные реакции катиона Ag . Выполнение реакций.

Во вторую аналитическую группу входят катионы Ag , Pb2 и Hg22 , образующие с хлороводородной кислотой и ее солями нерастворимые осадки хлоридов.

Катионы этой группы бесцветны. При взаимодействии с нитрат- и нитрит-ионами образуют растворимые соли. При взаимодействии с сульфат-, сульфид-, фосфат-, хромат-, карбонат-, бромид- и йодид-ионом образуют осадки, т.е. в воде растворимы нитраты и нитриты серебра, свинца и ртути, остальные соли этих металлов в воде не растворяются. При действии щелочей Ag и Hg2 образуют гидроксиды, которые сразу разлагаются на воду и оксиды серебра и ртути; Pb2 образует осадок гидроксида свинца. При действии восстановителей указанные катионы могут восстанавливаться до металла.

Групповым реактивом является соляная кислота. при действии которой выпадают белые осадки хлоридов:

Ag Cl- =>AgCl

Pb2 2Cl- =>PbCl2

Hg22 2Cl- =>HgCl2

Все они нерастворимы в азотной кислоте. Растворимость хлоридов в воде различна. При 20°С растворимость AgCl составляет 1,3*10-5моль/л, PbCl2 – 1.6*10-5 моль/л. При повышении температуры растворимость PbCl2 заметно растет, растворимость других хлоридов практически не изменяется.

Биологическая роль.

Свинец. Его соединения токсичны. При сатурнизме наблюдается ряд симптомов поражения ЦНС (головная боль, бессонница, судороги, галлюцинации, атрофия зрительного нерва), а также нарушения ф-ции почек(альбуминурия) и желудочно-кишечного тракта. В медицине соединение свинца применяются только наружно как антисептическое и вяжущее средство. Оксид свинца входит в состав свинцового пластыря, используемого при воспалительных заболеваниях кожи, фурункулезе.

Серебро. Относиться к ультромикроэлементам. Это значит что оно находится в организме в концентрации менее 10-12%.

В медицине применяются:

3. Нитрат серебра AgNO3 (ляпис) – вяжущее и прижигающее средство, используется наружно. Применяется в стоматологии для серебрения корневых каналов и кариозных полостей зубов перед их пломбированием.

4. Нитрат и хлорид серебра применяется для пропитывания перевязочного материала – бумаги, ваты, марли.

Ртуть.Ртуть накапливается в печени и почках. При хроническом отравлении ртутью, ее соединениями появляется металлический привкус во рту, сильное слюнотечение, слуховые и обонятельные галлюцинации, головные боли, наблюдается ослабление памяти.

3. Железная ртутная мазь – оксид ртути (II).Используется для лечения кожных заболеваний.

4. Хлорид ртути (II) HgCl2 (cулема).Применяется для дезинфекции белья, предметов ухода за больными, помещений, медицинского инструментария.

В медицине используют не только соединения, но и саму ртуть и ее пары (ртутные термометры, ртутные манометры в аппаратах для измерения кровяного давления). Ультрафиолетовые лучи, полученные от ртутно-кварцевых ламп, глубоко прогревают ткани, губительно действуют на многие микроорганизмы.

40. Катионы II аналитической группы. Общая характеристика, Биологическая роль. Действие группового реактива. Частные реакции катиона Hg 22 . Выполнение реакций.

Во вторую аналитическую группу входят катионы Ag , Pb2 и Hg22 , образующие с хлороводородной кислотой и ее солями нерастворимые осадки хлоридов.

Катионы этой группы бесцветны. При взаимодействии с нитрат- и нитрит-ионами образуют растворимые соли. При взаимодействии с сульфат-, сульфид-, фосфат-, хромат-, карбонат-, бромид- и йодид-ионом образуют осадки, т.е. в воде растворимы нитраты и нитриты серебра, свинца и ртути, остальные соли этих металлов в воде не растворяются. При действии щелочей Ag и Hg2 образуют гидроксиды, которые сразу разлагаются на воду и оксиды серебра и ртути; Pb2 образует осадок гидроксида свинца. При действии восстановителей указанные катионы могут восстанавливаться до металла.

Групповым реактивом является соляная кислота. при действии которой выпадают белые осадки хлоридов:

Ag Cl- =>AgCl

Pb2 2Cl- =>PbCl2

Hg22 2Cl- =>HgCl2

Все они нерастворимы в азотной кислоте. Растворимость хлоридов в воде различна. При 20°С растворимость AgCl составляет 1,3*10-5моль/л, PbCl2 – 1.6*10-5 моль/л. При повышении температуры растворимость PbCl2 заметно растет, растворимость других хлоридов практически не изменяется.

Биологическая роль.

Свинец. Его соединения токсичны. При сатурнизме наблюдается ряд симптомов поражения ЦНС (головная боль, бессонница, судороги, галлюцинации, атрофия зрительного нерва), а также нарушения ф-ции почек(альбуминурия) и желудочно-кишечного тракта. В медицине соединение свинца применяются только наружно как антисептическое и вяжущее средство. Оксид свинца входит в состав свинцового пластыря, используемого при воспалительных заболеваниях кожи, фурункулезе.

Серебро. Относиться к ультромикроэлементам. Это значит что оно находится в организме в концентрации менее 10-12%.

В медицине применяются:

5. Нитрат серебра AgNO3 (ляпис) – вяжущее и прижигающее средство, используется наружно. Применяется в стоматологии для серебрения корневых каналов и кариозных полостей зубов перед их пломбированием.

6. Нитрат и хлорид серебра применяется для пропитывания перевязочного материала – бумаги, ваты, марли.

Ртуть.Ртуть накапливается в печени и почках. При хроническом отравлении ртутью, ее соединениями появляется металлический привкус во рту, сильное слюнотечение, слуховые и обонятельные галлюцинации, головные боли, наблюдается ослабление памяти.

5. Железная ртутная мазь – оксид ртути (II).Используется для лечения кожных заболеваний.

6. Хлорид ртути (II) HgCl2 (cулема).Применяется для дезинфекции белья, предметов ухода за больными, помещений, медицинского инструментария.

В медицине используют не только соединения, но и саму ртуть и ее пары (ртутные термометры, ртутные манометры в аппаратах для измерения кровяного давления). Ультрафиолетовые лучи, полученные от ртутно-кварцевых ламп, глубоко прогревают ткани, губительно действуют на многие микроорганизмы.

41. Катионы III аналитической группы. Общая характеристика, Биологическая роль. Действие группового реактива. Частные реакции катиона Ca2 . Выполнение реакций.

К третьей аналитической группе катионов относятся ка­тионы Ва2 , 8г2 и Са2 . Это ионы щелочноземельных метал­лов. По активности они лишь немного уступают щелочным металлам. Образуемые катионами щелочноземельных ме­таллов гидроксиды являются сильными основаниями и рас­творимость их увеличивается с увеличением порядкового номера металла в ряду Са(ОН)2 -» Sг(ОН)2 —> Ва(ОН)2. Из со­лей щелочноземельных металлов в воде растворимы галогениды, нитраты, ацетаты, сульфиды и гидрокарбонаты. Все катионы третьей аналитической группы бесцветны.

Для обнаружения катионов третьей группы применяет­ся групповой реактив – разбавленная серная кислота или ее соли, которые образуют белые кристаллические осадки сульфатов СаS04, ВаS04 и SгS04. Сульфаты щелочнозе­мельных металлов обладают разной растворимостью. Наи­меньшую растворимость в воде имеет сульфат бария ВаS04, а наибольшую сульфат кальция. При приливании серной кислоты к смеси катионов третьей группы даже из разбав­ленных растворов сразу же выпадает сульфат бария, после сульфата бария выпадает сульфат стронция. Суль­фат кальция выпадает только из концентриро­ванных растворов солей кальция, поэтому осаж­дение ионов Са2 в виде этой соли всегда оказыва­ется неполным. Сульфат кальция при проведении микрокристаллоскопической реакции образует красивые кристаллы в виде игл

Осадки сульфатов Са2 ,

2 , Ва2 нерастворимы в кислотах и щелочах.

Биологическая роль

Кальций. Это один из пяти элементов (О, С, Н, N. Са), наи­более распространенных в организме человека (1,5 %). Ос­новная масса имеющегося в организме кальция находится в костях и зубах. В состав плотного матрикса кости входит термодинамически и кинетически устойчивая при рН 7,40 форма фосфата кальция – гидроксофосфат каль­ция Са5(Р04)30Н. Фракция внекостного кальция, хотя она составляет всего 1 % его общего содержания в орга­низме, очень важна из-за ее воздействия на свертывае­мость крови, нервно-мышечную возбудимость и сердеч­ную мышцу.

Барий. Биогенная роль бария пока изучена мало. Все рас­творимые в воде и кислотах соли бария весьма ядовиты. Не­растворимый в воде и кислотах сульфат бария хорошо по­глощает рентгеновские лучи, поэтому его применяют с целью исследования желудочно-кишечного тракта человека.

Стронций. В организме животных и человека стронций в больших количествах накапливается в костной ткани и влияет на процесс костеобразования. Избыток его вызы­вает ломкость костей – «стронциевый рахит». Причиной является замена кальция костного вещества стронцием. Извлечь стронций из костей практически невозможно. Повышение радиоактивного фона биосферы может вы­звать появление в атмосфере продукта деления тяжелых элементов 908г. Оседая в костях, последний облучает кост­ный мозг и нарушает костномозговое кроветворение.

В медицине применяются:

Гексагидрат хлорида кальция СаС12 • 6Н20 исполь­зуют при аллергических заболеваниях (сывороточная бо­ лезнь, крапивница) и аллергических осложнениях, свя­занных с приемом лекарств.

Полугидрат сульфата кальция (жженый гипс, полу- водный гипс) получают путем прокаливания природного гипса:

2Са804 • 2Н20 2Са804 • 0,5Н20 2Н20.

При смачивании водой он быстро твердеет. На этом свойстве основано его применение для изготовления гип­совых повязок. В стоматологии полугидрат сульфата кальция применяется в качестве слепочного материала при протезировании зубов.

Сульфат бария Ва804 используется как рентгено­контрастное средство.

Реакции катиона кальция Са2

Реакция окрашивания пламени. Летучие соли каль­ция окрашивают бесцветное газовое пламя в кирпично­красный цвет. Реакция является фармакопейной.

Выполнение реакции. Реакция выполняется так же, как описано для катиона бария.

Разбавленная серная кислота H2S04 образует с ио­ном кальция белый осадок сульфата кальция:

СаС12 H2S04 = CaSO4 2НС1

Ca2 S042-=CaS04

Вследствие достаточно высокой растворимости сульфата кальция (2 г/л) осаждение возможно только из доста­точно концентрированных растворов солей кальция. Бо­лее полное осаждение сульфата происходит при добав­лении к раствору этилового спирта.

Выполнение реакции. К 3 каплям раствора соли кальция добавляют 3—4 капли разбавленной сер­ной кислоты. К помутневшему раствору приливают 8—• 10 капель этилового спирта. Наблюдают выделение осадка.

Карбонат аммония (NH4)2C03 осаждает карбонат кальция в виде осадка белого цвета:

СаС12 (NH4)2COs с= СаСО3 2NH4C1

Са2 С032~ => СаС03

Для полного осаждения кальция необходим доста­точный избыток осадителя. Осадок растворим в разбав­ленных минеральных кислотах и в уксусной кислоте. Осаждение следует проводить в аммиачной среде.

Выполнение реакции. В пробирку помещают 2 капли раствора соли кальция, добавляют 1 каплю раз­бавленного раствора аммиака и 2 капли раствора карбо­ната аммония.

Окcалат аммония (NН4)2С204 дает на холоду в нейтральных или слабощелочных растворах белый мел­кокристаллический осадок оксалата кальция:

СаС12 (NH4)2C204 СаС204 2NH4Cl

Са2 С2042-1= СаС204

Осадок нерастворим в уксусной кислоте, но легко растворим в минеральных кислотах. Реакцию с оксала­том аммония нельзя проводить в присутствии солей ба­рия, так как ион Ва2 образует с оксалатом аммония белый осадок ВаС24.

Это наиболее важная качественная реакция иона Са2 . Она является фармакопейной.

Выполнение реакции. К 2 каплям раствора хлорида кальция добавляют 2 капли раствора оксалата аммония.

Гексацианоферрат (II) калия (желтая кровяная соль K4[Fe(CN)6])с солями кальция образует вслабо­щелочной среде белый кристаллический осадок, нерас­творимый вуксусной кислоте:

CaCl2 K4[Fe(CN)6] NH4C1= CaKNH4[Fe(CN)6] 3KCl

Ca2 K NH4 [Fe(CN)6]3-= CaKNH4[Fe(CN)6

В присутствии значительных количеств иона Ва2 не ре­комендуется применять эту реакцию для открытия ионов Са2 , так как ион Ва2 при достаточном количестве мо­жет дать осадок с K4[Fe (CN)6].

Выполнение реакции.

В пробирку помещают 2 кап­ли раствора хлорида кальция, добавляют 1 каплю раствора хлорида аммония и 2 капли раствора аммиака до щелоч­ной реакции и нагревают 1 —

мин на водяной бане. К го­рячему раствору прибавляют 5—6 капель 0,5 М раствора желтой кровяной соли. Вновь нагревают 2—3 мин на водяной бане. Реакция менее чувствительна, чем с оксалатом аммония.

6. Микрокристаллоскопическаяреакция. Разбавлен­ная серная кислота образует с солями кальция иглооб­разные кристаллы CaS04-2H20 (рис. 20).

Выполнение реакции. На предметное стекло помещают 1 каплю раствора соли кальция и рядом 1 каплю разбавленной серной кислоты. Соединяют стек­лянной палочкой обе капли и слегка подсушивают (но не высушивают досуха!) над огнем до появления каемки по краям капли. Образующиеся кристаллы рассматри­вают под микроскопом.

42. Катионы III аналитической группы. Общая характеристика, Биологическая роль. Действие группового реактива. Частные реакции катиона Ba2 . Выполнение реакций.

К третьей аналитической группе катионов относятся ка­тионы Ва2 , 8г2 и Са2 . Это ионы щелочноземельных метал­лов. По активности они лишь немного уступают щелочным металлам. Образуемые катионами щелочноземельных ме­таллов гидроксиды являются сильными основаниями и рас­творимость их увеличивается с увеличением порядкового номера металла в ряду Са(ОН)2 -» 8г(ОН)2 —> Ва(ОН)2. Из со­лей щелочноземельных металлов в воде растворимы гало- гениды, нитраты, ацетаты, сульфиды и гидрокарбонаты. Все катионы третьей аналитической группы бесцветны.

Для обнаружения катионов третьей группы применяет­ся групповой реактив – разбавленная серная кислота или ее соли, которые образуют белые кристаллические осадки сульфатов Са804, Ва804 и 8г804. Сульфаты щелочнозе­мельных металлов обладают разной растворимостью. Наи­меньшую растворимость в воде имеет сульфат бария Ва804, а наибольшую сульфат кальция. При приливании серной кислоты к смеси катионов третьей группы даже из разбав­ленных растворов сразу же выпадает сульфат бария, после сульфата бария выпадает сульфат стронция. Суль­фат кальция выпадает только из концентриро­ванных растворов солей кальция, поэтому осаж­дение ионов Са2 в виде этой соли всегда оказыва­ется неполным. Сульфат кальция при проведении микрокристаллоскопиче- ской реакции образует красивые кристаллы в виде игл

Осадки сульфатов Са2 ,

2 , Ва2 нерастворимы в кислотах и щелочах.

Биологическая роль

Кальций. Это один из пяти элементов (О, С, Н, N. Са), наи­более распространенных в организме человека (1,5 %). Ос­новная масса имеющегося в организме кальция находится в костях и зубах. В состав плотного матрикса кости входит термодинамически и кинетически устойчивая при рН 7,40 форма фосфата кальция – гидроксофосфат каль­ция Са5(Р04)30Н. Фракция внекостного кальция, хотя она составляет всего 1 % его общего содержания в орга­низме, очень важна из-за ее воздействия на свертывае­мость крови, нервно-мышечную возбудимость и сердеч­ную мышцу.

Барий. Биогенная роль бария пока изучена мало. Все рас­творимые в воде и кислотах соли бария весьма ядовиты. Не­растворимый в воде и кислотах сульфат бария хорошо по­глощает рентгеновские лучи, поэтому его применяют с целью исследования желудочно-кишечного тракта человека.

Стронций. В организме животных и человека стронций в больших количествах накапливается в костной ткани и влияет на процесс костеобразования. Избыток его вызы­вает ломкость костей – «стронциевый рахит». Причиной является замена кальция костного вещества стронцием. Извлечь стронций из костей практически невозможно. Повышение радиоактивного фона биосферы может вы­звать появление в атмосфере продукта деления тяжелых элементов 908г. Оседая в костях, последний облучает кост­ный мозг и нарушает костномозговое кроветворение.

В медицине применяются:

Гексагидрат хлорида кальция СаС12 • 6Н20 исполь­зуют при аллергических заболеваниях (сывороточная бо­ лезнь, крапивница) и аллергических осложнениях, свя­занных с приемом лекарств.

Полугидрат сульфата кальция (жженый гипс, полу- водный гипс) получают путем прокаливания природного гипса:

2Са804 • 2Н20 2Са804 • 0,5Н20 2Н20.

При смачивании водой он быстро твердеет. На этом свойстве основано его применение для изготовления гип­совых повязок. В стоматологии полугидрат сульфата кальция применяется в качестве слепочного материала при протезировании зубов.

Сульфат бария Ва804 используется как рентгено­контрастное средство.

Реакции катиона барип Ва2

1. Реакция окрашивания пламени. Летучие соли ба­рия окрашивают пламя газовой горелки в желто-зеле­ный цвет. Реакция является фармакопейной.

Выполнение реакции. Соль бария (лучше ВаС12) смачивают хлороводородной кислотой и вносят в основание пламени на тонкой платиновой проволоке или на грифеле, а затем переводят в зону пламени с наивысшей температурой.

Разбавленная серная кислота H2S04 и раствори­мые сульфаты выделяют даже из очень разбавленных растворов осадок сульфата бария:

ВаС12 H2S04 =» BaS04 2НС1

Ва2 S042- = BaS04

Осадок не растворяется в кислотах и щелочах. Реакциz является фармакопейной.

Выполнение реакции. К1 капле раствора соли бария добавляют 1 каплю разбавленной серной кислоты.

Карбонат аммония (NH4)2C03или другой раство­римый карбонатс солями бария дает белый осадок кар­боната бария:

ВаС12 (NH4)2C03 = ВаС03| 2NH4C1

Ba2 C032= BaC03

Осадок растворим в разбавленных минеральных кис­лотах и в уксусной кислоте (но не в серной, так как в этом случае образуется нерастворимый сульфат бария). Осаждение следует вести в слабощелочной среде, лучше в аммиачной.

Выполнение реакции. В пробирку помещают 2 капли раствора ВаСЬ или Ba(N03)2, добавляют 1 каплю разбавленного раствора аммиака и 2 капли раствора карбоната аммония.

Хромат калия КгСг04или натрия Na2Cr4осажда­ет из нейтральных или уксуснокислых растворов барие­вой соли хромат бария желтого цвета:

ВаС12 К2Сг04 с= BaCr04 2К.С1

Ва2 Сг042- с= BaCr04

Выполнение реакции. К 1 капле раствора ба­риевой соли добавляют 1 каплю раствора хромата ка­лия.

>fc 5.Дихромат калия К2Сr2О7осаждает из раство­ров солей бария также желтый осадок ВаСг04:

2ВаС12 К2Сг27 Н20 -<—>- 2BaCr04 2КС1 2НС1

2Ва2 Сг20,2- Н20 2BaCr04

Осадок ВаСг04 растворим в сильных кислотах, поэтому реакция недоходит до конца (сильная кислота НС1 об­разуется в результате самой реакции). Если к раствору добавить ацетат натрия, хлороводородная кислота бу­дет замещена слабой уксусной кислотой

CH3COONa НС1 <=СН3СООН NaCl

и реакция практически дойдет до конца.

Выполнение реакции. К 1—2 каплям раствора бариевой соли добавляют 2 капли раствора ацетата нат­рия и 2 капли раствора дихромата калия.

6. Оксалат аммония(NН4)2С24 образует с со­лями бария белый осадок, растворимый в хлороводород­ной иазотной кислотах, а в уксусной кислоте только при кипячении:

ВаС12 (NH4)2C24 =ч ВаС24 2NH4C1 Ваа С2421= ВаС24

Выполнение реакции. К 2 каплям раствора соли бария добавляют 2 капли раствора оксалата аммо­ния.

43. Катионы IV аналитической группы. Общая характеристика, Биологическая роль. Действие группового реактива. Частные реакции катиона Аl3 . Выполнение реакций.

К четвертой аналитической группе относятся катионы хрома Сг3 , алюминия А13 и цинка 2п2 . Ионы цинка и хрома являются катионами р-элементов, ион алюминия – катион р-элемента.

Хлориды, бромиды, йодиды, сульфаты, нитраты и ацетаты хрома, алюминия и цинка растворимы в воде. При гидролизе этих солей растворы имеют кислую реакцию среды. Соли очень слабых кислот, например, сульфиды, карбонаты, цианиды алюминия и хрома (III) подвергают ся необратимому гидролизу и не могут существовать в под*, ном растворе.

Постоянное значение степени окисления в своих соединениях имеют цинк и алюминий: оно равно 2 и 3 соответственно, хром имеет несколько значений степеней окисления. Это обстоятельство проводит к различию в химических свойствах соединений алюминия, хрома и пни ка. В окислительно-восстановительных процессах соединения хрома в высшей степени окисления (VI) – сильный окислители, они переходят в производные хрома (III) В кислой и щелочной средах.

Биологическая роль.

Алюминий. Содержание алюминия в организме челове­ка невелико, поэтому он относится к микроэлементам. Уча­ствует в построении эпителиальной, соединительной и кост­ной тканей. Ионы А13 активируют некоторые пищевари­тельные ферменты (пепсин, панкреатическую липазу).

В медицине применяются:

1. Алюмокалиевые квасцы (КА1(S04)212Н20) – обла­дают вяжущим, прижигающим и кровоостанавливаю­щим действием.

2. Гидроксид алюминия (А1(ОН)3) – обладает адсорби­рующим и обволакивающим действием. Понижает кис­лотность желудочного сока. Входит в состав комбиниро­ванного препарата «Альмагель».

Цинк. Обнаружен во всех органах и тканях человека и высших животных. Наиболее богаты цинком печень, под­желудочная и половые железы, гипофиз и надпочечники.

Физиологическая функция цинка осуществляется бла­годаря связи его с ферментами. Высокое содержание цин ка в эритроцитах объясняется тем, что большая часть ого входит в состав угольной ангидразы (карбоангидразы), участвующей в газообмене и тканевом дыхании. Карбоан- гидраза катализирует реакции:

Цинк активирует биосинтез витаминов С и В. Многие соединения цинка используются как вяжущие антисептические средства для наружного примечен

2n804– 7Н20 – глазные капли; ZпО – присыпки. пасты при кожных заболеваниях; Цинк-инсулин -препарат для лечения сахарного диабета.

Хром. Входит в состав растительных и животных организмов. Биологическая активность хрома объясняется главным образом способностью ионов Сг3 образовывать комплексные соединения. Например, ионы Сг3 участву­ют в стабилизации структуры нуклеиновых кислот.Недостаток Сг3 в организме приводит к возникновению резистентности к инсулину. Одним из последствий этого яв­ляется резкое повышение концентрации глюкозы в крови – гипергликемия. Риск недостаточности Сг3 возрастает в ста­рости, во время беременности и при недостаточном питании.Соединения хрома со степенью окисления 6 (в живых организмах не образуются) являются сильными канцеро­генами, способными легко проникать через биологические мембраны и вызывать повреждения клеточных структур. Соединения хрома ядовиты и в медицине не применяются.

Реакции катиона алюминия А13

1. Едкие щелочис солями алюминия образуют белый осадок гидроксида алюминия:

А1С13 ЗКОН =А1(0Н)3 ЗКС1

А13 ЗОН = Al(OH)3

Вследствие амфотерного характера гидроксида алю­миния осадок растворяется в разбавленных кислотах и в избытке щелочи, образуя комплексную гидроксосоль А1(ОН)3 КОН = К[А1(ОН)4]

Выполнение реакции., К 2 каплям растворасоли алюминия прибавляют сначала 1каплю растворащелочи, а затем избыток ее.’ Наблюдают выпадение осадка гидроксида алюминия и последующее его раство­рение.

2. Сухой хлорид аммония NH4C1выделяет из гидроксосоли алюминия гидроксид алюминия:

К[А1(ОН)4] NH4C1 е= А1(ОН)3| КС1 NH3f Н20 [А1(ОН)4]- NH4 =s А1(ОН)3| NH3f Н2

Выполнение реакции. К 2 каплям раствора соли алюминия добавляют избыток раствора щелочи до растворения выпавшего осадка гидроксида. К получен­ному раствору добавляют сухой хлорид аммония. Про­бирку несколько раз встряхивают, нагревают на водяной бане и наблюдают выпадение осадка.

3. Сульфид аммония (NH4)S 2 из растворов солей алю­миния выделяет белый осадок гидроксида алюминия:

3(NH4)2S 2А1С1320 =.2Al(OH)3 3H2S 6NH4Cl

2А13 3S2-20 = 2А1(ОН)3| 3H2S

Выполнение реакции. К2 каплям раствора со­ли алюминия прибавляют 2 капли раствора сульфида аммония. Наблюдают выпадение осадка.

4. Ализарин 1,2-диоксиантрахион образует с гидро­ксидом алюминия ярко-красное соединение, так назы­ваемый «алюминиевый лак».

Это одна из наиболее чувствительных реакций на ион А13 . Ионы Сг3 и Zn2 мешают проведению этой реак­ции. Эту реакцию можно проводить полумикрометодом или капельным методом.

Выполнение реакции. В пробирку помещают 3 капли соли алюминия и добавляют раствор аммиака до слабощелочной среды [образование А1(ОН)3]. На­гревают реакционную смесь и добавляют к ней 4—5 ка­пель раствора ализарина. Осадок А1(ОН)3 оказывается при этом окрашенным в ярко-красный цвет.

Выполнение реакции капельным метод ом. На кусочек фильтровальной бумаги наносят кап­лю раствора соли алюминия и ждут, пока жидкость впитается. После этого держат бумагу 1—2 мин над горлышком открытой капельницы с концентрированным раствором аммиака. Пятно смачивают раствором ализа­рина, снова обрабатывают парами аммиака. Образуется ярко-красное окрашивание признак наличия А13 .

5. Получение «тенаровой сини». Разбавленный раствор нитрата кобальта (II) образует с солями алюминия при сжигании золу синего цвета вследствие образо­вания алюмината кобальта:

2A12(S04)3 2Co(N03)2 е= 2Со(АlO2)2 6S03 4N02 02

Выполнение реакции. Полоску фильтроваль­ной бумаги смачивают раствором сульфата алюминия и двумя каплями раствора нитрата кобальта (II). Бумаж­ку сжигают в маленькой фарфоровой чашке. Наблюда­ют цвет полученной золы.

44. Катионы IV аналитической группы. Общая характеристика, Биологическая роль. Действие группового реактива. Частные реакции катиона Cr3 . Выполнение реакций.

К четвертой аналитической группе относятся катионы хрома Сг3 , алюминия А13 и цинка 2п2 . Ионы цинка и хрома являются катионами р-элементов, ион алюминия – катион р-элемента.

Хлориды, бромиды, йодиды, сульфаты, нитраты и ацетаты хрома, алюминия и цинка растворимы в воде. При гидролизе этих солей растворы имеют кислую реакцию среды. Соли очень слабых кислот, например, сульфиды, карбонаты, цианиды алюминия и хрома (III) подвергают ся необратимому гидролизу и не могут существовать в под*, ном растворе.

Постоянное значение степени окисления в своих соединениях имеют цинк и алюминий: оно равно 2 и 3 соответственно, хром имеет несколько значений степеней окисления. Это обстоятельство проводит к различию в химических свойствах соединений алюминия, хрома и пни ка. В окислительно-восстановительных процессах соединения хрома в высшей степени окисления (VI) – сильный окислители, они переходят в производные хрома (III) В кислой и щелочной средах.

Биологическая роль.

Алюминий. Содержание алюминия в организме челове­ка невелико, поэтому он относится к микроэлементам. Уча­ствует в построении эпителиальной, соединительной и кост­ной тканей. Ионы А13 активируют некоторые пищевари­тельные ферменты (пепсин, панкреатическую липазу).

В медицине применяются:

2. Алюмокалиевые квасцы (КА1(S04)212Н20) – обла­дают вяжущим, прижигающим и кровоостанавливаю­щим действием.

3. Гидроксид алюминия (А1(ОН)3) – обладает адсорби­рующим и обволакивающим действием. Понижает кис­лотность желудочного сока. Входит в состав комбиниро­ванного препарата «Альмагель».

Цинк. Обнаружен во всех органах и тканях человека и высших животных. Наиболее богаты цинком печень, под­желудочная и половые железы, гипофиз и надпочечники.

Физиологическая функция цинка осуществляется бла­годаря связи его с ферментами. Высокое содержание цин ка в эритроцитах объясняется тем, что большая часть ого входит в состав угольной ангидразы (карбоангидразы), участвующей в газообмене и тканевом дыхании. Карбоан- гидраза катализирует реакции:

Цинк активирует биосинтез витаминов С и В. Многие соединения цинка используются как вяжущие антисептические средства для наружного примечен

2n804– 7Н20 – глазные капли; ZпО – присыпки. пасты при кожных заболеваниях; Цинк-инсулин -препарат для лечения сахарного диабета.

Хром. Входит в состав растительных и животных организмов. Биологическая активность хрома объясняется главным образом способностью ионов Сг3 образовывать комплексные соединения. Например, ионы Сг3 участву­ют в стабилизации структуры нуклеиновых кислот.Недостаток Сг3 в организме приводит к возникновению резистентности к инсулину. Одним из последствий этого яв­ляется резкое повышение концентрации глюкозы в крови – гипергликемия. Риск недостаточности Сг3 возрастает в ста­рости, во время беременности и при недостаточном питании.Соединения хрома со степенью окисления 6 (в живых организмах не образуются) являются сильными канцеро­генами, способными легко проникать через биологические мембраны и вызывать повреждения клеточных структур. Соединения хрома ядовиты и в медицине не применяются.

Реакции катиона хрома (III) Crs

1. Едкие щелочииз раствора соли хрома (III) выде­ляют серо-зеленый аморфный осадок гидроксида хро­ма (III)

СгС13 ЗКОН (= Сг(ОН)з ЗКС1

Сг3 ЗОН =Сг(ОН)3

Осадок растворяется в разбавленных кислотах, а также в растворах щелочей:

Сг(ОН)3 ЗКОН=К3[Сг(ОН)6]

что указывает на амфотерность гидроксида хрома.

Выполнение реакции. К 2 каплям раствора соли хрома (III) добавляют 1 каплю раствора щелочи, а затем еще несколько капель. Наблюдают выпадение и последующее растворение осадка.

5. Пероксид водорода Н22 вприсутствии щелочи окисляет ион хрома Сг3 в хромат-ион Сг042“. Реакция сопровождается характерным внешним признаком — из­менением окраски раствора на ярко-желтую обуслов­ленную присутствием иона Сг042~:

2СгС18 ЗН2О2 10NaOH = 2Na2Cr04 6NaCl 8H2

2Cr3 3H22 lOOH = 2Cr042- 8H2O

Если полученный раствор хромата подкислить разбав­ленной серной кислотой, то пероксид водорода окисля­ет хромат в надхромовую кислоту Н2Сг06 синего цвета, легко переходящую в эфирный слой.

Выполнение реакции, а) Получение хромат- иона. В пробирку помещают 2 капли раствора соли хро­ма (III) и добавляют несколько капель щелочи (обра­зующийся осадок гидроксида хрома должен растворить­ся). Прибавляют 3 капли раствора пероксида водорода и слегка подогревают на водяной бане. Наблюдают пе­реход окраски из зеленой в желтую.

б) Получение надхромовой кислоты. В пробирку по­мещают 3 капли разбавленной серной кислоты, 2 капли раствора пероксида водорода и 1 мл эфира; смесь встря­хивают. Затем прибавляют 2—3 капли полученного рас­твора хромата (желтого цвета) и снова встряхивают. Наблюдают окраску эфирного слоя.

3.Сульфид аммония (NH^Sвыделяет из растворов солей хрома (III) ’ссро-зслепыи % осадок гидроксида хрома:

2СгС13 3(NH4)2S 6Н20 = 2Сг(ОН)3 3H2S 6NH4C1

2Crs 3S2- 6H20 = 2Cr(OH)3 3H2S

Выполнение реакции. К 2 каплям раствора соли хрома (III) добавляют 2 капли раствора сульфида аммония. Наблюдают выпадение осадка.

45. Катионы IV аналитической группы. Общая характеристика, Биологическая роль. Действие группового реактива. Частные реакции катиона Zn2 . Выполнение реакций.

К четвертой аналитической группе относятся катионы хрома Сг3 , алюминия А13 и цинка 2п2 . Ионы цинка и хрома являются катионами р-элементов, ион алюминия – катион р-элемента.

Хлориды, бромиды, йодиды, сульфаты, нитраты и ацетаты хрома, алюминия и цинка растворимы в воде. При гидролизе этих солей растворы имеют кислую реакцию среды. Соли очень слабых кислот, например, сульфиды, карбонаты, цианиды алюминия и хрома (III) подвергают ся необратимому гидролизу и не могут существовать в под*, ном растворе.

Постоянное значение степени окисления в своих соединениях имеют цинк и алюминий: оно равно 2 и 3 соответственно, хром имеет несколько значений степеней окисления. Это обстоятельство проводит к различию в химических свойствах соединений алюминия, хрома и пни ка. В окислительно-восстановительных процессах соединения хрома в высшей степени окисления (VI) – сильный окислители, они переходят в производные хрома (III) В кислой и щелочной средах.

Биологическая роль.

Алюминий. Содержание алюминия в организме челове­ка невелико, поэтому он относится к микроэлементам. Уча­ствует в построении эпителиальной, соединительной и кост­ной тканей. Ионы А13 активируют некоторые пищевари­тельные ферменты (пепсин, панкреатическую липазу).

В медицине применяются:

1. Алюмокалиевые квасцы (КА1(S04)212Н20) – обла­дают вяжущим, прижигающим и кровоостанавливаю­щим действием.

2. Гидроксид алюминия (А1(ОН)3) – обладает адсорби­рующим и обволакивающим действием. Понижает кис­лотность желудочного сока. Входит в состав комбиниро­ванного препарата «Альмагель».

Цинк. Обнаружен во всех органах и тканях человека и высших животных. Наиболее богаты цинком печень, под­желудочная и половые железы, гипофиз и надпочечники.

Физиологическая функция цинка осуществляется бла­годаря связи его с ферментами. Высокое содержание цин ка в эритроцитах объясняется тем, что большая часть ого входит в состав угольной ангидразы (карбоангидразы), участвующей в газообмене и тканевом дыхании. Карбоан- гидраза катализирует реакции:

Цинк активирует биосинтез витаминов С и В. Многие соединения цинка используются как вяжущие антисептические средства для наружного примечен

2n804– 7Н20 – глазные капли; ZпО – присыпки. пасты при кожных заболеваниях; Цинк-инсулин -препарат для лечения сахарного диабета.

Хром. Входит в состав растительных и животных организмов. Биологическая активность хрома объясняется главным образом способностью ионов Сг3 образовывать комплексные соединения. Например, ионы Сг3 участву­ют в стабилизации структуры нуклеиновых кислот.Недостаток Сг3 в организме приводит к возникновению резистентности к инсулину. Одним из последствий этого яв­ляется резкое повышение концентрации глюкозы в крови – гипергликемия. Риск недостаточности Сг3 возрастает в ста­рости, во время беременности и при недостаточном питании.Соединения хрома со степенью окисления 6 (в живых организмах не образуются) являются сильными канцеро­генами, способными легко проникать через биологические мембраны и вызывать повреждения клеточных структур. Соединения хрома ядовиты и в медицине не применяются.

Реакции катиона цинка Zn2

I. Едкие щелочи из раствора солей цинка выделяют белый студенистый осадок гидроксила цинка:

ZnCl2 2КОН = Zn(OH)2| 2КС1 Zn2 20Н-1= Zn(OH)2|

Гидроксид цинка обладает амфотерными свойствами

И ПОэОМу растворяется в разбавленных кислотах и.,в избытке щелоча: ‘

Zn(OH)a 2 КОН = K2[Zn(OH)4]

Выполнение реакции. К 2 каплям раствора «•или цинка добавляют сначала 1 каплю раствора щело- чн, а затем его избыток. Наблюдают выпадение и после­дующее растворение осадка.

2. Красная кровяная соль Ks[Fe(CN)6] [гексацианоферрат (III) калия] с солями цинка дает коричневато- желтый осадок гексацианоферрата (III) цинка:

3ZnCl2 2K3[Fe(CN)6] = Zn3[Fe(CN)e]2 6KCl

3Zn2 2[Fe(CN)6]3— = Zn3[Fe(CN)6]2

Осадок растворяется в хлороводородной кислоте и рас­творе аммиака. ’

Выполнение реакции. К 2 каплям раствора соли цинка прибавляют 2 капли раствора красной кро­вяной соли.

3. Желтая кровяная соль K4[Fe(CN)6][гексацианоферрат (II) калия] реагирует с солями цинка с образо­ванием белого осадка гексацианоферрата (II) цинка-ка­лия: ” ‘

3ZnCl2 2K4[Fe(CN)6] = Zn3K2[Fe(CN)6]2 6KC1

3Zn2 2K 2[Fe(CN)6]4-= Zn3K2[Fe(CN)e]2

Реакция является фармакопейной.

Выполнение реакции. К 2 каплям раствора соли цинка прибавляют 2 капли раствора желтой кровя­ной соли и нагревают.

4. Сульфид аммония (NH4)2S или натрияосаждает из нейтральных растворов ион цинка в виде белого аморф­ного сульфида цинка:

ZnCl2 (NH4)2S = ZnS 2NH4Cl

Zn2 S2-= ZnS

Реакция является фармакопейной.

Выполнение реакции. К 2 каплям раствора со­ли цинка добавляют 2 капли раствора сульфида аммо­ния или натрия.

5. Микрокристаллоскопическая реакция.Тетрароданогидраргидрат (II) аммония (NH4)2[Hg(SCN)4] образу­ет в нейтральном или слабокислом растворе с ионами цинка бесцветные кристаллы в виде крестов илидендритов . Если в растворе находилось большое количество минеральной кислоты, а солей цинка мало, кристаллы выпадают в виде клиньев

ZnCl2 (NH4)2[Hg(SCN)4] = Zn[Hg(SCN)4] 2NH4C1

Выполнение реакции. На предметное стекло помещают 1 каплю раствора соли цинка, слегка упари­вают и подкисляют каплей разбавленной уксусной кис­лоты. Сразу прибавляют 1 каплю реактива. Рассматри­вают выпавшие кристаллы под микроскопом.

Реакция сухим путем.

Кусочек фильтровальной бу­маги, смоченной раствором со­ли цинка и раствором нитрата кобальта (II), при сжигании дает золу, окрашенную в зеле­ный цвет цинкатом кобальта (зелень Ринмана). При этом происходит реакция:

Zn(N03)2 Co(N03)2= CoZn02 4N02 02

Проведению реакции мешают ионы А13 и Сг3 .

Выполнение реак­ции. Небольшой кусочек фильтровальной бумагисмо­чить 1—2 каплями соли цинка. Затем смачивают бу­мажку одной каплей разбавленного раствора Со(N03)2. Дают бумажке высохнуть и сжигают ее в маленькой фарфоровой чашке. Наблюдают цвет полученной золы.

46. Катионы V аналитической группы. Общая характеристика, Биологическая роль. Действие группового реактива. Частные реакции катиона Fe3 . Выполнение реакций.

К пятой аналитической группе катионов относятся ионы Fе2 , Fе3 , Мn2 и Мg2 . Ионы Fе2 , Ре3 и Мn2 яв­ляются катионами p-элементов, ион Мg2 — катион 8-эле­мента. Ионы Мn2 и Мg2 – бесцветные, ионы Ре2 – блед­но-зеленые, а ионы Fе3 – желтые.

Нитраты, хлориды, сульфаты и ацетаты катионов пя­той группы хорошо растворимы в воде. При нагревании ацетата железа (III) происходит гидролиз, который сопро­вождается образованием основных солей. Соли других ка­тионов этой же группы также подвергаются гидролизу и имеют кислую реакцию среды.

Карбонаты катионов Fе2 , Fе3 , Мп2 и Мg2 не растворяются в воде. Из-за гидролиза они переходят в гидроксиды, если растворимость гидроксидов меньше растворимости карбонатов.

Фосфаты катионов пятой группы менее растворимы в воде, чем их гидрофосфаты. Это приводит к тому, что при взаимодействии солей катионов пятой группы с гидрофос­фатом натрия выпадают не гидрофосфаты, а фосфаты. Фосфаты катионов Fе2 , Мn2 растворяются в уксусной и минеральных кислотах, а фосфат катиона Ре3 растворяется лишь в минеральных кислотах.

Среди катионов пятой группы ионы железа и марганца имеют переменную степень окисления, а ионы магния — постоянную. Для ионов железа и марганца характерны окислительно-восстановительные реакции. Наибольшую окислительиую способность соединения марганца проявляют в кислой среде.

Катионы Fе2 , Fе3 и Мn2 легко образуют комплексные соединения. Например, катионы железа Fе3 образуют фторидные и оксалатные комплексы [FеР6]3-, [Fе(С24)3]3-. Это свойство используется для маскировки ионов Fе3 при анализе катионов нескольких групп.

Групповым реагентом на катионы пятой аналитической группы является гидроксид натрия. При действии гидрокси­да натрия все катионы пятой группы образуют нераствори­мые в воде гидроксиды. Гидроксиды катионов пятой группы не растворяются в избытке щелочи и в растворе аммиака в отличие от гидроксидов катионов четвертой и шестой групп.При действии раствора щелочи на соли катионов желе­за Fе2 и марганца Мn2 образуются сначала гидроксиды Fе(ОН)2 – бледно-зеленого цвета и Мn(ОН)2 – белого цве­тf. На воздухе эти гидроксиды окисляются кислородом и осадки становятся бурыми.

При взаимодействии едких щелочей с солями Fе3 выпадает бурый студенистый осадок Fе(ОН)3, а с солями марганца н белый аморфный осадок Мg(ОН)2:

Осадок гидроксида магния Мg(ОН)2 хорошо растворяется в кислотах и растворах амонийных солей:

Многие свежеосажденные гидроксиды и сульфиды катионов пятой группы часто получаются в коллоидном состоянии.

Реакции катиона железа (III) Fe3

1. Едкие щелочи и аммиаквыделяют бурый студе­нистый осадок гидроксида железа (III):

FeCl3 ЗКОН = Fe(OH)3 ЗКС1

Fe3 ЗОН = Fe(OH)3

Гидроксид железа (III) растворяется в кислотах, ноне растворяется в избытке щелочей.

Выполнение реакции. К 2 каплям раствора хлорида железа (III) добавляют 2 капли раствора ще­лочи.

2. Роданид калия KSCNдает с раствором соли же- леза~ХП1) в слабокислой среде кроваво-красное окра­шивание вследствие образования железороданистых комплексов. Реакция применяется для качественного и количественного определения Fe (III), упрощенное уравнение:

FeCI3 3KSCN Fe(SCN)3 ЗКСl

Fe3 3SCN=Fe(SCN)3

Реакция обратима, поэтому для повышения ее чувствительности реактив должен быть взят в избытке.

Выполнение реакции. В пробирку помещают 1 каплю раствора хлорида железа (III) и 2 капли раствора роданида калия.

3. Гексацианоферрат калия (II) K4[Fe(CN)6] (желтая кровяная соль) осаждает из нейтральных или кислых растворов солей железа (III) берлинскую лазурь— осадок интенсивного синего цвета:

4FeCl3 3K4[Fe(CN)6] t= Fe4[Fe(CN)6]3| 12KC1

4Fe3 3[Fe(CN)6]4- Fe4[Fe(CN)6]3

В кислотах осадок заметно не растворяется, щелочи его разлагают. Реакция очень чувствительна и поэтому обычно применяется для определения иона Fe3 в анализируемых растворах.

Выполнение реакции. К 2 каплям раствора хлорида железа (III) добавляют 1 каплю раствора желтой кровяной соли.

4. Сульфид аммония (NH4)2S, прибавленный к раст-вору соли железа (III), дает черный осадок сульфида железа (III):

2FeCl3 3(NH4)2S = Fe2S3 6NH4C1

2Fe3 3S2- = Fe2S3

Этот осадок растворяется в кислотах.

Выполнение реакции. В пробирку помещают 2 капли раствора хлорида желез

Оцените статью
Аналитик-эксперт
Добавить комментарий

Adblock
detector